Сакура

Цитрусовый маг - Новелла

Том 3 Глава 2 - Сакура

Юна появилась на завтрак раньше всех.

Я спустился на кухню затемно, хотел сварить кофе и посидеть в тишине, но она уже была там. Сидела за столом, крутила в руках пустую кружку и смотрела в одну точку.

— Не спится? — спросил я, садясь напротив.

Она вздрогнула, подняла глаза.

— А... Нэй. Извини. Я не заметила.

— Бывает. — Я налил себе кофе. — Тебе сделать?

— Нет, спасибо. Я просто... задумалась.

— О чём?

Она помолчала. Потом тихо сказала:

— О доме.

Я ждал. Не давил. Просто пил кофе и смотрел в окно, где только начинал разгораться рассвет.

— Ты знаешь, — вдруг сказала она, — у меня тоже была магия. Раньше.

Я повернулся.

— Была?

— Ага. — Она сжала кружку так, что побелели костяшки. — Лепестки Сакуры. Так папа называл. Они... они обматывали врагов, как нитки. Тонкие, острые. Я могла их контролировать. Немного.

— Что случилось?

Она долго молчала. Потом заговорила, тихо, отрывисто, будто вытаскивала каждое слово клещами.

— Мама умерла, когда я была маленькой. Я её почти не помню. Просто тёплые руки и запах... запах цветов. Она любила сакуру. Поэтому папа так и назвал мою силу.

— А отец?

— Он погиб полгода назад. — У неё дрогнул голос. — Мы жили в маленьком посёлке, далеко отсюда. Там было тихо. Думали, «Сад» нас не найдёт. А они нашли.

Я молчал. Не перебивал.

— Сорокоглазые. Трое. Пришли ночью. Я даже не поняла, что происходит. Папа вытолкал нас с сестрой в подпол, а сам остался снаружи. Сказал: «Сидите тихо, что бы ни случилось». Я слышала... я слышала, как он кричал.

Она замолчала. Я видел, как у неё трясутся плечи.

— А сестра?

— Мы просидели в подполе два дня. Потом я вылезла. Дома не было. Посёлка не было. Папы... тоже. — Она выдохнула. — Рины рядом не было. Я искала, звала, но... ничего. Она просто исчезла.

— Сколько ей было?

— Восемь. Сейчас, наверное, девять.

Я посмотрел на свои руки. На шрам. Четыре года назад я тоже потерял всех.

— А магия? — спросил я. — Что с ней?

— Не знаю. — Она покачала головой. — После того, как папа погиб, я пыталась её вызвать. Пыталась хоть что-то сделать. Но Лепестки... они не летели. Я чувствую их внутри. Они там, глубоко. Но не слушаются. Как будто... как будто я их заперла и ключ потеряла.

— Это бывает, — тихо сказал я. — После сильного стресса. Лора объясняла. Магия замыкается, прячется. Чтобы не делать больно.

— Ты тоже так?

— У меня было по-другому. Но я понимаю.

Она подняла на меня глаза. Красные, опухшие, но с искоркой.

— Ты думаешь, они вернутся?

— Лепестки?

— Да.

Я задумался. Потом сказал:

— Лора говорит, что магия — это часть души. Если душа жива, магия вернётся. Может, не сразу. Может, другой. Но вернётся.

— А если я не хочу, чтобы она возвращалась?

— Почему?

— Потому что если бы она работала тогда... может, папа бы выжил. Может, Рина бы не пропала.

— Или ты бы погибла вместе с ними.

Она вздрогнула.

— Прости, — сказал я. — Жёстко, но правда. Ты не виновата, что не смогла. Ты была ребёнком.

— Мне уже шестнадцать.

— И ты жива. А они хотели бы, чтобы ты жила.

Она долго молчала. Потом вытерла глаза.

— Ты странный, Нэй. Говоришь такие вещи, от которых хочется и плакать, и жить дальше.

— Это комплимент?

— Наверное.

В кухню влетел Таро.

— О, вы тут! А чё не разбудили? — Он увидел красные глаза Юны, замер. — Эй, ты чего?

— Ничего, — она улыбнулась. Сквозь слёзы, но искренне. — Просто разговаривали.

— О чём?

— О жизни. — Я встал. — Таро, присмотри за ней. Мне надо к Лоре.

— Ага. — Таро сел рядом с Юной, осторожно, будто боялся спугнуть. — Слушай, а хочешь, я тебе «котят» покажу? Они сегодня добрые.

— Добрые?

— Ага. Вчера одного погладила — он до сих пор светится.

Юна улыбнулась.

— Давай.

Я вышел. В коридоре меня догнал Гром.

— Слышал, — сказал он тихо. — Лора рассказала. Девчонка тяжёлая.

— Очень.

— Поможешь?

— Попробую. — Я посмотрел на него. — Ты её сканировал?

— Элисия да. Говорит, магия есть. Заблокирована. Сильно.

— Лора сможет разблокировать?

— Может. Но это больно. И страшно. Надо, чтобы она сама захотела.

Я кивнул.

— Тогда будем ждать.

---

Через час я заглянул в столовую.

Таро и Юна сидели на полу. Вокруг них бегали три «котёнка», гонялись за солнечными зайчиками. Юна смеялась — тихо, робко, но смеялась.

— Смотри, — говорил Таро, — этот самый шустрый. Я его Искоркой зову.

— А этот? — Юна показала на самого мелкого.

— Это Сплюшка. Он вечно спит.

— Прямо как я.

— Не, ты не спишь. Ты грустишь. Это другое.

Она посмотрела на него.

— Ты всегда такой... прямой?

— Ага. Нэй говорит, что это мой стиль.

— Хороший стиль.

«Котёнок» запрыгнул Юне на колени, свернулся клубочком. Она погладила его, и на секунду мне показалось, что в воздухе мелькнуло что-то розовое. Едва уловимое. Как лепесток.

Я моргнул. Ничего.

Показалось.

---

Вечером я сидел на смотровой площадке. Подошла Лора.

— Знаешь, — сказала она, — я проверила Юну глубже. Её магия... она красивая. Очень. Лепестки, да?

— Да.

— Если она откроется, это будет мощно. Но ей нужно время.

— Сколько?

— Не знаю. Месяц. Год. Может, никогда. — Лора вздохнула. — Такие раны не лечатся быстро.

— Я знаю.

Мы помолчали.

— Нэй, — вдруг сказала Лора. — Ты за неё переживаешь?

— За всех переживаю.

— Нет, ты за неё особенно. Почему?

Я задумался.

— Потому что она напоминает мне меня. Только я нашёл силу в ненависти. А она... она хочет найти её в любви. Это сложнее.

— Но красивее.

— Да. — Я кивнул. — Намного.

Где-то внизу, в столовой, смеялись Таро и Юна. «Котята» носились по полу. Жизнь продолжалась.

И может быть, однажды лепестки снова полетят.