Король Ядов (6)

— Я кругом виноват перед тобой. — Взгляд Короля Ядов не отрывался от Ха Рён.

— Хотя следующим Главой уже точно должен был стать мой сын Ю Син, я опасался, как бы в клане не начались смуты. Поэтому я поселил тебя и твою мать... во флигеле, подальше от главного дома.

Она была ребёнком, рождённым в позднем возрасте исключительно по любви. Было нелепо даже думать, что она сможет соперничать за место Главы с уже взрослым Тан Ю Сином, но клан Тан — это гнездо алчных змей.

— Я был равнодушным мужчиной и глупым отцом. — Король Ядов тяжело вздохнул. Ха Рён смотрела на него остекленевшим взглядом.

Воспоминаний о матери, с которой они жили во флигеле, почти не осталось. Как тогда казалось Ха Рён, её мать, Чон Хи Со, намеренно отдалялась от дочери. Она не проявляла материнской ласки.

Однако воспоминания об отце, Короле Ядов Тан Джи Ху, сохранились. Для Ха Рён, которая, стараясь не привлекать внимания, редко выходила из флигеля, Тан Джи Ху часто приносил разные подарки.

Маленькая Ха Рён не выходила наружу, где кишели змеи, бросавшие на неё откровенно враждебные взгляды, и была вполне довольна жизнью во флигеле.

Флигель, где они жили с матерью, был размером с целое поместье, в просторном саду было много интересных качелей, а в комнате полно игрушек и кукол, с которыми можно было играть вволю. И всё это приносил её отец, Тан Джи Ху.

— Я... — Эта встреча стала возможной лишь благодаря чуду Злого бога. Как бы иронично это ни было, сейчас перед ней стоял самый настоящий Тан Джи Ху. Унимая дрожь в груди, Ха Рён продолжила: Я не держу на вас зла, отец.

Если бы она спросила себя, не винила ли она его в прошлом, она не смогла бы ответить «нет». Когда её обижали племянники или когда их выгнали из флигеля и ей пришлось жить на чердаке главного дома... она не раз злилась на отца. Почему он не выходит из подземелья? Почему позволяет так с ней обращаться?

Она могла лишь обижаться, потому что юная Ха Рён ничего не понимала.

Тан Джи Ху заперся в подземном тренировочном зале, когда Ха Рён было 8 лет. Спустя два года, когда ей исполнилось 10, Тан Ю Син отвёл её туда, и она увидела, что стало с её отцом.

— Вы ведь не сами захотели стать таким, — Ха Рён больше не могла сдерживать слёзы.

Когда-то она думала, что своими руками оборвёт жизнь отца, превратившегося в ядовитого монстра. Но она и представить не могла, что им доведётся вот так поговорить.

«…»

Тан Джи Ху неотрывно смотрел на неё. В памяти Ха Рён облик отца ничуть не изменился за 19 лет, но для Тан Джи Ху его дочь выглядела совершенно иначе.

Дочь, которую он помнил 19 лет назад, была восьмилетней малышкой. Она радостно улыбалась, когда ей приносили куклу, и звонко смеялась, когда её качали на качелях.

А что теперь? Вид повзрослевшей дочери не вызвал у Тан Джи Ху особых чувств. Ведь он не видел, как она росла.

Единственное, что сейчас ощущал Тан Джи Ху, — скорбь о напрасно потерянных 19 годах. Девочка, которая так лучезарно улыбалась, теперь горько плачет. Ребёнок, дергавший его за рукав со словами «Папа, папа», вырос. Что он мог сказать дочери, которая выросла, в одиночку пережив столько боли и горя?

— Ты выросла... красавицей, — Тан Джи Ху тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Я знаю, что твоя жизнь была нелёгкой. Я видел воспоминания моего непутёвого... сына, твоего брата.

«…»

— Весь клан Тан... обошёлся с тобой жестоко. И несмотря на это, я твердил тебе, что ты должна думать о клане, что должна жить как Тан Ю Рён... Ты вправе ненавидеть меня и считать ужасным отцом.

