Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема

Тусклый огонёк покачивался на невысокой восковой свече. Винно-красную тьму, окутавшую заведение, лишь кое-где пронзали круглые огоньки — по одному на каждом столе. И больше ничего. Во тьме витал аромат забродивших фруктов — резкий, словно укол, и в то же время неуловимый, будто растворившийся в воде. Ропот. Шёпот. Сплетающиеся вздохи. Мужчины и женщины, улыбающиеся друг другу над столиками и держащиеся за руки под ними, прижимались друг к другу во тьме, испещрённой огоньками свечей. В заведении не было часов. Время и приборы для его измерения были ни к чему. Лишь безмятежное пребывание здесь. Только это и делало место бесценным.

— ... Это что-то вроде завуалированного сарказма? — спрашивает мой напарник.

«Вовсе нет. И пусть я мог бы описать всё это в духе: 'В помещении темно, видимость плохая. Следовательно, мы не можем с уверенностью утверждать, является ли цель нашей целью' — кому захочется читать подобный отчёт?»

— Думаю, это всяко лучше, чем твоё неумелое лирическое сочинение.

«Вот именно. В этом-то и вся проблема. 'Господа из Исполнительного комитета, я — жертва. Просто-напросто жертва. Меня втянули сюда против воли. Нет, 'жертва' — это слишком мягко. Пожалуй, стоит сказать 'пострадавший от стихийного бедствия'. А именно: даже если этот бар был немного... ну, как немного, самую капельку... уничтожен, это абсолютно точно не моя вина! Я всего лишь случайно здесь оказался! Надеюсь, Исполнительный комитет не собирается судить о лесе по одному дереву! Так что, если вы вздумали винить меня, то это ошибка! История не прощает подобных заблуждений!.. Вот же...» — оглядев разнесённый в щепки бар, Килиланшело скрестил руки на груди.

— Чем это ты занят, Хартия? — спросил он, искоса взглянув на рыжеволосого паренька.

Тот кое-как поставил сломанный стол и теперь строчил на бумаге какие-то невразумительные оправдания.

— А то неясно! — Хартия ответил, не отрываясь от своего занятия. — Чтобы донести правду как она есть! Я заношу истину в отчёт!

— ...

Килиланшело прижал руку к виску и вздохнул.

Ему было лет пятнадцать. Красная рубашка, чёрный жилет, белые брюки... Он надел обычную одежду, чтобы не выделяться, но уже начинал жалеть об этом. Он выбрал недавно купленный наряд, а теперь рисковал поставить на него (особенно на брюки) фатальное пятно. Будь на нём обычная мантия Башни Клыка, он бы не переживал — всё равно казённая, да и запасных полно. Но порви он одежду, купленную на свои скудные карманные деньги — плакать будет поздно. На Хартии же, что до сих пор с ураганной скоростью исписывал бумагу «правдой» — или чем-то вроде того — была рубашка с галстуком, какую надел бы на выход ребёнок лет на пять младше. А вот почему на нём были шорты, Килиланшело понять не мог.

Он снова вздохнул. Заодно он поднял взгляд к потолку.

Звёздное небо было прекрасным. Такое, что, глядя на него, можно было забыть обо всём на свете. Ничего не было. Даже потолка.

«Но нельзя же вечно смотреть на звёзды.» — подумав об этом, Килиланшело опустил взгляд и снова осмотрел заведение.

Он не был уверен, можно ли назвать «заведением» место, где отсутствовала большая часть стен и почти весь потолок. Пол был полностью погребён под обломками — остатками потолка, колонн и прочего. Стены, словно лопнувшие изнутри, выгнулись наружу и испускали тлеющий дымок. Повсюду валялись разбитые столы, опрокинутые подсвечники, разбросанные бокалы, и в воздухе стоял густой аромат алкоголя. Из-под завалов виднелись человеческие руки и ноги, но, по счастью, из-за огромной силы взрыва всё разлетелось на мелкие осколки, так что погибших, похоже, не было. Рояль, ещё недавно своим томным звучанием словно повелевавший временем, был разрублен пополам упавшей потолочной балкой и теперь безвольно обнажал своё нутро.

