Клан Тан (1)

Тело Тан Джи Ху с улыбкой на лице рассыпалось пеплом, а Ха Рён осталась стоять, отрешённо глядя в пустоту.

Отец. Король Ядов Тан Джи Ху умер. Спустя 19 лет он встретился с дочерью, обменялся с ней короткими, отнюдь не долгими словами и ушёл с улыбкой.

Но Ха Рён улыбаться не могла.

«…»

Давним, заветным желанием Ха Рён было убить отца, превратившегося в ядовитого монстра, и подарить ему покой. И хотя сегодня её желание исполнилось, она не чувствовала ни малейшего облегчения. Наоборот, душу разрывали лишь сожаление и горечь.

Если бы у них было чуть больше времени. Если бы они могли перекинуться хотя бы парой фраз... нет, если бы она подобрала правильные слова.

Вместо того чтобы говорить, что не держит зла, нужно было сказать, что любит его. Вместо того чтобы обещать не отказываться от имени Тан Ю Рён, нужно было сказать, что благодарна за это имя.

Столько всего осталось недосказанным. Вспоминая то, что произошло всего пару секунд назад и что уже не вернуть, Ха Рён крепко сжала губы.

Она подавила свои чувства, сдержала рыдания. Ещё минуту назад она громко плакала навзрыд, но сейчас ей этого совсем не хотелось.

— Почему ты сдерживаешься?

Услышав внезапный голос, Ха Рён, опустившая голову, попыталась обернуться, но, осознав, что у неё покрасневшие глаза, лицо в слезах, а веки опухли, тут же снова уткнулась взглядом в землю.

— Почему ты опять прячешь лицо?

При этих словах плечи Ха Рён мелко задрожали. Ей хотелось что-то ответить, но было страшно открыть рот. Голос наверняка будет дрожать и срываться, выдавая её, и тогда... она не сможет сдержаться и снова расплачется.

— Почему ты меня игнорируешь?

«…»

— Ну, ты даёшь! Я несколько раз чуть не умер, еле-еле добрался сюда, чтобы спасти тебя, а ты меня игнорируешь? Разве это не жестоко?

Даже не видя его лица, несложно было представить, какое выражение сейчас у этого несносного мужчины. Такое же, как она видела недавно, — окровавленное, словно они вместе упали в ад. Тогда из-за сильного отравления его лицо было безжизненным, но сейчас, когда яд отступил, он наверняка улыбается своей привычной раздражающей улыбкой.

От одной мысли об этом выражении лица дрожь в плечах охватила всё тело.

— Ух ты, до самого конца не смотришь. Раз уж ты, Ха Рён, так холодна ко мне, мне тоже в голову приходят разные мысли. А, я не говорю, что жалею, что пришёл тебя спасать, просто мне немного обидно...

— Да хватит уже! — не выдержав, крикнула Ха Рён и резко повернула голову, сверля Юри взглядом. — Ч-человек только что пережил такое...! Разве... не стоит оставить его в покое?!

Как она и ожидала, голос прозвучал жалко. Дрожащий, прерывающийся, губы не слушались, звуки смазывались, и слова не складывались так, как она хотела.

— Не хочу, — последовал неожиданный ответ, заставивший Ха Рён в изумлении приоткрыть рот.

Но неожиданным был не только ответ. Выражение лица Юри тоже отличалось от того, что она ожидала. Вместо ехидной ухмылки, подходившей к его язвительному тону, на его лице была тёплая улыбка, похожая на ту, что он дарил ей, когда его лицо было залито кровью.

В глазах Ха Рён, всё ещё полных слёз, промелькнуло смятение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла издать ни звука и прикрыла его рукой.

— Ты, Ха Рён, девушка неискренняя, сложная, проблемная и жалкая. Если я оставлю тебя в покое, ты сама выроешь себе яму из мрачных чувств и с головой в неё нырнёшь.

«…»

— Будешь в одиночестве страдать, упиваться жалостью к себе и копить сожаления слой за слоем. И мне кажется, ты именно этим сейчас и занималась.

Юри сделал шаг к ней.

— Так что, если хочешь плакать, не сдерживайся и просто реви.

