Глава о раздоре: Вот он, шанс
«Неужели от удивления в обморок упала?.. — от этой дурацкой мысли ему захотелось горько усмехнуться. — Быть того не может. Её кто-то одолел. Без единого звука, без малейшего намёка на присутствие. За то краткое мгновение, за которое Мария Фвон не успела бы даже вскрикнуть. — пусть это и казалось полным бредом... — Чёрт!»
Килиланшело сунул руку за пазуху своего бушлата, расстёгивавшегося одним движением, и коснулся самого доступного оружия — рукояти метательного кинжала. Подчинившись инстинкту, он метнул взгляд вправо. Враг был там.
Была точнее. Она не пряталась и не готовилась к нападению. Просто стояла и с нескрываемым самодовольством смотрела на Килиланшело.
Представительница прекрасного пола. Струящиеся золотистые волосы, словно пояс, обвивали её тело, а несколько выбившихся прядей лениво развевались на ветру. На ней сидела походная одежда чуть большего размера, а под ней виднелся, по-видимому, кожаный доспех. Уперев руки в туго затянутую талию, она стояла в расслабленной позе, а её алые губы скривились в ухмылке. Он резко повернул голову и торс вправо и одновременно метнул кинжал из-за пазухи. Всё это заняло лишь долю секунды.
В тот миг, когда клинок, прочертив линию между ним и целью, рассёк воздух, она оставила место наблюдения. Извернувшись, уклонилась от кинжала, взмахнула правой рукой и ринулась вперёд. На чудовищной скорости. Глаза успевали следить за ней, но разум — нет. Даже если бы он уловил её движение интуитивно, тело бы не поспело. Ему показалось, что светлые волосы женщины вдруг стали необъятными, но... Килиланшело осознал, что на самом деле это он сам рухнул ей на грудь. В объятия внезапно появившейся женщины.
Одновременно с этим её кулак врезался ему в солнечное сплетение, и сознание начало угасать.
* * *
— Так... прекратите-ка свой зловещий ритуал и выслушайте меня... хотя нет, начинать с наезда как-то не очень, да?.. Хм. Да, всё сущее соткано из любви, а любовь есть искусство, исполняемое голосом... что за бред я несу? Дура-дура.
— ?..
В полной темноте она попыталась открыть глаза, но не смогла. Тупая боль в шее и голове снова вызывала сонливость, но Мария инстинктивно воспротивилась. Тело содрогнулось. Услышав странный лязг, она против воли осознала, что её руки и ноги скованы и совершенно обездвижены. Для начала она перевела дух. Нужно мыслить спокойно. Она принялась проверять несколько вещей, которые казались ей важными.
Одежда на ней. Снять боевое облачение, выданное «Башней» — та ещё морока, но надеть его — ещё сложнее. А снять и снова надеть на кого-то другого и вовсе невозможно. Раз на ней боевое облачение, то, скорее всего, при ней осталось хотя бы одно из её оружий. Найти всё спрятанное вооружение мог лишь тот волшебник, которому проводили инструктаж. Обычно хотелось жаловаться на эту экипировку, в которой, казалось, больше внимания уделили устрашению — или, скорее, фактору внезапности — чем функциональности. Но в такой ситуации она проявила себя во всей красе.
Положение тела. Руки скованы за спиной наручниками, она лежит ничком. Сместив лицо с пола, приоткрыла глаза и увидела морду ящерицы, положившей переднюю лапку ей на нос.
«А ну-ка, убирайся. — мысленно приказала она. — У тебя, конечно, свои дела, но я, очевидно, в куда более отчаянном положении. — неизвестно, подействовало ли это, но ящерица проворно юркнула в ближайшую щель между камнями пола. — ...Подземелье?..» — другого на ум ничего не пришло.
Стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение от соприкосновения щеки с влажным, местами поросшим мхом каменным полом, учительница, насколько это возможно, осмотрелась. Она очутилась в неком подобие полуразрушенного подземного хода, а не пещеры. Вывернув запястья, посмотрела за спину и увидела, что верёвка, привязанная к наручникам, накинута на вбитый в стену крюк.
