Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно
— А куда тогда делось «искусственное»? Эй!
— Вот как! И ты тоже за меня злишься? Слушай, она сказала...
Внезапно...
— ДА ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!
— ...
Дверь распахнулась, и в класс вошла Летиция в чёрной мантии. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Даже Хартия выпрямился и сел ровно. Килиланшело и Комикрон вытянулись по стойке смирно и медленно повернулись к ней. Она стояла, уперев руки в бока, и сверлила их суровым взглядом. Сама она не двигалась, но было видно, как колышутся её длинные чёрные волосы. В свои двадцать лет она была одной из старших в классе и бесспорной красавицей, но, по правде говоря, гневное выражение лица шло ей больше всего.
— Ч... что случилось, Тиш? — с этой мыслью Килиланшело открыл рот, но голос его сорвался и прозвучал почти фальцетом.
— Вас было слышно в коридоре. Не удивлюсь, если на следующей неделе вы все попадёте в стенгазету.
— Ха-ха. Ничего ты не понимаешь, Тиш. — когда он говорил с ней, его смех менялся с «хе-хе» на «ха-ха». Особого смысла в этом не было. — На прошлой неделе нас уже упоминали за подрыв оросительного канала, так что две недели подряд про один и тот же класс писать не станут. — подмигнув, сказал Комикрон и помахал указательным пальцем.
— И ЧТО С ТОГО?! — руки Летиции затряслись от ярости, когда она закричала. — Вообще, из-за чего весь этот шум?
Её взгляд, казалось, был прикован к сломанному изобретению Комикрона и металлической бите на столе. Пока Килиланшело лихорадочно соображал, как выкрутиться, Комикрон и Хартия заговорили одновременно. И так же одновременно указали на него пальцами.
— Это всё Килиланшело...
— А НУ СТОЯТЬ!
Когда Килиланшело их остановил, оба цокнули языками, сделали вид, будто сплюнули, и отвернулись в сторону. Но, в любом случае, даже если бы он их не остановил, Летиция, похоже, и так всё знала. Возможно, их и вправду было слышно в коридоре. Она набрала полную грудь воздуха и очень долго выдыхала. Чёрные волосы качнулись в такт её вздоху, вместе с которым вырвался усталый голос:
— Ну и ну... вы трое — главные ходячие проблемы нашего класса.
— А я-то почему? — тихо возразил Килиланшело, но она, видимо, его не услышала. И тут... он вдруг заметил. — Тиш... что это? — спросил он, указывая на её плечо. Там была фиолетовая нарукавная повязка. Из-за цвета она не сразу бросалась в глаза.
— А, это? — она повела плечом, чтобы было лучше видно, и, указав на повязку, беззаботно ответила... Но он успел прочитать надпись ещё до того, как она заговорила. На повязке было вышито «Дежурный». — Я вызвалась на роль блюстителя порядка в этой Башне. — слова Летиции оказались ещё более неожиданными, чем надпись.
— А?.. — Килиланшело издал глупый звук, слегка попятился и переспросил. — Ч-чего?
— Говорю же. — повторила она терпеливым, наставительным тоном. — С сегодняшнего дня я патрулирую Башню и пресекаю опрометчивые поступки таких вот нарушителей спокойствия, как вы.
— Но... я слышал, что стражей порядка должен был выбирать Комитет по этике из своих собственных членов... — растерянно проговорил Хартия, медленно поднимаясь. В его глазах читалось явное недоумение.
— Хех... для такой ценной ученицы, как я, это раз плюнуть. — услышав это, Летиция улыбнулась. Она откинула чёлку и с гордостью заявила.
— Ц-ценной? Сколько ты стоишь, Тиш? Говори цену, я заплачу!
— Вульгарных личностей — под арест... — пробормотав это в адрес Комикрона, ляпнувшего очередную глупость, она решительно вошла в класс. Она выхватила из-за пазухи что-то вроде дубинки и...
