Глава 57.0

— …Бог?

Я пару раз моргнул и переспросил.

— Дорога принадлежит богу?

— Если точнее, вся долина, включая этот путь, принадлежит ему. Близлежащие деревни издревле почитают Хозяина долины Рубеко как божество.

— Даже не знаю, как это воспринимать…

Я от души рассмеялся. Сперва я подумал, что это шутка, но на лице Хелены не было и тени улыбки.

— Бог он настоящий или нет, но то, что долиной правит могущественное и древнее создание — факт.

Я уставился на шрамированное лицо Хелены. Она не шутила. В это трудно было поверить, но, осознав, что придется, я коснулся губ.

— …И все же это странно. — Я притопнул ногой по земле. Тон мой ясно говорил: подумай, на чьей земле мы стоим. — Это Кордис.

Кордис. Человеческая империя, не терпящая богов.

Империя строго запрещала любые верования и поклонения. Даже если объектом культа был сам Император, владыка Империи, суть не менялась. Империя требовала от всех послушания и верности, но решительно отвергала их в форме религиозного поклонения и даже подавляла такие попытки.

— Реальный он или нет, но чудовище, именуемое богом, заявляет права на землю Империи, не так ли?

Заявить права на землю Великой Империи Кордис было делом непростым.

Однако существовало три исключения, когда на подобную дерзость закрывали глаза.

Первое, естественно, когда право владения было законно даровано самой Императорской семьей. Семья Кордис не была настолько безумна, чтобы оспаривать права, которые сама же и предоставила. По крайней мере, пока.

Второе — когда притязания не имели ни силы, ни оснований.

Например, владелец амбара в Рето Коллес. Он часто громогласно заявлял, что река Шехо принадлежит его роду и что, если кто-то выпьет из нее без спроса, он потребует плату даже с Великого Императора Континуа. Но ему ни разу не удалось собрать деньги, да он и не пытался, так что никто не обращал на него внимания.

Третий случай был самым проблемным.

Дерзнуть объявить кусок территории Кордиса своим без разрешения.

Но при этом иметь достаточно силы, чтобы подкрепить свои слова, быть опутанным сложными традициями и интересами, да вдобавок — претендовать на совершенно бесполезный клочок земли.

В этом, третьем случае, Империя иногда, очень редко (точнее, раза три за тысячу лет), молчаливо мирилась с такими притязаниями.

Хозяин долины Рубеко, рогатый белый змей Лакроша, относился именно к этому, третьему случаю.

— Когда я была здесь раньше и расспрашивала местных, они сказали, что он обосновался в долине Рубеко еще в эпоху Хотус.

— …Если он старше Кордиса, ему должно быть как минимум тысяча лет.

— Полагаю, что так?

— …Нам действительно нужно идти по тропе, где обитает такое чудовище?

На мой вопрос Хелена махнула рукой.

— Всё в порядке. Он не выходит к деревням и никого не трогает. Дань тоже не требует.

— Тогда почему его зовут богом?

— Говорят, он являлся и помогал людям во время наводнений и других бед.

— …Весьма человечный монстр.

Судя по ее словам, проблем быть не должно. Однако некоторые моменты настораживали.

Особенно беспокоил тот факт, что я никогда раньше об этом не слышал.

И всё же вариант был слишком заманчивым, чтобы от него отмахиваться. Куда лучше, чем прорываться через блокпосты Спецотдела или переходить горы в теле ребенка.

«Впрочем, я не могу знать всего».

Я регрессор. Но я не могу знать каждую байку из каждого уголка Империи. Я вообще провел на Западе больше времени, чем в Кордисе.

«…Я не могу позволить этому прорицателю поймать меня».

Мысль о мужчине, который, вероятно, все еще сверлит пространство своими нефритовыми глазами в погоне за мной, остудила грудь. Учитывая, что по следу идет сам Аметус, не время привередничать. Приходится мириться даже с небольшой долей неизвестности.