— Я понимаю вашу позицию, — покачала головой Ха Рён. — Так же как я жила как Ха Рён, вы всю жизнь были Главой клана Тан и Главой Врат Убийств. Поэтому у вас были свои причины сказать это, а у меня — свои причины отказаться.

Ха Рён прикусила нижнюю губу. Слегка сжав руку всё ещё лежащего без сил Юри, она добавила:

— И в конце концов, вы уступили моей просьбе. Если бы вы не помогли...

— Я проиграл этому мужчине, — Тан Джи Ху тяжело вздохнул и бессильно осел на землю. — Тот, кто навлёк на себя возмездие — это Ю Син. Этот глупец дважды сразился с ним и проиграл, и я тоже... потерпел от него поражение.

«…»

— Как Глава клана Тан, даже потерпев поражение, я должен был убить его. Но... как я мог убить того, кто рисковал жизнью ради спасения моей дочери?

— Ваш прошлый вопрос... вы проверяли меня?

— Я хотел услышать твоё желание, — Тан Джи Ху с горечью посмотрел на Ха Рён. — Этот мужчина пришёл спасти тебя. Он гневался ради тебя, рисковал жизнью ради тебя, он сокрушил меня, когда я преградил ему путь. Но даже победив, он не стал убивать меня.

«…»

— И это он тоже сделал ради тебя. Вот как сильно он тобой дорожит. Я был в полном замешательстве. И не только из-за него, сегодня всё приводит меня в смятение.

Тан Джи Ху поднял голову и посмотрел в небо. В чернильной выси больше не было видно того зловещего глаза.

— Долгое время я пробыл во тьме.

Воспоминания о времени, когда он был поглощён внутренними демонами и существовал как ядовитый монстр. Это время, когда он не мог ни двигаться, ни чувствовать, можно было описать лишь как тьму без единого проблеска света.

— Когда я внезапно пришёл в себя сегодня... Я не сразу понял, как это произошло, но осознал, что снова могу двигаться.

Первобытные инстинкты вели Тан Джи Ху, превратившегося в чудовище.

— Постепенно рассудок возвращался. Я понял, что со мной стало. Что произошло с кланом Тан. Когда я это осознал, ты и моя внучка Со У уже были внутри моего ядовитого миазма, а передо мной стоял... твой дядя.

— ...Дядя? — Ха Рён озадаченно посмотрела на него, и Тан Джи Ху горько усмехнулся.

— В моих воспоминаниях он был наёмным убийцей из Врат Убийственного Щита.

— …!

— Разум пробудился, но тело мне не подчинялось. Единственное, что я мог сделать — это смягчить смертельный удар, чтобы он не убил. А потом, вырвавшись наружу... — Тан Джи Ху снова закрыл глаза.

— Я увидел падение клана Тан и Врат Убийств. Я был... ошеломлён и в ярости. Я не понимал, что происходит. И пока моё непослушное тело продолжало буйствовать, я отчаянно молился. И в ответ на эту мольбу произошло всё это. Всю жизнь я не служил богам, но Злой бог ответил на мою просьбу.

«…»

— Шанс, дарованный этим удивительным чудом, тоже обернулся прахом. Нынешний Глава, Ю Син, и предыдущий Глава — я — оба потерпели поражение. Клан Тан больше не может оспаривать своё сегодняшнее уничтожение.

Глаза Тан Джи Ху, говорившего отнюдь не спокойным, а полным раскаяния голосом, открылись.

— Как бывший Глава, я чувствую огромную ответственность за гибель клана Тан. Как отец нынешнего Главы, я глубоко сожалею, что не воспитал сына должным образом. Но то, что происходит сейчас... это хорошо. Я... не был рядом, когда ты росла, не защитил тебя в тяжёлые времена. Но... но, Ю Рён... я так счастлив встретиться с тобой снова.

— Отец... — подавляя рыдания, запинаясь, произнесла Ха Рён. — Я видела воспоминания Тан Ю Сина... моего брата. Видела, как в тот момент, когда вы страдали от внутренних демонов, кинжал брата пронзил ваш даньтянь.