Ха Рён, обняв себя за плечи и съёжившись под мантией, казалась гораздо меньше, чем обычно. Никогда прежде она не производила такого впечатления, но сейчас... она выглядела хрупкой и жалкой.

— Если постоянно сдерживать слёзы, то в душе зародится болезнь, и человек станет ненормальным. Это совет из моего личного опыта, так что прислушайся.

Его медленно протянутая рука легла на плечо Ха Рён.

— Угх...

Ха Рён не могла отнять руку ото рта. Ей казалось, что если она это сделает, то расплачется как ребёнок, а она не хотела этого показывать. К тому же, как бы то ни было, её давнее желание исполнилось, и она чувствовала, что должна держаться стойко.

— У-у...

Большую часть жизни она подавляла свои эмоции. Безэмоциональное лицо Ха Рён было её способом выжить среди змей. А затем это стало маской, чтобы стать настоящей наёмной убийцей... или, по крайней мере, казаться ею.

Внутри неё было так много всего, о чём она не могла говорить открыто или показывать другим. Поэтому она сдерживала эмоции и надевала маску безразличия. Она хотела быть бессердечной, хладнокровной и безжалостной убийцей и на большинстве заданий вела себя именно так.

Но она встретила нелепых людей. Девушку, наделённую безграничным талантом, которой было обеспечено блестящее будущее, но которая так жаждала любви. Девушку с тяжёлым характером, не умевшую ладить с другими, кроме как выставляя себя напоказ.

Женщину, которая изо всех сил скрывала очевидный комплекс неполноценности, хотя с её талантом для этого не было никаких причин. Женщину, которая на самом деле была «одержимой», как и её мать, и которая, должно быть, до того, как стать одержимой, была жалкой и непутёвой.

А потом она встретила мужчину со странным упрямством, который, несмотря ни на что, не пытался всё бросить и сбежать.

Ради спасения этих двоих нелепых людей она рискнула своей жалкой жизнью. И она хотела это сделать.

Если бы тогда она поступила иначе. Она бы никогда не встретила мужчину, рождённого в лучшей семье мира, любимого всеми, наделённого выдающимся талантом и не жалеющего сил на тренировки. Мужчину, не знающего гордыни, не презирающего других, наделенного обострённым чувством справедливости, — словно само слово «совершенство» воплотилось в человеке, — но при этом обладающего фатальным недостатком — он был идиотом.

Она бы никогда не стала с ними общаться и не пережила бы всё то, что произошло. Она бы не оказалась здесь сегодня и не стала бы той, кем является сейчас.

— У... а...

Достигнув того, что есть сейчас, Ха Рён поступила так, как велело ей сердце.

Лишь с опозданием она поняла, что здесь нет никаких причин сдерживать свои эмоции. Поняла, что нет нужды через силу натягивать маску безразличия на своё некрасивое, заплаканное лицо с опухшими веками.

Пусть на душе и не было лёгкости, но её желание исполнилось. Отец, страдавший долгие годы, наконец-то смог закрыть глаза с миром, а напоследок... они даже поговорили.

Сейчас не было нужды ни в лицемерии, ни в притворстве. Вместо того чтобы глотать сожаления о несделанном, позволяя им гнить внутри, лучше было выплакать всё так, чтобы внутри стало пусто.

И Ха Рён заплакала.

Рука, прикрывавшая рот, потянулась к рукаву Юри. Глядя на эту мелко дрожащую, жалкую руку, Юри сам взял её ладонь.

Она почувствовала крепкое пожатие, остановившее её дрожь. Почувствовала тепло, похожее на тепло костра, разожжëнного глубокой ночью.

Она плакала и выплёскивала эмоции. Ледяной страх, который она испытывала в клане Тан, жгучий гнев и ненависть, что горели в ней до этого дня.

Сожаления и горечь о том, что она не смогла поговорить с отцом подольше перед его уходом. Ей столько всего хотелось ему рассказать.

В жизни Ха Рён было не так уж много того, что можно было назвать хорошими воспоминаниями. Большую часть из 19 лет, проведённых после потери родителей, она помнила лишь как мутное серое пятно.

Но не всё было серым. Было время, которое можно назвать «воспоминаниями», раскрашенное в ослепительно яркие, прекрасные цвета по сравнению с жизнью в клане Тан.

