Ошеломляющий завтрак

После вылазки в лагуну меня на неделю отстранили от любых практик. «Период наблюдения», — сказала Сатори. На деле это означало сидеть в своей комнате и пытаться не думать о том, как твоя собственная рука предательски выстрелила в темноту. Получилось плохо.

Поэтому утром восьмого дня я с облегчением выбрался в общую столовую Конклава. Место напоминало скорее минималистичное кафе с длинными дубовыми столами, чем армейскую столовку. Из окон, занимавших всю стену, лился холодный утренний свет, подсвечивая барьер снаружи.

Всего нас, Дарованных, было двенадцать. Два капитана, десять «активных». Я был тринадцатым, неофициальным, «проблемным» учеником.

За центральным столом уже царило оживление, вернее, его источник — капитан Морио Кейджи. Он сидел, развалившись, с чашкой кофе в одной руке и толстой мангой в другой, одетый в небрежно накинутый на футболку халат наставника. Его сила — «Гравитационная псионилка» — позволяла ему манипулировать весом и инерцией объектов в радиусе ста метров. Теоретически он был одним из сильнейших. Практически — его чаще всего видели либо спящим в самых неожиданных местах, либо вот так, погруженным в чтение.

— А вот и наш юный источник вселенской тоски! — прокричал он, увидев меня, и лениво махнул рукой. — Нэй-чан! Иди сюда, не бойся, я сегодня не тяжёлый.

— Ты всегда тяжёлый, Кейджи, — раздался сухой, ровный голос справа.

Капитан Аяне Судзуки сидела идеально прямо, как будто у неё вместо позвоночника был вставлен титановый прут. Её чёрные волосы были убраны в тугой пучок, а взгляд за очками в тонкой оправе мог заморозить кофе в чашке Кейджи. Её дар — «Абсолютный контроль над фазовыми переходами воды». Проще говоря, она была богиней льда и инея. И дисциплины.

— Судзуки-сан, если я такой тяжёлый, почему твой лед никогда не может удержать меня на месте? — ухмыльнулся Кейджи, не отрываясь от манги.

— Потому что ты, как шар в грязном бильярде, всегда находишь самый неожиданный и неприятный способ выскользнуть, — парировала Аяне, поправляя очки. — Нэй. Отчёт о твоём медитативном недельном «заточении» на моём столе к полудню. Две страницы. Не больше.

— Да, капитан, — пробормотал я, почувствовав, как краснею под её взглядом. Я направился к столу, где сидели другие.

— Эй, Нео! Садись сюда, сохраним тебе место! — это был Хикару, оживлённо жестикулируя. Рядом сидела Фуюми Рэн, молча ковыряя вилкой омлет, и ещё двое.

И вот тут случилось «оно».

Я не заметил, как с другой стороны ко мне быстрыми, скользящими шагами подошла Миюки Шиэн. Её прозвали «Ледяная королева», но не из-за силы, а из-за белоснежных, почти платиновых волос, спадавших волной на плечи, и пронзительных голубых глаз. И ещё из-за её… невозмутимого отношения к личным границам. Её дар был родственен силе Аяне, но более прямолинейным и мощным: «Мгновенная криогенная дессипация» — она могла за доли секунды отнять всё тепло у объекта, превратив его в лёд с температурой, близкой к абсолютному нулю.

Я пытался посторониться, но было поздно. Она, якобы пытаясь пройти, мягко, но неумолимо прижала меня к краю стола, и на секунду моё лицо утонуло в невероятно мягкой и объёмной ткани её свитера, под которой угадывалась… ну, очень впечатляющая анатомия. В воздухе запахло морозцем и дорогими духами с нотками персика.

— Ой, прости, новичок, — её голос прозвучал прямо над моим ухом, низкий и насмешливый. — Тесновато тут. Не нагрелся ли? Мне помочь остыть?

Я отпрянул, как от раскалённой плиты, чувствуя, как жар заливает всё лицо и шею. За столом Хикару подавил смешок, а Фуюми лишь подняла бровь.

— Оставь его, Миюки, — лениво бросил Кейджи со своего трона. — Он и так излучает достаточно внутреннего конфуза, чтобы растопить твой утренний лёд. А нам ещё сметану к блинчикам есть.

Миюки засмеялась, звонко и беззастенчиво, и прошла дальше, бросив мне через плечо:

— Мило. Реагируешь. Значит, не полностью ещё демоном стал.

Я повалился на стул рядом с Хикару, стараясь не смотреть ни на кого.

— Ничего, — хлопнул он меня по плечу. — К ней все быстро привыкают. Она просто… проверяет на прочность. И на реакцию. Особенно новых. После того случая с её братом…

Он замолчал, резко оборвав себя. Фуюми метнула на него быстрый, предупреждающий взгляд. Тема «прошлое» в Конклаве была тоньше и опаснее льда Миюки.

— Ладно, неважно, — поспешно сменил тему Хикару. — Слушай, а что там было, после того как мы ушли? Кейджи что-нибудь сказал?

Я покачал головой, наконец приходя в себя.