«…»

— Но почему... почему вы не ненавидите его? Почему не гневаетесь на это предательство? Почему пытались защитить его?

— Потому что он мой сын, — ответил Тан Джи Ху. — Какие ещё нужны причины? Да, он вонзил кинжал в мой даньтянь. Но так же, как ты моя дочь, Ю Син — мой сын.

Вот и всё. Когда на его отчаянную мольбу откликнулось чудо, Тан Ю Син был повержен и находился при смерти.

Он не хотел, чтобы его сын так умер. Пусть тот уже был практически мёртв, он хотел поднять его на ноги.

— Он непутёвый сын. Ю Син не вёл себя с тобой как подобает старшему брату, так что тебе не обязательно считать его таковым.

«…»

— Но свою мать не вини.

От этих слов Ха Рён вздрогнула. Она беззвучно пошевелила губами, прежде чем с трудом произнести:

— Мне... тяжело принять эти слова.

— Почему ты так говоришь?

— Мать никогда... не проявляла ко мне любви. Она всегда держала дистанцию, лишь наблюдая издалека.

— Ты так говоришь, но всё же носишь заколку, которой дорожила твоя мать.

Ха Рён вздрогнула и машинально дотронулась до волос. Несмотря на то что яд растворил всю её одежду, заколка осталась целой. То же самое касалось и Чёрного Клыка.

— Это я подарил её, — погружаясь в далекие воспоминания, произнёс Тан Джи Ху. — Твоя мать любила бабочек. Она говорила, что когда эти крошечные создания машут крыльями, порхая над красивыми цветами, они кажутся такими свободными.

— Ах...

— Чёрный Клык и Белый Клык... эту пару кинжалов я тоже подарил. Ей я отдал Белый Клык, а себе... оставил Чёрный. Она не владела боевыми искусствами, и я хотел, чтобы с помощью Белого Клыка она могла заранее узнавать, когда я приду.

Именно эти отчётливые воспоминания уберегли заколку и Чёрный Клык от растворения в ядовитом миазме.

— Чон Хи Со... Она держалась от тебя в стороне не потому, что не любила. Наоборот, она хотела защитить тебя.

— Что?..

— Она была шпионкой, — голос Тан Джи Ху едва заметно дрогнул. — То, что твоя мать была «одержимой», выяснилось лишь потому, что она сама в этом призналась. Она рассказала, какую информацию похищала у клана Тан всё это время. Внутренние дела клана. Секреты боевых искусств. Составы ядов и методы создания скрытого оружия.

— Быть не может...!

— Хоть это и были поверхностные сведения, далёкие от наших главных тайн, узнать их мог только кто-то из главной ветви семьи. Как оказалось... твоя мать с самого начала сблизилась со мной именно ради этого.

Время от времени Тан Джи Ху скрывал свою личность и отправлялся в город выпить.

Он уже достиг высот как мастер боевых искусств, а его сын достаточно повзрослел, чтобы вскоре передать ему место Главы. Однако на душе всё равно было неспокойно.

Его первая жена умерла несколько лет назад, сын отказался перенимать его искусство яда, а прогресс в создании новых техник шёл слишком медленно. Он долгое время оставался на одном уровне, а стена, которую предстояло преодолеть, казалась недостижимой. Из-за этих тягостных чувств он стал часто выходить за пределы клана.

Именно тогда он и встретил Чон Хи Со. В самом обычном трактире. Там подавали хорошую еду и выпивку, поэтому Тан Джи Ху часто туда захаживал.

Поначалу он не обращал внимания на новую подавальщицу, но всякий раз, когда он приходил, она встречала его такой лучезарной улыбкой, что он постепенно стал к ней присматриваться.

Однажды какой-то пьяный посетитель попытался пристать к ней. Не в силах смотреть на это, он вмешался. Он не стал никого убивать и даже не применял боевые искусства. Просто вежливо осадил мужчину и выставил его вон. Но даже за эту мелочь подавальщица, Чон Хи Со, расплакалась и горячо его благодарила.

