После дождя

На следующее утро в Конклаве шёл дождь. Не настоящий, конечно. Система климат-контроля имитировала осадки в атриуме — тихие, равномерные струйки воды, стекавшие по высокому стеклянному куполу. Воздух пахл озоном и мокрым камнем.

Я пришёл в столовую одним из первых. Ожидал пустоты, но за дальним столом уже сидела Фуюми. Перед ней стояла чашка чая, и она смотрела в окно на искусственный дождь. Я взял свой поднос и сел неподалёку, не спрашивая разрешения. Она лишь кивнула в знак приветствия.

Мы молчали несколько минут. Было не неловко. Было... тихо.

—Дождь гасит эхо, — наконец сказала Фуюми, не отрывая взгляда от окна. — Водяная плёнка на стекле... она поглощает резонансы. Здесь сейчас тише, чем в моей камере.

—Тебе нравится тишина? — спросил я, не думая.

—Это не «нравится». Это — состояние. Как твой холод. Не цель, а факт. — Она сделала маленький глоток. — Вчера... было громко. Даже сквозь стены.

Я вздрогнул.Она чувствовала. Конечно, чувствовала.

—Да, — просто сказал я.

—Таро сегодня пахнет страхом и гарью. Как перегоревший провод. А ты... — она на миг перевела на меня свой спокойный, серый взгляд, — ...не пахнешь ничем. Пустота тоже имеет звук. Очень тихий, высокий. Почти неслышный. Но он есть.

Я не знал, что ответить. Она снова ушла в себя, наблюдая за каплями.

В столовую начали подтягиваться другие. Первой влетела Лиа, но сегодня не с криком, а как-то осторожно. Увидев меня, она замедлила шаг, потом решительно направилась к нашему столу.

—Место свободно? — спросила она, и в её голосе не было обычной безудержности.

—Всегда, — сказал я.

Она присела, положив перед собой не инструменты, а просто круассан. Покрутила его в руках.

—Так... — начала она. — Вентиляцию в том секторе я проверила. Никаких следов проникновения. И система изоляции... она не сбоила. Вообще.

Я молча смотрел на неё.

—Но! — она подняла палец. — Я не буду никуда это докладывать. Потому что если система не зафиксировала, а вы зафиксировали... значит, у вас методы круче. И значит, угроза была реальной. Я просто... хотела сказать, что если тебе нужно что-то починить или проверить без лишних глаз... моя мастерская открыта. Прямолинейно.

Это было больше, чем я ожидал. Больше, чем заслуживал.

—Спасибо, Лия, — сказал я, и в голосе прозвучала самая настоящая, крошечная трещинка благодарности.

—Не за что! — она улыбнулась, и её улыбка была чуть менее яркой, но оттого, может, более настоящей. — Эй, смотри, Хикару идёт. И выглядит... озадаченно.

Хикару действительно подходил к нашему столу с выражением человека, который пытается решить сложную головоломку. Он ткнул пальцем в мою сторону.

—Ты. Вчера. В тренажёрном зале после отбоя.

—Что со мной? — спросил я.

—Ничего. В том-то и дело. Обычно после... ну, после всякого, люди либо колотят грушу, либо не приходят вовсе. Ты пришёл. Делал упражнения на концентрацию. Идеально. Без единой ошибки. Это ненормально.

—А что нормально? — спросила Лия.

—Выплеснуть эмоции! Побить что-нибудь! — Хикару развёл руками. — А он... как робот. Страшно.

—Может, ему просто не на что выплёскивать? — тихо сказала Фуюми.

Все посмотрели на неё, потом на меня.

—Может, — согласился я. — Или может, выплеск — это роскошь. Которая приводит к ошибкам. Как показала недавняя... тренировка.

Таро,который как раз в этот момент робко зашёл в столовую, услышал последнюю фразу и замер у двери. Хикару посмотрел на него, потом на меня, и что-то понял. Он хмыкнул и сел за стол.

—Ладно, ладно. Твоё дело. Просто если станешь совсем уж невыносимым циником, я тебя отведу в спортзал и всё-таки заставлю побить грушу. Обещаю.

В этот момент в столовую грациозно вошла Миюки. Она окинула нашу компанию ледяным взглядом и направилась к кофемашине. Проходя мимо, она бросила, не глядя:

—«Огненный котёнок» сегодня с утра пытался в одиночку медитировать в тире. Чтоб «успокоить внутренний огонь». Выглядел жалко. Почти разжалобил. — Она налила себе кофе. — Если что, у меня есть пара упражнений на криогенный контроль дыхания. Отчаявшимся — в помощь.

Это было... почти предложение помощи. В стиле Миюки. Таро покраснел и кивнул, не в силах вымолвить слова.

Ко мне подсела Сатори. Без подноса. Просто села.

—Дождь успокаивает, — сказала она.

—Так говорят, — ответил я.

—Тебя — нет. Тебя он заставляет быть настороже. Потому что шум дождя может скрывать другие звуки.

Я взглянул на неё.Она улыбалась печально.

—Ты учишься жить в состоянии вечной угрозы, Нэй. Это умение. И проклятие. Не позволяй ему съесть тебя целиком. Иногда... нужно просто слышать дождь. Только дождь.

Она встала и ушла, оставив меня с этой мыслью.

Завтрак продолжился. Разговоры текли медленно, о простом: о вкусе джема, о новых патрульных маршрутах, о том, что Лия хочет модифицировать дроны Фуюми. Никто не спрашивал о вчерашнем дне напрямую. Но все — Фуюми своей тишиной, Лия своим предложением, Хикару своей прямотой, даже Миюки своим колким предложением — показали, что заметили. Что видят перемену. И что... они всё ещё здесь. Рядом.

Таро, набравшись смелости, сел рядом со мной и тихо спросил:

—А что на обед?

—Не знаю, — ответил я. — Но, наверное, что-то горячее.

—Хорошо, — сказал он. И в этом простом обмене словами было что-то, что начало растапливать лёд внутри, крошечную крупинку за раз.

Я посмотрел на окно. Дождь за окном стихал. И, прислушавшись, я на секунду поймал себя на том, что слышу не потенциальную угрозу в его шуме, а просто... дождь. Просто воду, стекающую по стеклу.

Это было мало. Но это было начало. Возвращение — не в Конклав, а к самому себе — оказалось самым долгим и тихим сражением. И, возможно, самым важным.