Диалоги перед угрозой

Спокойствие в Конклаве после таких событий — штука зыбкая, как тонкий лёд над глубокой водой. Все делали вид, что всё как всегда, но в воздухе висело невысказанное. Особенно после того, как я вернулся с древним мечом за спиной.

Он висел в моей комнате, в простых ножнах, прислонённый к стене. Не излучал силы. Не пульсировал. Просто был. Но его присутствие было ощутимо, как тихий взгляд незнакомца в переполненной комнате. Я ловил себя на том, что смотрю на него по нескольку раз в день.

Первым, конечно, пришла Лиа. Она влетела, как всегда, без стука, с тарелкой печенья в руках.

— Ну, показывай! — потребовала она, уставившись на меч. — Тот самый, «Пламя Эльны-там-все-дела»? Выглядит… серьёзно. Не пахнет ни гарью, ни магией. Как выключенная печь.

— Он спит, — сказал я, отламывая кусок печенья.

—А почему рубин тусклый? Должен же хоть тлеть?

—Тлеет. Но слабо. И… он немного откликается на мою золотую эссенцию. Как эхо.

Лиа села на пол, скрестив ноги, и устроила допрос с пристрастием.

—И что ты там увидел? Старейшина наш шепнул Фуюми, что ты аж побледнел, когда взял.

Я помедлил. Делиться личными видениями… Но это же Лиа.

—Воспоминания. Хозяйки меча. Эльны. Её пытали. Чтобы выведать секреты ковки. Она… не сломалась. Она усыпила клинок. Вложила в него свою волю и ярость, но заперла их.

Лиа задумалась, жуя печенье.

—Значит, меч — не оружие. Это… консервная банка с эмоциональной начинкой. Взрывчатка замедленного действия, которая сработает, когда ты будешь готов её принять. Прямолинейно интересно! А ты готов?

— Нет, — честно ответил я. — У меня и своих демонов хватает. Не до чужих яростей.

— Зря, — покачала головой Лиа. — Иногда чужая ярость — отличный ориентир. Показывает, на кого стоит злиться по-настоящему.

---

На следующее утро за столом в столовой разразился нешуточный, но тихий спор. Поводом стал отчёт о «Рассветной Долине», который разослали всем капитанам и старшим оперативникам.

— Я всё равно не понимаю их тактику, — сказал Хикару, ворочая ложкой в каше. — Захватить деревню, устроить этот цирк с «семьёй»… Это же гигантские ресурсы. Проще было бы всех съесть и уйти.

— Если ты голоден — да, — холодно парировала Миюки, поправляя очки. — Но если ты проводишь эксперимент, тебе нужна контрольная группа. Стабильная среда. Они тестировали социальные модели на людях. Как мы тестируем новые щиты на полигоне.

— Это омерзительно, — буркнул Хикару.

—Это рационально, — пожала плечами Миюки. — И оттого ещё омерзительнее. Они мыслят не как звери. Как учёные. Холодные, безэмоциональные.

— А по-моему, они просто скучные, — лениво вставил своё слово Кейджи, не отрываясь от тарелки. — Вся эта возня с «семейными ценностями»… Надоевший троп. Настоящая сила в простоте. Увидел угрозу — увеличил её вес в тысячу раз. Конец истории. Никаких пси-полей.

— Твоя «простота» в прошлый раз привела к тому, что пудинг неделю летал по вентиляции, — сухо заметила Судзуки, появляясь за его спиной.

Кейджи вздрогнул.

—Это был важный эксперимент по аэродинамике десертов!

— Вернёмся к угрозе, — прервала их Судзуки, садясь. Её взгляд скользнул по мне. — Ито, ваш отчёт о «контроллере» дал Архивариусам пищу для размышлений. Они считают, что это может быть универсальной слабостью таких коллективных форм. Идея — точечное поражение узла управления. Вы случайно не думали, как можно выявлять таких контроллеров на расстоянии, до вступления в контакт?

Все взгляды обратились ко мне. Я откашлялся.

—Мой… «Пепел» чувствует их. Чувствует связь. Если целенаправленно искать не физическое тело, а сеть энергетических нитей, то, возможно… Но для этого нужна очень тонкая настройка восприятия. И тренировка.

— Значит, будем тренировать, — заключила Судзуки, делая пометку. — Вы с Фуюми займётесь этим. Её поле «Тишины» может помочь изолировать внешние шумы, чтобы ты мог сфокусироваться на поиске связей.

Фуюми, сидевшая в своём углу, тихо кивнула.

— А что с мечом? — спросил Хикару. — Он будет висеть у тебя на стене как сувенир?

— Пока — да, — сказал я. — Он признал меня, но не более. Пробуждать силу, которую не понимаешь… безрассудно.

— Мудрое решение, — неожиданно поддержала Судзуки. — Древние артефакты — не игрушки. Они часто имеют свою волю. И свою цену за использование.

Разговор понемногу перешёл на бытовые темы, на планы патрулей, на вкус нового сорта чая. Но под этим спокойным течением я чувствовал подводные камни. Все мы понимали — затишье временное. «Сад» что-то затевает. И моя тайная встреча с «Остатками», и данные о станции «Феникс» лежали во мне тяжёлым, невысказанным грузом.

Вечером того же дня Сатори нашла меня в обсерватории. Я просто смотрел на искажённое барьером звёздное небо.

—Тяжело? — спросила она, подходя.

—Да.

—Меч? Или то, что ты о нём узнал?

—И то, и другое. Я держу в руках чужую боль. И понимаю, что та боль, что гонит «Сад»… она того же рода, только извращённая. Жажда контроля. Жажда обладания чужими силами, чужими жизнями. Это… эпидемия.

Сатори молчала, глядя в ту же высь.

—Эпидемии лечат. Иногда — лекарством. Иногда — калёным железом. Ты сейчас — и то, и другое, Нэй. Будь осторожен, чтобы не перестать отличать, где заканчивается лечение и начинается ожог.

Она ушла, оставив меня с мыслями. На следующее утро должна была начаться тренировка с Фуюми по поиску «контроллеров». А в глубине сознания тикали часы, отсчитывая время до момента, когда я решусь использовать данные о «Фениксе». И над всем этим, у стены, молчал меч с тлеющим рубином, храня ярость королевы, которая предпочла усыпить своё пламя, но не отдать его в руки мучителей.

Буря приближалась. И это тихое обсуждение в столовой, эти спокойные дни — были последним, глубоким вдохом перед тем, как нырнуть в самое пекло.