Ему почему-то было приятно видеть это, и он стал чаще наведываться в трактир. А когда она предложила угостить его ужином, ему стало любопытно, чем же может угостить бедная служанка, и он согласился.

Они ели в скромном жилище Чон Хи Со. В клане Тан ему никогда не доводилось пробовать столь простую пищу, но, глядя на её робкую улыбку, когда она сказала, что приготовила всё сама, на душе у него потеплело.

— Мы о многом говорили, — произнёс Тан Джи Ху. — Она рассказала, что у неё есть младший брат, который ушёл на заработки и уже несколько лет не возвращался домой. Но иногда он присылал довольно много новеньких блестящих монет, и она переживала, чем же таким он занимается.

«…»

— Я не мог оставить это без внимания и пообещал навести о нём справки, что стало поводом для нашей следующей встречи. Так, после множества встреч, я и забрал твою мать в клан Тан.

— Вы правда... ничего не подозревали? — непонимающе спросила Ха Рён. — Вы — Глава клана Тан и Врат Убийств. Мне сложно поверить, что моя мать, даже не владеющая боевыми искусствами... смогла намеренно сблизиться с вами и проникнуть в клан.

— Я был слеп, а твоя мать — искусна. — Тан Джи Ху с горечью усмехнулся. — Хоть она и не владела боевыми искусствами, она была опытным шпионом. Когда одно из перехваченных писем выдало её, твоя мать, оказавшись в Подземной тюрьме, во всем призналась. Она рассказала, что она «одержимая», призванная Злым богом, и что с самого начала присоединилась к Ордену Хаоса, чтобы стать шпионкой.

У Ха Рён закружилась голова. Она уже не раз допускала мысль, что её мать-одержимая намеренно проникла в клан Тан, но она и представить не могла, что та была профессиональной шпионкой Ордена Хаоса.

— Но почему тогда... вы сказали мне не винить такую мать?

— Я собственными ушами услышал от неё правду. — Голос Тан Джи Ху дрогнул. — Она намеренно сблизилась со мной, чтобы проникнуть в самое сердце клана. Поначалу она передавала информацию, как ей и было поручено, но когда... она забеременела тобой, то больше не могла поступать как прежде.

«…!»

— Твоя мать мучилась мыслью, что из-за неё собственное дитя станет несчастным. Но она зашла слишком далеко, чтобы раскрыть правду, а сбежать было невозможно. Порвать связи с Орденом тоже означало немедленную расправу.

В переданной Чон Хи Со информации не было главных тайн клана.

— Когда я спросил почему, она ответила, что не могла совершить столь ужасное предательство. И если бы она передала воистину бесценные тайны... то расплачиваться пришлось бы не только ей одной. Когда я спросил, почему она призналась именно сейчас... она ответила, что Орден начал требовать более ценную информацию. Она больше не могла этого делать. Сказала, что пора положить этому конец.

«…»

— Ю Рён. — Тан Джи Ху тяжело вздохнул. — Как ты думаешь, мать, которую ты помнишь, правда тебя не любила? Правда ли она просто держала тебя на расстоянии?

Ха Рён просто не могла сказать «да».

Иногда ей нравилось, когда мама расчёсывала ей волосы. Если Ха Рён начинала капризничать, показывая пальцем на заколку с синей бабочкой, мать с лёгкой улыбкой прикалывала её в волосы дочери.

Иногда ей нравилось гулять с мамой по саду. Как и говорил отец, она любила бабочек. Если над красивой цветочной клумбой порхала бабочка, мать могла стоять и завороженно смотреть на неё.

А когда ей снились кошмары, ей нравилось засыпать в маминых объятиях. Мелодия, которую мать напевала, поглаживая её по голове, сейчас почти стёрлась из памяти, да и Ха Рён больше нигде в жизни её не слышала, но ей нравился этот тихий, нежный голос.

Было и много других воспоминаний.

— Твоя мать... была женщиной, которая не могла любить тебя без оглядки. Но ради тебя она отдалилась от миссии шпионки и в конце концов свела счёты с жизнью. Ещё до того, как я успел решить её судьбу.

