Остатки

Цитрусовый маг - Новелла

Том 3 Глава 10 - Остатки

Конклав: 08:23

Солнце поднялось высоко.

Яркое, тёплое, совершенно неуместное.

Лора сидела у моей койки уже третий час. Держала за руку, слушала пульс, смотрела на экраны, которые ничего не показывали.

— Ну давай, — шептала она. — Ты сильный. Ты всегда вставал.

Я не отвечал.

— Элисия сказала, твоя аура... её почти нет. Ты выложился под ноль. Но ты же не можешь так просто взять и...

Она замолчала, потому что в палату вошёл Кенджи.

— Как он?

— Без изменений.

— А остальные?

— Гром сидит в углу, смотрит в стену. У него магия не возвращается. Хикару и Миюки пришли в себя, но слабые. Кейджи... Кейджи пытается всех построить, но сам еле стоит.

— А... — Кенджи запнулся. — А она?

— Юна? — Лора покачала головой. — Сидит там. С ним. Уже три часа.

— Ей бы поесть.

— Она не хочет.

Кенджи вздохнул, сел на соседнюю койку.

— Знаешь, я думал, что после всего, что было в питомнике, меня уже ничем не проймёшь. А тут...

— Тяжело.

— Ага.

Они помолчали.

— Лора, — тихо сказал Кенджи. — А он... Таро... он был хорошим парнем.

— Очень.

— Юна его любила.

— Да.

— А он её.

— Тоже.

— Почему так?

— Что — так?

— Почему хорошие люди всегда уходят, а такие твари, как этот... как Кайзен... они живут века?

Лора посмотрела на него.

— Не знаю. Но знаю, что Таро ушёл не зря. Он спас нас. Он дал Нэю время.

— Время на что?

— На то, чтобы стать тем, кем он стал.

Кенджи посмотрел на меня.

— А он вообще очнётся?

— Должен. Он сильный.

— А если нет?

Лора не ответила.

Конклав: 09:47

Юна сидела на холодном полу у тела Таро.

Она уже не плакала. Просто сидела, гладила его по голове, поправляла волосы, сдувала пылинки с лица.

— Ты такой смешной, — говорила она тихо. — Когда злился, у тебя брови сходились вот так.

Она провела пальцем по его лбу.

— А когда улыбался — ты весь светился. Я думала, это от огня. А это от тебя.

Рядом сидел «котёнок». Самый маленький, которого Таро называл Сплюшкой. Он не уходил, не горел, просто сидел и смотрел на хозяина.

— Он тебя любил, — сказала Юна котёнку. — Всех вас любил. Вы были его семьёй.

Котёнок моргнул.

— А теперь... теперь мы одни.

Сзади послышались шаги. Кенджи.

— Юна...

— Не надо.

— Надо. — Он сел рядом, на пол. — Ты должна поесть.

— Не хочу.

— Знаю. Но надо.

— Зачем?

— Затем, что если ты сдохнешь с голоду, Таро будет на тебя ругаться. А он когда ругался — был страшный.

Юна слабо улыбнулась.

— Правда?

— Ага. Я один раз его булку случайно съел, так он на меня полчаса орал. Потом ещё полчаса — на Нэя, за то что не заступился.

— Он был добрый.

— Злой, но добрый. — Кенджи вздохнул. — Слушай, я понимаю, что сейчас все слова пустые. Но... ты не одна. Поняла? Мы все тут. Мы тоже его любили.

Юна посмотрела на него. Долго.

— Спасибо.

— Не за что.

Они посидели молча. Потом Юна встала.

— Я схожу попью. А потом вернусь.

— Я посторожу.

Она ушла. Кенджи остался с Таро.

— Слышь, друг, — сказал он тихо. — Ты там, если что, присмотри за моей сестрой. Она тоже... ну, ты понял.

Котёнок мяукнул.

— И за ним присмотри. А то без тебя они совсем...

Он не договорил.

Конклав: 11:34

Я открыл глаза.

Потолок. Белый. Знакомый.

— Нэй!

Лора. Она бросилась ко мне, схватила за руку.

— Ты очнулся! Господи, ты очнулся!

Я попытался сесть. Голова кружилась.

— Таро... где Таро?

Лора отвела глаза.

— Нэй...

— Где он?

— Нэй, не надо.

Я всё понял по её лицу.

— А Юна?

— Сидит с ним. Уже пять часов.

Я закрыл глаза. Внутри было пусто. Не «Пепел» — тот спал. Не «Свет» — тот, кажется, погас совсем. Просто пустота.

— Кайзен?

— Запечатан. Висит в зале, в чёрной сфере. Элисия за ним наблюдает.

— Гром?

— Без магии. Пока. Не знаю, вернётся ли.

— Хикару? Миюки?

— Слабые, но живые.

— Кейджи?

— Ругается.

Я усмехнулся. Это было похоже на Кейджи.

— Помоги встать.

— Нэй, тебе нельзя...

— Помоги.

Она вздохнула, но помогла.

Я дошёл до зала, где сидела Юна. Кенджи поднял голову, кивнул. Я сел рядом с ней.

— Привет, — сказал я.

— Привет.

— Ты как?

— Плохо.

— Понимаю.

Мы помолчали. Я смотрел на Таро. Он был спокойный, почти счастливый. Таким я его редко видел при жизни.

— Он тебя любил, — сказал я. — Это все знали.

— Я тоже его любила.

— Он знал.

— Думаешь?

— Уверен. Перед смертью он тебе сказал. А он никогда не врал.

Юна улыбнулась сквозь слёзы.

— Правда. Он не врал никогда.

— И ты не ври себе. Живи. Ради него.

— Я попробую.

Я обнял её. Одной рукой, потому что сил на две не было. Она прижалась и заплакала. Наконец-то.

Кенджи отвернулся, шмыгнул носом. Лора стояла в дверях и тоже плакала.

— Нэй, — прошептала Юна. — Что теперь?

— Теперь? — я посмотрел на чёрную сферу в углу зала, где бился Кайзен. — Теперь мы будем жить. Похороним своих. Поднимем раненых. А потом...

— Потом?

— Потом решим, что делать с этой тварью.

Юна посмотрела на сферу. В её глазах загорелось что-то новое.

— Я хочу, чтобы он страдал.

— Он будет. Обещаю.

— Как?

— Не знаю. Но придумаем.

Она кивнула.

Мы сидели на полу, среди своих, рядом с мёртвым мальчиком, который отдал жизнь за нас. Солнце светило в окна. Жизнь продолжалась.