Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба
Хартия поднял руку ещё немного выше — на ту высоту, которой мог бы достать Кэй, встав на спинку стула. И его пальцы коснулись потолка.
— ?..
Он надавил чуть сильнее, и потолочная плитка поддалась вверх. Словно потайная дверца, хотя, скорее всего, доска просто рассохлась от старости.
Вытянувшись ещё, он увидел, что на чердаке спрятана какая-то коробка. Он достал её. Старый деревянный ящик, ничего особенного. Он уже было хотел открыть крышку, но пальцы замерли в нерешительности. Пожав плечами, он вернул ящик на место. Спустившись со стула, он задвинул его под стол и направился к выходу.
И тут... дверь открылась, и на пороге появилась Линда.
— О? — она опешила, переводя взгляд с него на Кэя. Не понимая, что происходит, с недоумением спросила. — Что случилось? — она подошла к сыну, лежащему на кровати, и прошептала это.
— А, я услышал шум... — рапортовал Хартия об увиденном. — Пришёл, а Кэй, похоже, упал и лежал без сознания. Вот я и уложил его.
— Ох... Он не ранен? — простонала Линда.
— Не думаю, скорее всего всё обошлось... но он без сознания, потому, может, стоит показаться врачу.
В Башне подобные случаи потери сознания случались с завидной регулярностью, ведь все учащиеся обязаны проходить боевую подготовку. Особенно при ударе головой по одному виду не скажешь, опасно это или нет. Обычно всё обходилось, но один раз из нескольких всё неизбежно заканчивалось смертью.
«Травмы головы — дело такое.» — отстранённо подумал Хартия.
— Простите, я, пожалуй, вернусь к себе в комнату. — глядя на её растерянное лицо, он почувствовал горечь в горле и сказал.
— А?
— В-в общем, до встречи. — он быстро махнул рукой и проскользнул мимо неё. Выйдя из коридора, словно спасаясь бегством, Хартия беззвучно вздохнул. — Ну что я творю, а?.. Совсем на меня не похоже!
* * *
— ...Что-то Кэй задерживается. — у каменного монумента пробормотал мальчик.
В лесу одиноко возвышался цилиндрический столб. Увитый плющом и поросший мхом, на первый взгляд он мог показаться обломком гигантского дерева. Но если присмотреться, можно было разглядеть основание. Массивный фундамент — непостижимо, какая же сила смогла доставить такой огромный камень в этот горный лес — безмолвно нёс на себе собственный вес.
— Я же говорил, он соврал.
У монумента был не один мальчик. Трое, каждый по-своему убивая время, переговаривались.
— Это и так понятно. Разве такое может быть правдой? Какой-то там маджин Чёрный Тигр.
— Да знаю я. Поэтому мы и хотели посмотреть, с какой рожей он притащит свою якобы отцовскую реликвию.
— Надо было идти за ним. Он точно сбежал.
— Точно. Сбежал. Прямо как его папаша.
— А? Его отец же умер, разве нет? Поэтому и реликвия?
— Чего, не знаешь? Его папаша, говорят, сбежал, бросив мамку. Мой отец так говаривал.
— Что, тогда эта реликвия...
— Судачат, это его мамка врёт. А Кэй, хоть и знает, притворяется, что нет.
— Ого. Ну, если придёт, так ему в лицо и козырнем.
— Не придёт он. Драпу дал. — один из мальчиков пнул ком земли, который ударился о монумент.
Видимо, эта затея ему понравилась, и остальные тоже поднялись и начали швырять в монумент камни и корни деревьев. Впрочем, это ничего не давало и было не особо интересно. Как и следовало ожидать, они быстро потеряли к этому интерес и переключились на другие темы. О недавней стычке с наглым Бикки и его шайкой за территорию. О том, что Адамс наконец-то огородил томатное поле, которое было их охотничьими угодьями. О том, что староста, похоже, скоро передаст дела сыну. А этот дурак-сынок постоянно твердит, что бесполезную деревенскую школу надо снести, а детям лучше учиться работать в поле...
— ... А? — один из детей удивлённо воскликнул. Он огляделся и спросил остальных. — Вы ничего не слышали?
— Мм?.. Чего?
— Ну, там... э-э, «ты, что-то там»...
— Какое «ты»?
— Про силу что-то... вот!
Одновременно с тем, как он указал пальцем, все трое посмотрели в указанном направлении. И все трое услышали голос того, что парило в небесах.
— «Ты желаешь силы?..»
* * *
Никак не удавалось успокоиться.
Даже мягкость кровати, обволакивающей спину, казалась чуждой. Хартия смотрел в потолок. Всё, что он делал, вызывало у него раздражение. Эта досада была отчётливо неприятной. По сути, ничего не произошло, но складывалось чувство, что всё идёт наперекосяк.
«...»
В голову ничего не приходило. Он молча предавался мыслям о пустоте времени, где никто его не потревожит. Так же, как когда осознаёшь скуку повседневности — это тоже лишь часть несчастья.
За окном стояла ночь. За стеклом, в темноте, ярко сияла луна. Хартия медленно поднялся и безвольно прижался лбом к холодному стеклу. Омытый лунным светом ночной пейзаж деревни был неподвижен и полон чернильной прозрачности. Место, где устроил привал Хартия — по натуре обыкновенная тихая деревушка. За последние несколько дней он прочувствовал это до глубины души. Взгляд затуманился — он прикрыл глаза и прислушался. Донеслись звуки, которых не могло быть. Не слуховые галлюцинации, а звуки из памяти.
«... Стук. Нет, сначала шаги. Пытается красться, а его всё равно отлично слышно. Комикрон всегда был таким неосторожным. — да, по шагам сразу понятно, что по коридору идёт он. А потом стук. — Неужели он думает, что я сплю? От такого стука и мёртвый подскочит. И он ещё думает, что Арнелиус этого не слышит. Какая наивность...»