Любимая женщина оказалась шпионкой, намеренно искавшей встречи.

— Я не мог поверить, что твоя мать, Чон Хи Со, совершенно ничего ко мне не чувствовала. И даже зная, что она подобралась ко мне как шпионка, я думал, что раз она рассказала правду, а у нас есть ты, то я мог бы её простить.

Тан Джи Ху замолчал на мгновение и схватился за грудь.

— Если бы... я простил её, члены клана сильно бы возмутились. Но я мог бы подавить их силой. Пока я колебался, твоя мать лишила себя жизни, оставив тебя совсем одну.

Ха Рён ошеломлëнно смотрела на отца. Сейчас перед ней сидел жалкий мужчина в лохмотьях, покрытый ранами и стоящий на пороге смерти.

Преданный женой, преданный сыном, не видевший, как взрослеет его дочь, и не уберёгший её от несчастий. Величайший мастер в истории клана Тан, который из-за предательства сына превратился в ядовитого монстра, был заточён и в конце концов стал свидетелем гибели своего клана. Вот кем был отец Ха Рён.

— Я... — Ха Рён протянула дрожащую руку. Она осторожно коснулась плеча осевшего на землю Тан Джи Ху, а затем придвинулась ближе и обняла его. — Не держу на вас зла.

«…»

— И на маму, которая ничего мне не объяснила, я тоже больше не злюсь.

Мать. Чувства Ха Рён к Чон Хи Со были невероятно противоречивыми. Всё услышанное сегодня обрушилось слишком внезапно, и эта правда была слишком тяжёлой, чтобы принять её сразу.

Но одно она знала наверняка. Мать отдалилась от неё не потому, что была «одержимой», и не потому, что собственная дочь казалась ей чужой. Они искренне считали друг друга матерью и дочерью.

— Меня зовут Ха Рён, но от имени Тан Ю Рён, которое вы мне дали... я не откажусь.

«…»

— Поэтому, отец... — Ха Рён больше не сдерживала слёзы. Она не пыталась подавить рыдания и не скрывала дрожи. Дрожа всем телом, она произнесла сквозь слёзы: Теперь... вы можете покоиться с миром.

Он говорил, что времени осталось мало. Так и было — тело Тан Джи Ху уже не могло двигаться. Изо всех сил цепляясь за ускользающее сознание и с трудом продолжая говорить, Тан Джи Ху более чем наполовину разрушился из-за ядовитой Ци.

— ...Искусство Изначального Яда Небесного Убийцы... — слабым голосом произнёс Тан Джи Ху. — Я передал... тебе. Но этот яд... слишком силён, не пытайся поглотить его. Тебе с ним не совладать... если попытаешься, то тоже станешь монстром.

— ...Да.

— Ю Рён, Ха Рён... — С трудом подняв руку, Тан Джи Ху обнял дочь за плечо. — Ты долго... была несчастна, так что теперь найди своё счастье. Смотри на прекрасное... и живи той жизнью, которой хочешь...

— Да, отец.

— А ты... — От этих слов лежащий на земле Юри вздрогнул. Он осторожно поднял голову и посмотрел на Тан Джи Ху и Ха Рён. На самом деле он пришёл в себя уже давно, но притворялся без сознания, чтобы не прерывать разговор отца и дочери.

— Прости... что вёл себя так гадко.

— Вы Верховный Глава клана Тан, так что я вас понимаю, — в отличие от прежнего, теперь почтительно ответил Юри.

Услышав этот ответ, Тан Джи Ху слабо усмехнулся и покачал головой.

— И потому, что я Глава, тоже... но ещё и потому, что я отец этой девочки.

— А?..

— Позаботься о моей дочери.

— ...Конечно, — ответил Юри, и Тан Джи Ху, почувствовав лёгкое удовлетворение, закрыл глаза.

Ха Рён, всхлипывая, крепко обняла тело отца.

— Спите спокойно, папа.

Услышав обращение, точно такое же, как в те далёкие времена, которые помнил Тан Джи Ху, на его губах появилась слабая улыбка.