Правда (1)

Свиной жир шкварчал на горячем гриле.

На самом деле, в этом не было ничего такого же удивительного, как в изобретении соджу. В этом мире тоже есть свиньи.

Самгёпсаль не требует никаких новаторских или оригинальных рецептов. Это просто нарезанная и пожаренная свинина.

И всё же почему?

За три года, прошедшие с момента «трансмиграции», Юри ни разу не ел самгёпсаль и даже не задумывался о нём. Еда в этом мире вполне приходилась ему по вкусу, да и на Земле он не был фанатом этого блюда.

Для Юри самгёпсаль был блюдом знакомым, но не близким. И с этим была связана довольно грустная история.

Когда он жил у родственников, ему редко доводилось сидеть с ними за одним столом. Да и будучи ребёнком, он не мог позволить себе самостоятельно разжечь плиту и жарить мясо, опасаясь косых взглядов.

Походы в ресторан тоже можно было пересчитать по пальцам. Не сказать, чтобы кормили плохо — домашняя еда была вкусной, и мясные блюда тоже были. Самгёпсаль он тоже ел.

Однако в памяти Юри с детства запечатлелся самгёпсаль, который был уже пожарен, нарезан и лежал на тарелке. Остывший, разогретый в микроволновке и оттого слегка жестковатый.

А что после того, как он начал жить самостоятельно?

Ли Су Хёк был не из тех людей, кто мог пойти в мясной ресторан в одиночку. И друзей, с которыми можно было бы туда сходить, у него не было.

То есть Ли Су Хёк никогда не ходил в мясные рестораны. Для него это было место, куда он изредка, пару раз, ходил в детстве, когда родители были живы, или во время жизни у родственников.

Но так как это мясо было доступным, он часто жарил его дома. И часто заказывал доставку. Но вот так жарить его на чёрном гриле... такого, кажется, не было с самого детства.

Вот почему он был так тронут. С момента «одержимости» ему и в голову не приходило найти и поесть самгёпсаль, но жарящееся прямо перед ним мясо пробудило в нём давно забытую ностальгию.

— Эй, ты чего реветь надумал? — опешил Чуксинду.

Кореец не может не любить самгёпсаль. А взрослый корейский мужчина не может не любить самгёпсаль с соджу.

Правда, это всё отговорки, просто сам Чуксинду обожает это сочетание. Да и к тому же он обещал Юри, ещё когда они были на Земле, когда-нибудь угостить его выпивкой. Поэтому для этого знаменательного воссоединения корейцев он выбрал самгёпсаль и соджу.

Он ожидал, что Юри будет тронут такой тщательной и заботливой подготовкой, но чтобы до слёз! Из-за специфики своей профессии он видел немало женщин, которые плакали от умиления при встрече с ним, но мужские слёзы немного сбили его с толку, и Чуксинду резко вскочил с места.

— Нет, нет. С чего бы мне плакать?

27-летний Ли Су Хёк стал 23-летним Юри. Если отбросить реальный возраст, то его телу было 23.

Возможно, душа Ли Су Хёка была куда старше прожитых лет, но плакать при виде самгёпсаля из-за детских воспоминаний казалось ему поступком, не подобающим ни мужчине, ни взрослому человеку.

— Давно я не ел самгёпсаль, — подавив эмоции, Юри уселся перед грилем.

Чуксинду, внимательно посмотрев на его лицо, ничего не сказал и снова полез в сумку.

— Рано ещё удивляться.

Следующим он достал предмет непонятного назначения. Куб размером с ладонь. Очевидно, что это магический артефакт, но для чего он нужен?

Пока Юри недоуменно смотрел на него, Чуксинду с ухмылкой постучал пальцем по кубу. Поверхность куба раскололась и раскрылась, как бутон цветка.

Вз-з-з-з...

Внутри коробочки закрутился вентилятор. Дым, поднимающийся от гриля, начал засасываться в него.

Юри с изумлением посмотрел на Чуксинду. Его лицо сияло от гордости. Судя по сервировке стола и наличию таких артефактов, он делал это не в первый раз.

«Наверное, на Земле он подрабатывал в мясном ресторане», — подумал Юри, который работал в круглосуточном магазине.

— Ещё, ещё не всё.

