Прощай

Том 2 — Глава 26. - Прощай, садовник.

В зале кипело.

Гром и Лора отбивались от десятка тварей, прижавшись спиной к колонне. У Грома была рассечена рука, Лора держалась за бок, но оба стояли.

Садовник сидел на троне, сжимая шар. Поле должно было включиться снова через четыре минуты.

Четыре минуты. Мне хватит.

Я ворвался в зал как ураган. Первому Сорокоглазому, попавшемуся под руку, снёс голову одним ударом. Второго разрубил пополам. Третий попытался увернуться — я догнал, рубанул по спине.

— Нэй! — крикнул Гром.

Я обернулся. Он кидал мне меч — свой запасной, обычный стальной клинок.

— Лови!

Я поймал, не глядя. Теперь в каждой руке по мечу.

— Посмотрим, как вы это переварите.

Следующие три минуты были адом.

Я крутился в толпе тварей, как бешеный. Два меча пели, разрубая хитин, плоть, кости. Гром и Лора прикрывали фланги, добивая раненых. Кровь — чёрная, вонючая — заливала пол.

Садовник смотрел с трона. Его глаза за маской расширялись с каждой падающей тварью.

— Не может быть, — прошептал он. — Это невозможно...

Когда последний Сорокоглазый рухнул к моим ногам, я стоял по колено в чёрной жиже, тяжело дыша. Два меча в руках, одежда в лохмотьях, но жив.

— Три минуты, — выдохнул я, глядя на Садовника. — У тебя осталась минута до включения поля.

— Ты... ты монстр, — прохрипел он.

— Я? — я усмехнулся. — Это вы меня таким сделали.

Я шагнул к трону.

— Стой! — он поднял шар. — Я включу! Я включу прямо сейчас!

— Включай. — Я продолжал идти. — Но поле работает пять минут. А у тебя осталось сорок секунд. И ты один.

— Я... я...

Он нажал на шар.

Поле включилось.

Тепло в груди погасло. Мечи стали просто железками.

Я остановился в трёх метрах от трона.

— Ну, — сказал я. — Давай. Без магии. Ты и я. Как мужчина с мужчиной.

Садовник смотрел на меня, на свои руки, на шар в руках. Потом медленно встал.

— Глупец, — прошипел он. — Ты думаешь, я не умею драться? Я прошел через столько же, сколько и ты. Через больше!

Он отбросил шар в сторону. Тот покатился по полу, замер у колонны.

Из-за пояса Садовник вытащил клинок. Тонкий, изогнутый, с тёмной, матовой поверхностью.

— Этот меч убил больше дарованных, чем ты можешь представить, — сказал он. — Хочешь проверить?

Я поднял свои два. Обычная сталь против древнего артефакта.

— Проверим.

Мы сшиблись.

Бой длился вечность.

Садовник был быстр. Очень быстр. Его клинок мелькал, как молния, и я едва успевал парировать. Раз, два, три — удары сыпались градом, и мои мечи трещали под их натиском.

— Ты слаб! — шипел он, наседая. — Ты всегда был слаб! Только магия делала тебя сильным!

— А ты, — выдохнул я, отбивая очередной удар, — только маска делает тебя смелым.

Я рванул вперёд, пропуская его клинок мимо себя, и рубанул левым мечом по корпусу. Лезвие скользнуло по белой ткани, оставив кровавый след.

Садовник взвыл, отскочил.

— Тварь!

— Кто бы говорил.

Он бросился снова. Бешеный, злой, но уже не такой аккуратный. Я ловил его удары, уходил, контратаковал. Правый меч треснул, приняв на себя особенно сильный удар. Левый держался, но края уже выщербились.

— Сдохни! — орал Садовник.

— Не сегодня.

Он замахнулся для последнего удара — я упал на колено, пропуская клинок над головой, и вонзил левый меч ему в живот.

Садовник замер.

Посмотрел вниз, на торчащую из него сталь. Потом на меня.

— Как... — прошептал он.

— Обычно, — ответил я. — Как обычный человек.

Я выдернул меч. Садовник рухнул на пол, зажимая рану.

— Ты... ты не понимаешь... — хрипел он. — Если я умру... они придут... настоящие... из «Сферы»... они...

— Пусть приходят.

Я поднял его клинок. Красивый, лёгкий, идеально сбалансированный.

— Хороший меч, — сказал я. — Заберу.

Садовник смотрел на меня, и в его глазах угасала жизнь.

— Ты... такой же, как мы... — прошептал он. — Ты убиваешь... ты мстишь... ты...

— Я защищаю, — перебил я. — Есть разница.

Он не ответил. Только выдохнул в последний раз и затих.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Поле ещё работало — без магии, без тепла, без холода. Но внутри что-то горело. То самое, что Лора называла «Светом».

— Нэй! — крикнул Гром. — Поле отключается! Сейчас...

Тепло вернулось в грудь. Холод — в руку. Меч Садовника в моей руке дрогнул, и его тёмная поверхность вдруг пошла рябью, меняя цвет на золотистый.

— Что за...

Я посмотрел на клинок. Он менялся на глазах, подстраиваясь под мою эссенцию.

— Он твой, — сказала Лора, подходя. — Ты победил его в честном бою. Без магии. Меч признал тебя.

Я сжал рукоять. Тёплая, удобная, как будто всегда была моей.

— Хорошо, — сказал я. — Лишним не будет.

Гром подошёл к артефакту, поднял шар.

— Что с этим делать?

— Уничтожить, — ответил я.

— Как?

— Не знаю. Но если он блокирует магию... может, мой «Пепел» его сожрёт?

— Рискнёшь?

— А у нас есть выбор?

Я взял шар в руку. Холодный, тяжёлый. Внутри пульсировала тьма.

— Давай, — прошептал я, обращаясь к своей второй силе. — Покажи, на что способна.

«Пепел» откликнулся.

Холод хлынул из руки, впитываясь в шар. Тот задрожал, засветился багровым, потом чёрным, потом...

Лопнул.

Без звука. Без вспышки. Просто рассыпался в пыль, которая тут же рассеялась в воздухе.

— Красиво, — прокомментировал Гром.

— Ага.

Я отряхнул руки.

— Что дальше? — спросила Лора.

— Дальше... — я посмотрел на труп Садовника, на разбросанные тела Сорокоглазых, на новый меч в своей руке. — Дальше Конклав. Там наши.

— А он? — Гром кивнул на мёртвого.

— Пусть лежит. Или его подберут свои. Мне всё равно.

Мы пошли к выходу.

В дверях стоял Кенджи. Живой, целый, с окровавленной трубой в руках. Увидел нас, выдохнул.

— Живые, — сказал он.

— А ты как думал? — усмехнулся Гром.

— Я там... троих замочил, — гордо сказал Кенджи. — Которые за вами ломились.

— Молодец.

— А Садовник?

— Мёртв.

Кенджи посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— За Юки.

— За всех, — ответил я.

Мы вышли из завода. Ночь встретила нас тишиной и звёздами.

— Красиво, — сказала Лора.

— Ага, — согласился я. — Теперь надо в Конклав. Пока они там не передохли.

— Отдохнём час — и в путь, — решил Гром. — На базе перегруппируемся и рванём.

Я кивнул. Посмотрел на новый меч. На старый, который всё ещё висел на поясе.

Два клинка. Две силы. Одна цель.

Садовник мёртв. Но война только начинается.

Впереди был Конклав. Впереди была осада. Впереди были те, кого я обещал спасти.

— Идём, — сказал я. — Нас ждут.