— Нельзя ли потише?! — нахмурившись, крикнул мальчишка с косичками, выглядывая из-за полуоткрытой двери.
Хартия понятия не имела, что именно в его поведении так его разозлило, но он точно не топал.
— Это кто ещё шумит. — прошептал Хартия.
В комнату вошёл Комикрон. Эту комнату в общежитии они делили вдвоём. Впрочем, жаловаться не приходилось — некоторым приходилось ютиться и вчетвером. Комикрон, одетый в странное сочетание мантии и белого халата поверх неё, приложил палец к губам, призывая к тишине.
— Говорю же, тише. Слушай, я договорился с Маком из патруля. Он сказал, что сможет нас прикрыть с девяти до трёх.
— Хм-м?
— В общем, состав такой: я, ты, Баккен и «Голая Рука», Лип, Дороти и Изабелла. Времени уже нет, давай быстрее собирайся...
— Что? — Хартия переспросил. — А Килиланшело?
— Он в последнее время какой-то нелюдимый. Помнишь, сегодня на лекции по теории структур не смог ответить на вопрос преподавателя и совсем сник? Сказал, что пойдёт на дополнительные занятия по этой теме.
— ... Вот как.
— Да неважно, нам нужно торопиться, иначе опоздаем! Хорошо, что Баккен смог достать повозку. Сольный концерт Си Контимы бывает всего несколько раз в год, и если мы упустим этот шанс... Чего ты застыл, пока я тут распинаюсь?
— ... — слова Комикрона доносились до него словно звон далёкого колокола. Хартия с трудом разлепила пересохшие губы. — Я, пожалуй, останусь сегодня.
— ...А? — после долгой паузы переспросил Комикрон.
— Да. — он повернулся к нему и повторил. — Что-то нет настроения. К тому же, похоже, Арнелиус с меня глаз не сводит..
— Да плевать на этого дурака, возомнившего себя старостой.
— ...Может, и так. — он уклонился от прямого ответа и медленно опустился на кровать. Наблюдая за сборами Комикрона, которые, впрочем, мало чем отличались от переодевания в домашнюю одежду, он вздохнул. — Ты знаешь, почему Килиланшело стал таким нелюдимым?
— Нет?..
— ... Ясненько. — в итоге спешивший Комикрон не стал его больше уговаривать и вышел из комнаты. Хартия подошел к окну и, прижавшись лбом к стеклу, посмотрел на улицу. В темноте заднего двора мелькнуло несколько крадущихся фигур. Он слово выпустил воздух из рта. и вздох его чуть ли не превратился в усталый стон. — Дополнительные занятия, да? Может, и мне заглянуть... — но силы на что-либо совсем пропали. Потому и приходилось лишь глазками лупать, да вздыхать томно. — Вообще, никто ничего не понимает... А? — бессмысленно вглядываясь в ночную тьму, Хартия вдруг моргнул, заметив движение.
«... Кэй?»
Различить было трудно, но, кажется, парень приметил сына хозяйки постоялого двора. Он быстрым шагом удалялся прочь. В такой час на прогулку не выходят, да и вид у него очень спешный. Впрочем, опознать его мешала не только тусклая луна... На голове у юноши держалась чёрная маска, полностью скрывавшая лицо.
* * *
По ночному небу рассекали чёрные крылья. Не похожие ни на птичьи, ни на крылья летучей мыши. Они не махали, а плавно скользили над лесом.
— «Хм-м-м. — пробормотало оно в пустоту. — Не ожидал, что мне так сразу откажут... Может, формулировка устарела? 'Ты желаешь силы'? — ну, это классика, ничего не попишешь. Мог бы мой Создатель и придумать что-нибудь поизящнее. Хотя едва ли я смог бы полностью исполнить его волю.»
Говорить без необходимости было бессмысленно — по крайней мере, для этих крыльев. Монологи — удел бесполезных созданий. Если бы исправный инструмент позволил себе такое, это сочли бы поломкой. Но... Крылья передумали. Инструмент без хозяина — просто мусор. В самом прямом смысле. Это хуже, чем поломанная вещь.
— «И всё же ради мира во всём мире мне нужно поскорее найти нового хозяина... Впрочем, сначала надо вернуть части Б и В. Куда они подевались, пока я спало сто пятьдесят лет? Если кто-то использует их в разбалансированном состоянии, будут большие проблемы. — продолжая свой долгий монолог, оно остановилось над определённой точкой в лесу. Внизу, в лунном свете, стоял замшелый каменный монумент. — Могила предшественника, значит. 'Здесь покоится великий воин Чёрный Тигр'... Опаньки? — заметив нечто странное, оно ошеломлённо замерло. — Почему здесь валяются мёртвые животные?»
На земле вокруг монумента лежали тела трёх человеческих детей.
* * *
— Убийство?
Когда Хартия, собравшись в дорогу, спустился вниз, его встретило это ошеломляющее слово. А также испуганное лицо женщины, его произнесшей.
— Именно... — Линда произнесла это дрожащим голосом. Она зябко поёжилась, словно от настоящего холода. — Вчера вечером дети из деревни пошли играть и не вернулись, поднялся переполох... Мужчины всю ночь прочёсывали горы, а на рассвете их нашли... мёртвыми.
— Вот что, оказывается, произошло? — Хартия удивился и машинально переспросил о несущественном. Он совершенно не заметил никакой суматохи. Еему казалось, что ночь прошла тихо. Хотя, возможно, он просто рано заснул и проспал основной шум. А может, из-за привычной обстановки в Башне у него выработался иммунитет к подобным волнениям.