Сервировка продолжалась. На столе появлялись всё новые закуски. Кимчи, маринованные ростки сои, солёные травы... И вишенкой на торте стал небольшой глиняный горшочек — тоже магический артефакт.

Даже до того, как крышка была открыта, Юри догадывался, что внутри. И он не ошибся: в горшочке бурлил твенджан ччигэ. Юри смотрел на Чуксинду, приоткрыв рот.

— Это...?

— Достать это было непросто, — голос Чуксинду стал серьёзным. — Юри, ты знаешь, как делают твенджан?

— Эм... из соевых бобов вроде?

— Да, верно. Из бобов. Бобы превращают в межу, а потом с этим межу делают всякие махинации, и получается твенджан. А ты знаешь, как делать межу?

— Дать бобам сгнить?

— Ну, что-то вроде того, я и сам точно не знаю. Хотел сделать сам, но надо же знать как. Но этот мир — тоже место, где живут люди, и их вкусы в еде не сильно отличаются от земных. Современные блюда тут не найти, но вот что-то вроде твенджана вполне могло существовать.

С серьёзным видом Чуксинду перевернул самгёпсаль.

— Я не хвастаюсь, но если ты Непревзойдëнный мастер, вокруг тебя всегда крутится много желающих услужить. Ну, понимаешь, такое положение, когда удобно раздавать поручения. Да и денег становится куча. Благодаря этому я смог его найти.

— Хо-о...

— Этот твенджан... местное блюдо из одной маленькой деревушки. По вкусу он немного, ну, то есть, сильно отличается от того, что мы ели в Корее, но твенджан есть твенджан. Воссоздать современный вкус оказалось чертовски сложно.

Чуксинду по-прежнему скучал по корейскому твенджан ччигэ и чеюк поккым. И не только по ним.

Даже пытаясь воссоздать эти блюда в этом мире, он не мог добиться того самого вкуса, что был в Корее. То же самое касалось и самодельного кимчи, и закусок.

Современные приправы невозможно было воссоздать из-за отсутствия нужных знаний, поэтому всем приготовленным блюдам чего-то не хватало.

А может, и нет? Может, он просто слишком долго был вдали от дома и скучал по вкусу всего земного.

— Это твенджан ччигэ, который твой старший брат приготовил сам. Попробуй.

Чуксинду предложил его с лёгким волнением. Юри кивнул, зачерпнул серебряной ложкой суп и положил в рот.

Закрыв глаза и вдумчиво смакуя вкус, Юри кивнул и положил ложку.

— И правда, немного пресновато.

От этого ответа лицо Чуксинду просияло. Такими впечатлениями могли поделиться только корейцы.

— Попробуй и кимчи.

Хрусть-хрусть.

— Тоже пресновато.

Чуксинду задрожал. Чувство неполноценности, тоска по Земле — всё это было вовсе не происками внутренних демонов. У него были чёткие причины, по которым он должен был и хотел вернуться.

Широко улыбаясь, Чуксинду встал и начал резать самгёпсаль ножницами.

По правде говоря, такому мастеру, как Чуксинду, не было нужды пользоваться щипцами и ножницами. Он мог бы с лёгкостью разрезать мясо, даже не прикасаясь к нему. Но он намеренно использовал именно их.

— Я сам.

— Всё нормально. Я всё сделаю. А ты просто сиди.

— Да нет, я...

— Эй! Мясо должен жарить тот, кто умеет это делать, а младший брат пусть сидит смирно.

Его слова были не пустым звуком — самгёпсаль жарился идеально. Слегка наклонëнный гриль. На стекающем свином жиру жарились ростки сои, зелёный лук и кимчи. Шипение стояло оглушительное, а аромат разносился повсюду.

— Почему дым засасывается, а запах остаётся?

— Еду едят глазами, носом и ртом. Самгёпсаль должен пахнуть жареным мясом.

Ответил Чуксинду с серьёзным видом, сдвигая готовое мясо на край гриля.

— Не волнуйся, что пропахнешь. Как только доедим, эта штука и запах засосёт.

Мясо было готово. Чуксинду несколько раз встряхнул бутылку соджу и открыл крышку. Юри уже привстал, держа двумя руками стопку перед собой.

— Расслабься, держи нормально.

Буль-буль-буль. Стопка Юри наполнилась соджу.