— Дамы и господа, я — похититель. Не, как-то грубовато звучит, да? Но знаете что? А, ладно. Так, погоди-ка. Я угадаю, о чём ты сейчас думаешь. «Те ли трусы я сегодня надел, свои или жены?». ХА-ХА... И зачем я только пишу эти дурацкие шутки?
Голос доносился издалека — из-за пламени свечи, что тускло мерцало, разгоняя тьму. Чтобы увидеть говорящую, нужно было встать. Она попыталась выровнять дыхание и напрягла мышцы живота. Встать, скорее всего, получится. Мария определенно заработал сотрясение мозга, но за свои двадцать с лишним лет ей приходилось претерпевать и не такое.
И тут... девушку кое-что насторожило.
«...Похититель?.. Голос — женский голос — отчётливо произнёс это слово.»
Решив пока не действовать, она затаила дыхание и прислушалась.
— Обращаюсь к глупцам, что преследуют меня... О, неплохо звучит, да? Неплохо? Итак, обращаюсь. Мною взят заложник, и я требую от вас следующего. Первое: полное и вечное разоружение всех стран мира. Ой, вру, простите, я в этом не разбираюсь.
«Это я в тебе не разбираюсь.»
Кроме этого голоса, других людей поблизости не ощущалось — по крайней мере, в пределах досягаемости её чувств учеников не находилось. Мария Фвон беззвучно выдохнула и снова набрала в лёгкие воздуха. Пусть он и был донельзя затхлым, подвальным, но сейчас казался приятным.
* * *
В мутном потоке сознания он из последних сил протянул руку. Неизвестно, был ли в этом смысл, но утопающие всегда так делают. Неважно, сколько метров до поверхности воды или сколько километров до берега — они тянут руку. Тело было тяжёлым, а сознание — невообразимо лёгким. Килиланшело беззвучно барахтался в этой вязкой пучине.
«Сейчас... не время для этого... Нельзя терять сознание. Иначе... зачем я вообще здесь?»
Он отдёрнул протянутую руку, чтобы опереться на неё.
— Азалия... — ногти неглубоко впились в землю. Гравий забился под них, но он, не обращая внимания, продолжал скрести землю. — Я сейчас... спасу... — и тут его рука что-то схватила. Более того, это нечто сжало руку в ответ. — ?!.. — вздрогнув, Килиланшело поднял голову.
Сознание мгновенно прояснилось. Перед ним оказалось знакомое лицо. С совершенно серьёзным видом она держала его руку, а другой осторожно прижимала уголок глаза. Это была Азалия.
— Спасибо, Килиланшело. Я тронута.
— Ч-чем?
Ничего не понимая, он огляделся по сторонам. Похоже, не сдвинулся ни на шаг с того места, где потерял сознание. Того самого места, где его одолела внезапно появившаяся женщина. И сюда же вернулась Азалия. На ней не было ни царапины, она даже не запыхалась — совершенно невредимая, словно ничего и не произошло. Только вот, роняя крупные слёзы, она проговорила:
— Ты так за меня волновался, что даже потеряв сознание, пытался спасти... Вот они, узы брата и сестры. Я так рада. Теперь, наверное... В общем, на прошлой неделе Илгит принесла тебе сладости. — хотя она и говорила, что роняет слёзы, на самом деле ни слезинки не проронила.
— Угу. — Килиланшело на всякий случай кивнул.
— Мне почему-то стало досадно, и я скормила их огромной корове, которая случайно проходила мимо. Ты ведь простишь меня, да?
— Откуда в школе корова?..
— С тех пор, как вернулся Хартия, они в школе повсюду.
— Почему?
— И правда. Почему корова вообще ест сладости...
— Я не об этом. — бросив ответку, Килиланшело повернулся к сестре. Он поднялся с земли и отряхнул бушлат от пыли. — Не до этого сейчас. Азалия, ты в порядке?
— А что? — она невинно переспросила...