«Полное уничтожение.»

— Так... что же тут стряслось, пока я был в уборной? — спросил Килиланшело, глядя на него искоса.

И тут...

— А ты как думаешь, что случилось!.. — раздался голос за спиной.

Килиланшело выпрямился, будто от озноба. Голос, который он предпочёл бы не слышать. Он с самого начала изо всех сил делал вид, что не замечает его обладательницу, но теперь, собравшись с духом, обернулся.

Там стояла женщина. Скрестив руки на груди, она взирала на окружающий хаос, будто её это нисколько не касалось. Ни единой царапины. Обтягивающее чёрное вечернее платье и ярко-красная помада создавали несколько развязный образ. Килиланшело подумал про себя, что вместе с блестящей красной сумочкой она вполне органично смотрелась бы на углу улицы, но сдержался, решив, что лучше промолчать.

Её и без того строгие брови ещё сильнее изогнулись от гнева, и она принялась ворчать:

— Вот поэтому я и была против этой дурацкой операции под прикрытием!

— Кажется, ты радовалась, когда покупала этот наряд за казённый счёт...

*Бух!*

Девушка молча врезала кулаком встрявшему сбоку Хартии. Не обращая ни малейшего внимания на парня, который, получив удар по лицу, скорчившись, рухнул на пол, она продолжила:

— Это с самого начала было гиблое дело! Ну и что с того, что у нас была информация о том, что преступник находит жертв в этом баре? Если мы понятия не имеем, кто он, то какой в этом толк?!

— Если бы мы знали, кто преступник, никто бы и не мучился.

— И вообще, это работа стражей порядка!

— Исполнительный комитет и пытается разобраться с этим по-тихому именно потому, что такую чушь нельзя доводить до полиции и предавать огласке.

— Будь здесь учитель или Форте, они бы мигом определили, где враг!

— Они уехали в Королевскую столицу. Тех, кого нет, не вернёшь.

— Я не согласна! — вместо того чтобы топнуть ногой — узкая юбка до бедер не позволяла поднять ногу — она принялась вращать своей сумочкой. Она тяжело дышала, всем своим видом показывая, что её терпение на исходе. Убрав кулак, которым только что отправила Хартию в нокаут, она потёрла руку об руку и яростно замотала головой. А затем выпалила. — Почему Исполнительный комитет заставляет такую слабую меня заниматься столь опасным делом?! Они ведь не зря каждый год выделяют бюджет на Особый мобильный отряд!

Килиланшело молча смотрел на неё — на свою сестру Азалию, которую вдобавок звали небезопасным прозвищем «Дьявольская ведьма»... Но он также воздержался от упоминания того, что это была целиком и полностью её вина.

* * *

С чего же всё началось...

Впервые с этим столкнулись две недели назад. Башня Клыка, оплот континентальной тёмной магии — это похожее на крепость учебное заведение, построенное вдали от людей, в горной местности, где множество молодых людей получают лучшее образование. Для них, живущих в полуизоляции от мирской суеты, источники информации о жизни города были ограничены. Торговый представитель, поставляющий учебные материалы в Башню. Несколько счастливчиков, обнаруживших тайный ход для побега из общежития. Учителя, имеющие дома в городе Тафрем.

Секретари Исполнительного комитета, поддерживающие связь с городскими организациями. И, наконец, городские газеты, которые каждый день вывешивались на доске объявлений в коридоre.

— ... «Ужас таинственного существа?»...

Зелёная доска объявлений в коридоре. Шириной метров десять. Каждое утро ровно в восемь служащая меняла на ней газеты. Там были все газеты, продающиеся в городе Тафрем, включая бульварную прессу. Ими была плотно увешана вся огромная доска. Каждое утро Килиланшело по заведённой привычке помогал с заменой и забирал ненужные вчерашние газеты. Не то чтобы в этом был какой-то глубокий смысл, просто давняя привычка. Когда всё было закончено, он взял один лист из стопки вчерашних газет у своих ног и вполголоса прочёл самый крупный заголовок.