«Что значит "держи нормально"? Бывает как-то по-другому?»

Юри, никогда не пившему с другими, было сложно понять, что он имеет в виду, но он знал, что нужно налить алкоголь в пустую стопку собеседника.

Обе стопки наполнились соджу. Чуксинду протянул свою вперед. Юри сделал то же самое.

— Пока воды Восточного моря не иссохнут, а гора Пэктусан не сотрётся в пыль.

Внезапно Чуксинду запел гимн Кореи. Юри, не понимая, что происходит, просто хлопал глазами.

Чуксинду не стал петь следующую строчку и молча уставился на Юри. Под этим откровенным давлением Юри ничего не оставалось, кроме как открыть рот:

— Да хранит... Бог нашу страну...

— Да здравствует Корея!

Не дав Юри допеть, Чуксинду громко крикнул и чокнулся с ним стопками. Дзинь! С чистым звоном брызнули капли алкоголя.

Юри на Земле пил соджу от силы пару раз, поэтому сравнивать вкус было сложно, но местное оказалось слегка противным.

Пока Юри морщился, опрокинув стопку, Чуксинду с улыбкой сел на место.

— Горько?

— Угу.

— А брату соджу кажется сладким.

Вкус самгёпсаля, отправленного в рот, чтобы перебить горечь — честно говоря, был лучше, чем на Земле.

Да разве может быть большая разница во вкусе мяса? Но с остывшим самгёпсалем, самгёпсалем из доставки или пожаренным на сковороде он и рядом не стоял.

— В общем, рад встрече. Два дня назад ситуация была такая себе, да и ты сразу отключился, так что мы и поговорить толком не смогли.

— Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть.

Он ведь его даже не звал.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Сначала поползли слухи, что ты умер, так что я навел справки по своим каналам. А потом Кулачный Волк рассказал мне, как у тебя обстоят дела.

Буль-буль-буль. Стопка снова наполнилась.

— Н-ну, я не связывался с тобой, потому что...

— Я знаю, засранец. Ты же притворялся мёртвым, да? Тебе было бы сложно прийти в гильдию и связаться со мной, да и другие способы были слишком рискованными.

Юри всё ещё скрывал, что он «одержимый», а Чуксинду был самым известным из них.

— Ну, я успел вовремя, так что претензий не имею. Да и выкрутился ты неплохо.

— Спасибо, что пришёл.

Юри смущëнно улыбнулся и налил соджу Чуксинду.

— Я как раз хотел поговорить с тобой.

— О чём?

— Надо же сказать спасибо за Ладонь Кровавого Колеса, Разрывающую Души. И ещё... я же был в Канъю.

— Неужели.

Глаза Чуксинду, который как раз заворачивал в лист салата хорошо прожаренное кимчи, ростки сои, зелёный лук и самгёпсаль, хищно блеснули.

— Ты что-то узнал о USAUSAMI₍ᐢ.ˬ.ᐢ₎?

— Узнал-то узнал, но... даже не знаю, как ты к этому отнесёшься.

— Что такое? Она ведь не умерла?

— Нет, жива.

Когда он рассказал ему всё, что узнал о USAUSAMI₍ᐢ.ˬ.ᐢ₎ в Канъю, лицо Чуксинду слегка напряглось.

— Значит, USAUSAMI₍ᐢ.ˬ.ᐢ₎ — демон из Демонического Культа и глава организации под названием «Банда Чёрного Кролика»?

— Ага.

— Это... и правда неожиданно.

Чуксинду скрестил руки на груди и погрузился в раздумья.

Он заработал себе имя, охотясь на демонов из Культа ещё до того, как стал Непревзойдëнным мастером, и владел кое-какой информацией о видных фигурах Демонического Культа.

— Праздник Светлой Луны, Башня Полной Луны в Чонно... Осталось чуть больше месяца. Хорошо, давай встретимся в Чонно.

— Вместе не пойдём?

— У меня свои дела. И... к этой встрече присоединится ещё один парень.

«Жрец Ордена Наковальни Аллен Серфис. Юри ещё не знает, что он и есть FUCKINGSEXY.»

— А ты не догадываешься, кто из демонов может быть Мёхи? — спросил Юри.

Чуксинду не ответил сразу, а положил новую порцию мяса на гриль.