Она хотела поговорить с отцом об этом времени. Вместо того чтобы жаловаться, как ей было больно и тяжело без него, она хотела рассказать, что пока его не было, она тоже жила довольно неплохо.

Отец сказал ей, что раз она долго была несчастна, то теперь должна найти своё счастье. Но не всё её время было несчастным. И она не была настолько изголодавшейся по счастью, чтобы его искать. В её жизни уже было достаточно счастья. Вот что она хотела сказать.

Он сказал ей смотреть на прекрасное и жить так, как ей хочется.

Она уже видела много прекрасного. Летала в небесах на великолепном дирижабле, смотрела сверху вниз на бескрайнее, загадочное Центральное море и жила в дивном месте, совершенно не похожем на её родной дом.

Она жила той жизнью, которой хотела, которую выбрала сама. Ребёнок, жевавший насекомых и терпевший презрение среди змей, ребёнок, убивавший людей как наёмный убийца, стал чьим-то телохранителем. А в конце концов она оставила даже путь убийцы и странствовала по миру, получив незаслуженные прозвища вроде Тёмный Цветок и принадлежность к Трём Героям.

Даже на пороге клана Тан появилось несколько человек, готовых рисковать жизнью ради его дочери, которую там больше никто не любил.

Его дочь уже счастлива больше, чем заслуживает. Прекрасное уже окружает её, и она живёт полной жизнью. Вот что она хотела ему рассказать.

— Когда-нибудь, — бормотала Ха Рён, шмыгая носом, — я обязательно… похвастаюсь отцу, как хорошо я жила.

Возможно, из-за долгих рыданий её голос совершенно осип. Ха Рён посмотрела на Юри покрасневшими от слёз глазами и потёрла щеки.

— Если, господин Юри, вы умрёте раньше меня… обязательно передайте отцу мои слова.

— А почему это я должен умереть первым?

— Потому что вы, господин Юри, то и дело рискуете жизнью направо и налево, так что вероятность того, что вы умрёте раньше меня, весьма высока.

— Я пришёл спасти тебя, рискуя жизнью, а ты меня так проклинаешь?

— Это не проклятие, — Ха Рён шмыгнула носом и опустила взгляд.

Она увидела их переплетённые руки.

— …Если вы, господин Юри, снова начнёте рисковать жизнью и, оступившись, окажетесь на волосок от смерти, тогда я… обязательно вас спасу.

— В этом нет необходимости.

— Просто скажите «понял».

— Да, понял.

— И я ещё не поблагодарила вас. — Ха Рён несколько раз откашлялась и потёрла заплаканные глаза, стирая слёзы. Немного приведя лицо в порядок, она пристально посмотрела на Юри. — Спасибо.

— Не за что.

— Но что нам теперь делать?

На этот вопрос Юри не смог сразу ответить, лишь моргнул.

Король Ядов Тан Джи Ху был мёртв. По словам Бога Войны, он был сосудом для чуда Злого бога. Но даже после смерти Тан Джи Ху вокруг всё ещё царила кромешная тьма.

«Я думал, что тьма сама по себе рассеется, и мы сможем выйти наружу...»

Если бы так и произошло, все бы увидели, как Ха Рён рыдает навзрыд. Юри почувствовал лёгкое разочарование от того, что этого не случилось, и протянул руку.

— Для начала давай выберемся отсюда.

Собрав остатки внутренней энергии и Воплощения воли, он смог зажечь огонёк на кончиках пальцев. Успокоив дыхание, Юри направил пламя вперёд.

Вспыхнув, огонь начал разрастаться, рассекая тьму и освещая путь.

Он попытался шагнуть вперёд, но ноги подкосились. Хоть яд Тан Джи Ху и был нейтрализован, сил двигаться у него больше не осталось.

Когда Юри пошатнулся и едва не упал, Ха Рён поспешно схватила его за руку и поддержала.

— Не трогайте и не распускайте руки.

— Не буду, — Юри испуганно отпрянул.

Ха Рён плотнее запахнула свою изорванную мантию, украдкой поглядывая на выражение лица Юри. Его категоричный ответ почему-то ей не понравился.

— Ты в состоянии идти, Ха Рён?