— Только что наблюдение закончилось. Сегодня, наверное, снова с Сатори.

— Тебе повезло с наставником, — сказала вдруг Фуюми, её голос был тихим, но чётким. — Она не давит. У неё… своя история. Она понимает, что значит носить в себе силу, которая напоминает о потере.

Я посмотрел на неё с новым интересом. Фуюми всегда была самой молчаливой, её «Тишина» казалась не только силой, но и личной защитой.

— А что…

— Завтрак, а не сплетни, — раздался ледяной голос Аяне Судзуки. Она прошла мимо нашего стола, неся поднос с идеально симметрично разложенной едой. — Хикару, твоя очередь на патруль периметра по камерам в десять. Не опаздывай. Фуюми, у тебя сессия синхронизации с барьером в одиннадцать. — Она остановилась и посмотрела на меня. — Нэй. После отчёта — к Сатори. Она ждёт тебя в зимнем саду. Кажется, у неё для тебя… особое задание.

Когда она ушла, воцарилась тишина.

— «Особое задание», — передразнил её тоном Хикару. — Звучит так, будто тебя отправят чистить ядром «Пепла» туалеты демонов.

— Лучше бы, — мрачно пробормотал я.

Зимний сад Конклава был оазисом в этом мире стали и магии. Под высоким стеклянным куполом цвели орхидеи, шелестели бамбуковые рощицы, а в маленьком пруду плавали карпы. Здесь пахло землёй, жизнью и моей собственной цитрусовой силой — я иногда помогал садовнику.

Сатори ждала меня у пруда. Она смотрела на воду, и в её отражении лицо казалось мягче, моложе. Печальнее.

— Ты написал отчёт для Судзуки? — спросила она, не оборачиваясь.

— Почти.

— Выбрось. Мне не нужны официальные бумаги. Мне нужно твоё понимание. Что ты почувствовал, когда твоя сила вырвалась сама?

Я замер рядом с ней.

— Это… было не как потеря контроля. Это было… признание. Как будто два куска одного разбитого зеркала потянулись друг к другу, чтобы сложиться. Только один кусок был живой, а второй — призрак.

Она кивнула, словно ждала именно этого.

— Хорошая метафора. Твои силы теперь — не просто инструменты, Нэй. Они — свидетельства. Одна — свидетельство того, кем ты был. Твоя жизнь, твоя семья, солнечный свет на кухне. Другая — свидетельство того, что с тобой сделали. Насилие. Боль. Потеря. Они неразрывны. Ты не можешь отрицать одну, приняв другую.

Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидел глубокую, старую усталость.

— Моя сила — резонанс. Я чувствую эхо всего. Эхо шагов, эхо слов, эхо боли. Я слышала, как плакала твоя мать, Нэй. За тысячи километров, в ночь Происшествия. Её крик… он до сих пор звенит в тишине между мирами. Я не могла помочь. Никому не могу. Я только слышу.

От её слов у меня перехватило дыхание. Я никогда не думал…

— Поэтому я терпелива, — продолжила она, и в её голосе снова появилась твёрдость. — Потому что понимаю цену шума в душе. И тишины, которая наступает после. Наше задание сегодня — тишина.

Она указала на пруд.

— Используй свою золотую эссенцию. Наполни воду этим светом, этой жизнью. А потом… позволь своему «Пеплу» не бороться с ним, а обнять. Не как враг. Как тень, которая неизбежно следует за светом. Как память, которая и есть часть настоящего.

Я подошёл к краю пруда, опустил руки над водой. Золотистый свет потек из моих пальцев, растворяясь в воде, заставляя её светиться изнутри мягким, медовым сиянием. Карпы подплыли ближе, ловя сияние ртами. Пахло цветущим апельсиновым деревом.

А потом я вспомнил вздох из темноты. Пустые глаза. И позволил холоду подняться из шрама. Но не с яростью. С печалью. Сине-стальное сияние обвило мои запястья и тонкими, изящными струйками спустилось в воду.

Лёд не появился. Вода не закипела. Золотой свет просто стал… глубже. Насыщеннее. А по его краям заиграли холодные, синие отсветы, как отражение звёзд в тёплом южном море. Это было красиво. И бесконечно грустно.

— Видишь? — прошептала Сатори. — Они могут сосуществовать. Твоя сила — не разделение. Это целостность. Пусть и собранная из осколков.

В этот момент в зимний сад ворвался запыхавшийся Хикару.

— Сатори-сан! Ито! На командном пункте! Маячок… тот самый, из лагуны! Он только что передал сигнал! Не разрыв связи… а ответ! Кто-то активировал его со своей стороны!

Лёд, которого не было в воде, сковал мне душу. Призрак был стёрт. Значит, ответил кто-то другой.

Что-то целое.

Что-то настоящее.

Сатори вздохнула. Тяжело.

— Целостность, Нэй, — сказала она, уже двигаясь к выходу. — Но иногда осколки притягивают не только друг друга. Они притягивают тех, кто хочет сделать из них новое оружие. Пошли. Похоже, твой период наблюдения официально окончен.