— Есть пара догадок. Но без уверенности говорить не хочу.

— Почему?

— У демонов обычно дурная слава. Если узнаешь заранее, у тебя может сложиться плохое предвзятое отношение к Мёхи, с которой ты даже не встречался. Всё равно увидимся с ней через пару месяцев, так что нет нужды узнавать всё раньше времени.

Сказав это, Чуксинду в одиночестве поднял стопку соджу и опрокинул в рот.

— В мире... есть правда, которую не обязательно знать, которую лучше бы и вовсе не знать...

Выражение лица Чуксинду, когда он говорил это, было невероятно страдальческим. Хоть он и говорил в начале, что соджу сладкое, сейчас оно, похоже, было для него очень горьким.

— Но. Иногда нужно найти в себе смелость посмотреть в лицо даже такой правде, которую не хочешь знать.

Пробормотав это, Чуксинду сам налил себе соджу и тут же выпил.

Юри хотел взять бутылку, чтобы налить ему, но Чуксинду покачал головой и перехватил бутылку. Он больше не наливал в стопку, а начал пить прямо из горла. Мгновенно осушив остатки в бутылке, он достал из сумки ещё несколько и выставил на стол.

«…»

Не успел Юри и слова сказать, как Чуксинду снова приложился к горлу. Так он опустошил ещё одну бутылку.

— Юри.

Чуксинду не подавлял опьянение внутренней энергией. Его глаза, затуманенные алкоголем, слегка полуприкрылись, но взгляд оставался ясным и не потускнел.

В этом взгляде Юри почувствовал твёрдую решимость и готовность ко всему. Он уже догадывался, какой вопрос ему зададут. Поэтому смог заранее обдумать свой ответ.

Правда, которую не обязательно знать, которую лучше бы и вовсе не знать.

Нужно ли говорить ему правду? Юри знает, что восхищение Чуксинду равносильно уважению и слепой вере.

Иногда ложь во благо правильнее правды. Ради самого же Чуксинду, не лучше ли скрыть от него истину?

«Нет».

Чуксинду, скорее всего, уже знает правду. Знает, но хочет услышать её лично, чтобы убедиться. Лгать ему сейчас — значит не беречь его чувства, а обманывать.

Поэтому Юри тоже принял решение.

— 26 июля 2019 года. Матч всех звёзд.

«…»

— Он должен был выйти на поле. Таков был контракт. Наш старший братан обязан был отыграть минимум 45 минут в том матче.

«…»

— За этим матчем следили болельщики не только нашей страны, но и всего мира. Одно присутствие суперзвезды привлекает внимание. Наш старший брат любит фанатов и предан футболу всем сердцем.

Чуксинду открыл ещё одну бутылку соджу и влил её содержимое в рот.

— Профессионализм нашего старшего брата признают все. Суровая дисциплина и упорный труд сделали его лучшим футболистом в мире. И не только это. Он всегда славился отличным отношением к фанатам. В мае 2011 года он подошёл к раненому болельщику, подарил ему свою футболку, обнял и сфотографировался с ним.

— М-м... вот как.

— Я знаю, что он за человек. Я верю в него. Но в мире иногда... случаются совершенно немыслимые вещи. Поэтому, Юри, я... я понимаю, что этот вопрос звучит абсурдно, но я должен спросить.

Рука Чуксинду, державшая пустую бутылку из-под соджу, мелко задрожала.

— В том матче... наш старший брат... вышел на поле?

Ожидаемый вопрос.

И не самый сложный для ответа. Юри уже знал правду. Хоть Ли Су Хёка футбол особо не интересовал, этот скандал был настолько громким, что не знать о нём было невозможно.

Его колебания перед тем, как произнести очевидный ответ, были связаны лишь с тем, что он понимал, какой огромный удар это нанесёт Чуксинду.

— Нет.

Он знал это, но не мог ответить иначе.

«…»

Глаза Чуксинду задрожали. Треск! Бутылка соджу в его руке разлетелась вдребезги. Его короткие, стоящие торчком волосы и сжатые кулаки дрожали. Чуксинду до крови закусил губу.

— Угх...

Сквозь стиснутые губы вырвался стон.

— Угх-а-а-а-а-а-а!

Стон перерос в пронзительный, душераздирающий вопль.