— Сначала, как только открыла глаза, я не могла нормально двигаться, но сейчас всё в порядке.

— Может, сил даже прибавилось?

— Сил действительно стало немного больше, но не настолько, чтобы я переполнялась ими. Вы ведь тоже слышали? Яд моего отца слишком силён, и сейчас я не смогу его поглотить.

Если она ошибётся, яд может поглотить её, и она станет ядовитым монстром.

— В моём даньтяне уже есть Ядовитое Ядро изначального яда Хуаньюань. Из-за здешнего миазма оно заметно выросло, а в памяти запечатлелись формулы Искусства Изначального Яда Небесного Убийцы, управляющего им... и боевые искусства отца. А также...

— А также?

— Боевые искусства Тан Ю Сина тоже немного отпечатались.

Глаза Юри расширились от удивления. Искусства Тан Джи Ху он передал ей сам, но то, что она запомнила искусства Тан Ю Сина, было невероятно.

«Ранее Тан Ю Син использовал искусство яда Тан Джи Ху. Может, они смешались тогда?»

Точная причина была неизвестна, но каким бы ни был характер Тан Ю Сина, его искусство скрытого оружия не уступало божественному. И то, что часть этих знаний запечатлелась в её памяти, нельзя было назвать неудачей...

— Не хочешь их использовать, потому что это искусства Тан Ю Сина?

— При чём тут боевые искусства? Я очень рада. Просто теперь мне нужно так многому научиться, что будущее кажется пугающим.

Она только начала осваивать Яд Воплощения Воли из Канона Обратной Воли Великого Предела, а теперь стала отравителем с Ядовитым Ядром и должна тренировать Искусство Изначального Яда Небесного Убийцы.

К тому же искусство скрытого оружия Тан Ю Сина тоже было слишком ценным, чтобы от него отказываться. Она внезапно получила три божественных искусства, каждое из которых требовало всей жизни на освоение, так что её страх перед будущим был вполне обоснован.

— А что с вами, господин Юри? Вы достигли 7-го ранга на эмоциях от того, что меня похитили?

— Я был зол, но 7-й ранг не настолько прост, чтобы достичь его только на эмоциях. Моя нынешняя сила — это чудо Бога Войны, призванное Знаменем Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти.

Пока они разговаривали, тьма постепенно начала рассеиваться. Почувствовав, что они скоро выберутся наружу, Юри вздохнул с облегчением.

— Это чудо мне очень помогло. Я не планирую становиться последователем Бога Войны, но, если выпадет шанс, пожертвую что-нибудь в его храм.

[Если хочешь что-то мне поднести, не неси жалкое золото. Принеси оружие, кованное для войны.]

Возможно, из-за того, что выход был близко, голос Бога Войны, который до этого затих, снова зазвучал в его голове.

[М-м, нет. Война, которую ты показал сегодня, была весьма потешной, так что тебе незачем приходить в мой храм с дарами. Вместо этого не вздумай выбросить Знамя Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти, береги его.]

Знамя Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти. Этот артефакт, добытый в сокровищнице клана Мейвелд, действительно заслуживал звания божественного.

Конечно, у него были условия: нужно находиться на пороге смерти, и после использования ты обязан победить... но ведь его и применяют только тогда, когда смерть неизбежна, разве нет?

Полагаться только на Знамя и безрассудно бросаться на сильных противников было бы безумием, но как последний козырь в критической ситуации оно было великолепно.

«Нельзя слишком полагаться на него».

Чудо было настолько могущественным, что вызывало опасения.

Если Юри станет сосудом Бога Войны, всё его существо будет подчинено ему, и он проведёт остаток жизни, скитаясь по полям сражений и упиваясь резнёй. Не произойдёт ли того же самого, если он будет слишком часто принимать чудеса Знамени?

[Ха, выбор всегда за тобой.]

Бог Войны не стал вдаваться в подробности, но и не развеял страхи Юри полностью.

[Думай что хочешь, дитя иного мира. Я, как бог, могу сказать лишь одно: в конце концов, чудес жаждут именно люди.]

«Благодарю вас».

Хотя чувство было немного жутковатым, без Знамени Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти он бы не одолел не только Тан Джи Ху, но и Тан Ю Сина.