*ХРЯСЬ!*
Одним ударом сбила Комикрона с ног. Получив со всего размаха по лицу, тот рухнул на пол. Она развернулась и продолжила:
— ... хотя полномочий на арест у меня нет, но применять подобные телесные наказания я могу, так что впредь будьте осторожны.
— ... Ну, теперь-то мы точно будем предельно осторожны...
— Кстати, этот класс теперь под моей юрисдикцией, так что не обессудьте.
— Я-ясно... не обессудим. — пробормотал Килиланшело.
Вполне реальный страх, что не ровен час можно и жизни лишиться, заставил его выпрямить спину. Но она, казалось, не обращала на это внимания и уже повернулась к Хартии.
— Кстати о тебе, за что тебя бросили на этот раз?
— О-о-ох, слушай, Тиш! Я никак не мог понять, поэтому спросил её, что изменилось. А она в ответ всего одно слово: «Я похудела на пятьсот граммов». Ну и что, что я от удивления чуть не упал? Это же не преступление, так? Но она так разозлилась...
Слушая ничего не значащую болтовню Хартии, Килиланшело ясно осознавал одно: начинаются кошмарные деньки.
День первый...
— ПО КОРИДОРАМ НЕ БЕГА-А-АТЬ!
От грозного окрика и удара железного кулака нос Комикрона оказался сломан.
День второй...
— Так. Предупреждение от комитета. Отныне запрещается приближаться к ученицам из других классов. За вторжение в радиус пяти метров — десять минут подвешивания вверх ногами за каждый раз.
— ... Но так же... невозможно даже в коридоре разминуться...
— Увидишь их — поворачивай назад. Если по невезению окажешься в ловушке, разрешается укрыться в отведённой безопасной зоне или забежать в ближайший класс, а потом вышибить дверь, оттолкнув их, и скрыться.
— С чего это я должен проживать настолько остросюжетные будни?
В итоге в тот день Хартия провисел в общей сложности сорок минут.
День третий...
— Килиланшело, что это?
— А? А, это... я тут принёс для всех.
— Хм-м? А бренди тебе зачем?
— А, это... Ты же любишь добавлять в чай, Тиш?
— Ого. Значит, и на мою долю есть... Ну ладно. Закрою на это глаза.
— С-спасибо. Тогда я пойду.
Но...
— ЭТО ФАВОРИТИ-И-И-ИЗМ!
Разъярённые Комикрон и Хартия отметелили Килиланшело (хотя это и не имело прямого отношения к делу).
Кстати, общее время подвешивания Хартии в тот день составило час и двадцать минут. Ему не повезло столкнуться на спортплощадке с классом, вышедшим на пробежку. Он потерял сознание прямо в подвешенном состоянии, и его отправили в медпункт.
И, наконец, день четвёртый...
Летиция была в прекрасном настроении. Напевая себе под нос, она направлялась в класс. В руках у неё было несколько папок, взятых из архива, а на рукаве, как и прежде, красовалась повязка.
«Что ни говори, а идея была отличная. — хваля саму себя, она завернула за последний угол. От хорошего настроения походка стала лёгкой, и она плыла по коридору, не касаясь ногами пола. Правда, по коридору она не бежала. Заметив, что какой-то незнакомый ученик, увидев её повязку, с уважением посторонился — хотя, казалось, он скорее в страхе шарахнулся к стене — она с улыбкой помахала ему рукой. — Если не хочешь, чтобы Комитет лез в наши дела, нужно просто взять всё в свои руки. Пока мы разбираемся между собой, никаких проблем не будет. Поначалу, честно говоря, мне не очень хотелось браться за эту роль злодейки, но в последнее время Килиланшело с остальными, кажется, всё поняли и присмирели...»
Всё шло как по маслу. Погружённая в мысли, она не заметила, как пролетело время, и, чуть не пройдя мимо своего класса, в панике остановилась. Повернув назад, она высунула язык.