— А, это? — обхватив руками половину снятых с доски газет (на доску вешали по два экземпляра, так что половина была не нужна), знакомая служащая усмехнулась и сказала. — Обычная жёлтая пресса. Ты и такое читаешь?

— Ага. — Килиланшело оторвал взгляд от газеты и кивнул служащей в очках. — ... В экономических колонках я всё равно ничего не понимаю.

— И лучшие ученики Башни так поступают?

— Да какой я элита. Это учитель у нас выдающийся, а мы — обычные. — ответил Килиланшело удивлённой служащей в очках без оправы, а затем вернул таблоид в стопку и тоже поднял её.

Уже некоторое время по городу Тафрем ходили слухи, что по ночам появляется странное чудовище. Килиланшело шёл по коридору, читая статью в том самом таблоиде, разложенном поверх стопки газет. Он так хорошо знал этот коридор, что мог идти, не глядя вперёд. В этот час здесь ещё не было ни души.

— ... «Загадочная тень на ночных улицах. Таинственная личность или монстр?!» — пробормотал он, поворачивая за угол.

Газета «Большая Рука Тафрема» была известна в городе как самое непутёвое издание, печатающее выдумки. Этот таблоид продавали утром, а к обеду в ближайших ларьках в него уже заворачивали жареные каштаны.

Примерно десять процентов газетной полосы занимали огромные заголовки, двадцать — фотографии и иллюстрации, тридцать — статьи, а всё остальное — реклама зубной пасты. Едва оторвав взгляд от слогана зубной пасты со свиной кровью — «Кровавая? Нет, здоровая» — Килиланшело посмотрел на ту самую фотографию. Как и большинство снимков в подобных газетах, этот был ужасно размытым. Снято было, без сомнения, в городе. В кадр попал и указатель с названием улицы, но, намеренно или нет, сама надпись оказалась аккуратно обрезана. Судя по всему, дело было ночью. Во тьме действительно виднелся некий силуэт, похожий на человеческий. Похожий на человеческий. Кажется, похожий на человеческий.

— ... По-моему, это просто человек. — честно высказал своё мнение Килиланшело.

И тут...

— А-а-а-а-а-а! — от внезапного пронзительного визга за спиной Килиланшело чуть не упал. Кое-как удержав равновесие, он обернулся. — А, Килиланшело, что ты смотришь?! — женщина в чёрной мантии — его сестра Азалия — в ужасе смотрела на газету в его руках.

— Э? А, нет, я как раз искал экономическую колонку... — удивлённый её реакцией, Килиланшело растерянно пробормотал.

— Дай сюда! — Азалия, не слушая его, бросилась вперёд и на ходу выхватила у него газету «Большая Рука Тафрема». С безумным выражением лица она впилась взглядом в страницу. — «Этот загадочный монстр, которого мы — по предложению информатора — назовём 'Дрожащей ночью Тафрема', по свидетельствам очевидцев, высокий и стройный красавец. Он подходит к своим жертвам с самым дружелюбным видом и, заведя их в тёмный переулок, являет свою истинную сущность. Потерпевшие, по-видимому, до сих пор не оправились от шока, их показания путаны и противоречивы. И всё же, если свести их воедино... — Килиланшело изумлённо смотрел на сестру, которая, словно одержимая, читала статью. Глаза Азалии налились кровью, она продолжала читать без остановки. — '...имеет длинный хвост', 'у него как минимум три глаза', 'он внезапно появился, устроил дебош и так же внезапно исчез', 'от его рёва треснули оконные стёкла', 'а вот слепок его зубов'»... — к этому моменту её голос уже дрожал. Он заметил, что и плечи её напряглись и подёргивались.