На самом деле Юри даже не нужно было сражаться — если бы вмешался Император Меча или Серебряная Императрица Боевых Искусств, они бы разорвали Тан Ю Сина на куски...

Юри искоса взглянул на Ха Рён. Она поддерживала его, но при этом старалась держаться на расстоянии, чтобы не коснуться его голой кожи, хотя сама просила не трогать её, но при этом не выглядела особо осторожной.

«…»

Он хотел сразиться с Тан Ю Сином и избить этого ублюдка. Он хотел сам спасти Ха Рён.

В конце концов, оглядываясь назад, это было всё, что имело значение.

[Дитя иного мира.]

Снова раздался голос Бога Войны.

[Война, которую ты поднёс мне сегодня, и ты сам пришлись мне по нраву. Поэтому я дам тебе предупреждение.]

«Предупреждение?»

[Что происходит с содержимым, когда сосуд разбивается?]

«…?»

[Оно выливается наружу. Именно это сейчас и произойдёт. Моё чудо больше не с тобой, так что будь осторожен, чтобы тебя не смыло потоком.]

«Но... что мне тогда делать? У меня сейчас даже нет сил нормально двигаться! Мне что, сидеть здесь и ждать, пока не восстановлюсь?»

[Вряд ли кто-то станет ждать, пока ты восстановишься. Единственный выход для тебя в этой ситуации — стать моим сосудом и принять новое чудо...]

Произнеся это, Бог Войны усмехнулся.

[Но сейчас в этом нет необходимости. Я предупредил тебя заранее, но, скорее всего, с тобой не случится ничего серьёзного.]

Слова были непонятными. Юри хотел что-то спросить, но вдруг... Вспышка! Перед его глазами мелькнуло Знамя Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти, и его грудь пронзила пустота, словно в ней зияла огромная дыра.

— Хак...!

Чудо закончилось. Божественная сила Бога Войны, переполнявшая его тело, исчезла. Ноги, которые он едва передвигал благодаря поддержке, окончательно подкосились, и вместе с ним пошатнулась и Ха Рён.

— Господин Юри...?

Грохот! Окончание чуда Знамени Бросающих Вызов Небесам на Грани Смерти означало, что святилище Бога Войны исчезло.

Окружающая их тьма. С того момента, как Тан Джи Ху упокоился вечным сном, это была уже не ядовитая Ци, а божественная сила Злого бога. Эта сила хлынула на Юри и Ха Рён бурным потоком.

Ха Рён испуганно притянула Юри к себе и, подпрыгнув, бросилась наружу.

— Смертельный Пинок Полной Луны!

Когда поток божественной силы приблизился, со стороны слабого света раздался громкий крик.

Одновременно с этим Мадоридо, двигаясь по причудливой траектории, столкнулось с божественной силой. Поток с силой всколыхнулся и отступил.

— Ну и ну.

Пронёсшийся мимо голос принадлежал не Чуксинду, а Ёлли Сан А. Внезапно появившись, она коротко вздохнула, сняла с себя длинную накидку и набросила её на плечи Ха Рён.

— Вы много пережили.

— Серебряная Императрица Боевых Искусств...?

— Здесь опасно, уходите отсюда.

На этот раз раздался голос Императора Меча. Он посмотрел на Ха Рён и горько усмехнулся.

— Король Ядов ушёл с миром?

— ...Да.

— Это хорошо, — Император Меча кивнул и выхватил меч.

Пока Ха Рён медлила, не зная всех подробностей, к ней внезапно протянулась рука.

— …!

Это была Элейя. Она, словно скатертью, обернула накидкой Серебряной Императрицы Боевых Искусств Юри и Ха Рён, связав их вместе.

— П-подождите...

Обессиленный Юри попытался возразить, но Элейя без колебаний вышвырнула их наружу.

— Хоу!

Пролетая, они услышали бодрое приветствие от Чуксинду. Это длилось лишь мгновение, но Юри успел заметить, как тот подмигнул.

«А, вот оно что».

Теперь Юри понял, о чём говорил Бог Войны. Даже если сосуд разобьётся и содержимое выльется наружу, с Юри и Ха Рён всё будет в порядке.

Ведь прямо сейчас здесь находились сразу четыре Непревзойдённых мастера.