— Хорошо, поспешим.

***

Перед входом в долину я купил в ближайшей деревне несколько ящиков соленого мяса. Сказали, на случай встречи с Хозяином долины Рубеко.

Мол, он очень любит соленое человеческое мясо, но сойдет и обычное.

Мы подготовились и двинулись в путь.

Я шел в голове процессии, рядом с вице-капитаном Хеленой. Хелена всегда держала меня при себе, и никто из членов труппы не считал это странным. Просто думали, что она достигла возраста, когда тянет понянчиться с детьми.

Я, Шион Поллинглайт, нес небольшую птичью клетку. Внутри щебетали три птички.

Генри Хорби, поглаживая свою трубку, украдкой подошел и спросил:

— Шион, что это… нет, что это такое?

Генри, едва не перешедший на почтительный тон, поймал мой холодный взгляд и поспешно исправился. Он опустил глаза, а я, словно и не смотрел на него волком секунду назад, слабо улыбнулся и ответил:

— Это клетка с птицами, дядя.

— …Это я вижу, но зачем ты её несешь?

— Разве вице-капитан не говорила? Кажется, она упоминала это за обедом.

— Не припомню разговоров о птицах.

Я пожал плечами.

— Почему ты говорил, что по этой дороге обычно нельзя пройти?

— Говорят, она кишит ядовитыми змеями. Исключение — период с двенадцатого по второй месяц, когда змеи в спячке.

— Ты много знаешь. Однако не у всех ядовитых змей одинаковый режим спячки, поэтому вплоть до двухсотлетней давности людей здесь изредка кусали.

Мало кто умирал, но впечатления оставались ужасными. Я пересказал историю, услышанную от Хелены.

— Поэтому предки этих людей попросили Хозяина долины об одолжении.

— О каком?

— Так как в этой долине не живут птицы, если раздастся птичье пение, он будет знать, что идут люди, и ядовитые змеи спрячутся.

— Ага… Хозяин долины довольно порядочный монстр…

Генри Хорби кивнул.

Он не знал названия птиц в моей клетке, но видел, что это вид с довольно громким голосом. Мы выпустим птицу, чтобы заставить змей спрятаться.

— А еще это проверка на наличие остаточного ядовитого тумана, даже если змей нет.

— Жестоко по отношению к птицам.

— Ну не тебя же посылать, дядя.

— …

Генри замолчал и поежился.

Я улыбнулся, как озорной ребенок.

Показался вход в ущелье. Оно было окутано мраком, подсказывающим, что змей здесь и правда живет немало.

Хелена понизила голос и позвала меня:

— Шион, выпускай птицу.

Она вела себя как начальник. Я, как подчиненный, метнулся вперед. Перед членами труппы это было естественно.

Я открыл дверцу клетки у самого входа и выпустил одну птичку. Она взмахнула коричневыми крылышками и взлетела, выглядя очень мило.

Чирик, чиррр-чирик!

Звуки исчезли в тумане. Несмотря на милый вид, голосок у нее был громкий. Эхо докатилось до самых дальних уголков долины — змеи должны спрятаться.

Спустя довольно долгое время из глубины донеслось ответное чириканье.

— Кажется, безопасно.

— Трогайте!

Труппа Джуэт Хелены начала движение.

Всего их было более семидесяти человек. Шесть повозок везли только груз, без пассажиров. Акробатический инвентарь и палатки занимали много места, сократить обоз было нельзя.

Тропа через ущелье была узкой. Люди проходили свободно, но повозкам то и дело требовалась помощь. К тому же из-за гнетущей атмосферы лошади легко пугались.

Однако никто из акробатов не жаловался. Все они были тренированными оперативниками. Их физические возможности намного превосходили обычные, и в отсутствие посторонних глаз они даже радовались, что не нужно сдерживать силу.

Странное чувство окрыляло их.