— Ой-ой, нехорошо. Наверное, сейчас они мне даже благодарны... — пробормотала она вслух, протягивая руку к дверной ручке. И в этот миг...
— ... Итак, возражений нет? — из-за двери донёсся голос.
Он был обращён не к ней — видимо, в классе просто сплетничали. Голос, без сомнения, принадлежал Комикрону. Ему ответили Килиланшело и Хартия. Впрочем, Форте и Коргон всё ещё были на стажировке за пределами Башни, а если не считать Азалию, то в классе оставались только они трое.
— Не возражаю! — вслед за Хартией что-то сказал Килиланшело. Голос его звучал крайне недовольно.
— ... Да уж. В этот раз она и правда перегнула палку.
«Что?!» — Летиция мысленно вскрикнула и, стараясь не шуметь, прильнула к двери.
Случайный прохожий, увидев её, мог бы удивиться, но ей было всё равно. Она напрягла слух.
— Вот видишь? Раз уж ты так говоришь, значит, так думают все. Хотелось бы доказать это научно. Впрочем, и нужды нет. Если хочешь знать моё мнение... — шолос Комикрона на мгновение умолк. Похоже, он вздохнул. — Я думаю, Тиш знает, что мы смеялись над её старушечьим увлечением сухоцветами, вот и мстит нам.
«Меня ненавидят. Н... но почему?!»
Не имея ни малейшего понятия о причинах, она задрожала от изумления. Папки, которые она держала, с шелестом посыпались на пол. А разговор в классе всё продолжался...
* * *
— Кажется, сейчас был какой-то звук? — Килиланшело поднял голову и посмотрел на дверь...
— Показалось. — ... но Комикрон, положив подбородок на стол, лишь угрюмо покачал головой. — И вообще, я считаю именно так.
— Думаешь?.. Кстати, это ведь ты, Комикрон, без спроса выбросил те сухоцветы, которыми Тиш на прошлой неделе украсила класс? — сказав это, Килиланшело спрыгнул со стола, на котором сидел. Он виновато улыбнулся и добавил. — Хотя, если честно, я тоже подумал, что это какое-то старушечье хобби... А?— он снова посмотрел на дверь. — Сейчас... не было стука в дверь? Такого... *бум*...
— Я же сказал, показалось. И вообще, говори помедленнее. После того удара Тиш у меня такое чувство, будто череп сместился. Голова гудит. Нос-то сросся, но...
— Вот это было удивительно, как он зажил. Ни у кого другого так бы не получилось. Тиш с виду такая хрупкая, но откуда в ней столько силы?
Килиланшело всё ещё косился на дверь, но, поскольку больше ничего не было слышно, отвернулся.
Комикрон безвольно распластался на столе. Похоже, удар и вправду был серьёзным. А может, травма была скорее психологической — ведь сама рана должна была быть полностью исцелена магией. В таких делах магия Комикрона была непревзойдённой. Именно поэтому он и учился в этом классе.
Глядя на ссутулившуюся спину в белом халате, Килиланшело почесал затылок.
— Кстати, о чём мы вообще говорили?
— Как о чём?! — с грохотом ударив по столу, вскричал Хартия. — Чтобы противостоять тирании Тиш, мы должны объединиться! Если мы и дальше будем молча сносить эти жестокие репрессии, мы просто не выживем!
— Верно, верно! Возомнила о себе эта девка, только потому что у неё волосы и ноги чуть длиннее! — это был уже Комикрон. — Наверное, считает себя какой-то Богиней! Я знаю! На прошлых выходных она втихаря в одиночку ела картошку у себя в комнате и пу... пу...
Вдруг...
*Скре-е-е-е-е-е-е...*
Со стороны двери донёсся скрежещущий звук. На мгновение воцарилась тишина. Но на этот раз Килиланшело был уверен, что ему не послышалось. Кто-то — если такое вообще возможно — царапал дверь ногтями.