— Мне показалось, что тебя только что закинуло чуть ли не до облаков. — ... и он, сощурившись, ответил.
— Не преувеличивай. Всего лишь на вершину того утёса. — говоря эти нереалистичные вещи, Азалия указала на вершину утёса, до которой, по самым скромным подсчётам, было метров двадцать. Почёсывая крыло носа, она беззаботно продолжила. — Ты что, не видел, как «оно» меня спасло?
— Оно? — недоумевая, он посмотрел на неё и... заметил, что Азалия смотрит на что-то у него за спиной. Он обернулся. И... — У-а-а-а-а-а?! — вскрикнув, Килиланшело попятился назад... вернее, попытался попятиться и врезался в сестру. Она подхватила его, и от этого замешательство только усилилось.
Там лежала обезьяна. Только ненормально огромная.
Иначе и не скажешь. Истерзанная, она лежала, свернувшись в клубок... хотя скорее казалось, что её «сложили». Это была обезьяна, явно превосходящая размерами человека. Примерно такого же роста, как та фигура, что поймала Азалию на вершине утёса.
— Не знаю точно, но, кажется, эта штука пыталась меня схватить. — раздался у самого уха голос Азалии, которая всё ещё придерживала его за спину. Она продолжила таким тоном, будто рассказывала, как нашла за мебелью монетку во время уборки, — ... ну и я засунула ей пальцы в уши, раскрутила, пнула в переносицу, избила дубинкой, скинула с утёса, а потом ещё и спрыгнула на неё сверху. Кажется, по пути вниз наступила на неё раз семнадцать.
— Не понимаю, как можно быть такой жестокой с животным, но, наверное, хорошо, что ты цела...
Хотя сводить на нет все переживания за неё было так в духе Азалии.
Подумав об этом, он взглянул на обезьяну. Та хоть и подёргивалась в конвульсиях, но дышала, так что, по крайней мере, была жива. Присмотревшись повнимательнее, он вдруг кое о чём догадался и пробормотал, сам удивляясь своей мысли:
— ... Это и есть Фантом Зедд?
— По крайней мере, ловушками управлял он. — Азалия мельком взглянула на вершину утёса. — Та ловушка с тросом. Её установили, согнув вон то дерево наверху. И она была не одна и не две. Человеку ни за что не под силу установить ловушку такого масштаба. Ну, хотя я не могу утверждать наверняка.
Он высвободился из её рук и на мгновение задумался. Поняв, что стоит с открытым ртом, он закрыл его и сказал:
— Но... — Килиланшело тяжело простонал. — ... это не то. Меня здесь вырубили... и это сделала женщина. Та самая...
— Непонятно. Говори по порядку.
— После того как ты улетела, здесь появилась какая-то женщина, и я даже не понял как, но она мгновенно меня одолела... — тут он вдруг вспомнил. — Учительница Мария! — он огляделся, но её нигде не было. — Её... похитили? — это прозвучало дико, но других слов не находилось. Молвив ошарашенно, Килиланшело посмотрел на Азалию, словно ища подтверждения у собеседницы. — Учительницу Марию тоже одолела та женщина. Всё произошло буквально за мгновение.
— Правда? — она медленно моргнула и безразлично переспросила.
— Правда! — приблизившись к сестре, Килиланшело повысил голос. — Невероятно, но ту самую Марию Фвон... волшебницу номер один на востоке!
— Номер один — это наш учитель.
— Неважно. В общем... что же делать?
Он лишь нервничал, но решение не приходило. Понимая, что попал в порочный круг, где раздражение лишь нарастает, покачал головой. Он ждал ответа Азалии.
Она закрыла глаза и, слегка опустив голову, погрузилась в раздумья. Время от времени на её переносице появлялась маленькая морщинка. Веки подрагивали — то ли от внезапной мысли, то ли от того, что она её отвергла. После долгого и напряжённого молчания Дьявольская ведьма медленно подняла голову. Он пристально следил за тем, как её губы приоткрываются, и с них срываются такие слова:
— Это наш шанс.