— Ах, как удобно, когда не нужно заботиться о людских взглядах. Вице-капитан, давайте чаще выбирать такие дороги.

Генри Хорби свободно пускал дым из трубки.

Возник дымный леопард. Генри, видимо, поленившийся идти пешком, плюхнулся ему на спину. Дымный или нет, зверь есть зверь — несколько лошадей испугались и встали.

Пен-Хучиль оскалилась и рявкнула:

— Генри! Мог бы и помочь… Я так больше не могу!

Пен-Хучиль была миниатюрной, похожей на девочку. Но, тряхнув головой, она обернулась гигантским оборотнем, способным легко унести двух лошадей.

Пока вервольф тащила обессилевших коней, силач Полтел рассмеялся и шагнул вперед.

— Чего вы из-за этого шум подняли? Я просто потяну сам.

Полтел потянул повозку без труда. Один, вместо двух лошадей, да еще и быстрее.

Близнецы Ротен и Райт тоже увеличили свое число и наперебой бросились таскать груз.

Марш шел вдвое быстрее обычного.

«Приятное зрелище».

Я слабо улыбнулся.

Труппа Джуэт осталась прежней. Даже в будущем, откуда я вернулся, они часто вот так смеялись и болтали.

Пока я шел, Генри, восседающий на дымном леопарде, небрежно приблизился и снова заговорил со мной.

— Кхм, теперь можно говорить почтительно?

— Да. Тебя не услышат. Что такое?

— Ну, это насчет Пен.

— Пен? Пен-Хучиль?

Я указал на женщину-волка, несущую упавшую в обморок лошадь. Генри кивнул.

— Она зовет вас Генри.

— Да, Пен и Генри, неплохо звучит?

— Очень в твоем стиле.

— …Это комплимент?

— А ты как думаешь?

Генри надулся, а я отмахнулся.

— В любом случае, почему она?

— Вообще-то, после того как я сопровожу Старейшину в Джентиум… я планирую сделать ей предложение.

— А? Чего?

— Я собираюсь сделать Пен предложение. Это ведь не редкость для пар оперативников.

— …Тебе обязательно говорить это именно сейчас?

Глухое ущелье, густой туман, ощущение, что кто-то вот-вот выпрыгнет, и место, кишащее змеями в обычное время.

Но Генри Хорби не обратил внимания и продолжил:

— Чувствую, если не скажу сейчас, то не скажу никогда. Я даже кольцо приготовил. Как только эта миссия закончится, я…

— А-а-а-а!!! Я тебя не слышу!!

— Не волнуйтесь обо мне! Я пойду сзади!

— Тихо! Накаркаешь!

Я крикнул и отошел.

Генри хихикнул. Видимо, за несколько недель совместного путешествия он совсем расслабился. Раз уж позволяет себе такие шуточки.

Я изо всех сил старался стряхнуть дурное предчувствие и встал рядом с близнецами.

Ротен и Райт открыли рты:

— Кстати, может быть…

— Может быть, там…

— Сможем ли мы узнать тебя позже, даже когда вернемся?

— Ты поиграешь с нами снова?

Странно.

Близнецы спрашивали так, словно это конец их жизней.

Я покачал головой.

«Что с этими мелкими стряслось?»

Я поспешно обернулся, но отовсюду доносилось бормотание. Члены труппы что-то говорили, и их слова странно застревали у меня в ушах.

— Долина чище, чем я думал, да?

— Хозяин долины? Он правда существует? …А, что это было? Что-то длинное…

— Наверное, показалось. Не обращай внимания.

— …О, это дерево! То дерево…!!

Дыхание перехватило.

— Это… какого черта…

Нелепые слова перестали казаться нелепыми.

Даже вице-капитан Хелена бормотала что-то вроде: «Ах, Отец, теперь я понимаю…», с остекленевшим взглядом.

Только я, Шион Поллинглайт, поднял свои синие глаза.

— …Ах, проклятье.

Туман начал сгущаться.