Глава о скорби: Тоска сверхчеловка

Тёмный переулок. Он зажат между двумя стенами и смотрит в небо. Небо алое. Не закатное, а просто алое. Удушливо-жаркий алый цвет. Голова не опускается, словно её вывернули назад. Возможно, он лежал. Он смотрит в небо.

— Ты удивлён? Что я говорю с тобой в такой форме...

«Чему тут удивляться? И чей это голос? Неизвестно. Даже предположить не могу. Голос не вызывает в памяти ни одного лица, не пробуждает ни мыслей, ни чувств.»

— Это необходимо. Очень необходимо. — в голосе не было никаких эмоций, но чувствовалась отчаянная спешка. Словно говорящая задыхалась, произнося эти яростные слова. Медленные, но яростные слова. — Меня обманывают. Мне наверняка причинят боль. Приди и защити меня. Приди сюда.

«Алый. — эта мысль вспыхнула без всякого предупреждения. — Алый цвет неба. 'Цвет' этого голоса. Безумно клубящийся алый. Он застилал и заполнял небо, но не мог опуститься на землю. Алый голос.»

— Я здесь. Очень... близко к тебе. Очень...

«Жаркий алый. Алое лето. Жаркое лето. Цвет неба, клубясь, расширялся и начал плавить землю. Впервые вязкое ощущение коснулось лодыжек. А затем — шеи. Оглядеться не мог, но стены, зажимавшие, тоже плавились. Они тоже окрашивались в алый.»

— Я с огромным трудом добралась сюда. Но я не могу встретиться с тобой. Только если ты сам не придёшь ко мне... потому что таков миропорядок.

Погребённый в плавящемся мире, он протягивает руку.

«Куда? Ухватиться не за что. Всё плавится и тонет. Душный воздух. А под землёй — леденящий холод.»

— Приди... ко мне. Очень близко... очень...

Голос накрывает его. Рот запечатан. Ответить невозможно. Подбородка больше нет. Глаза не видят. Больно. Так, будто сдирают кожу. Погружаясь в небытие, разрываемый на части, он видит свет во тьме...

«?..»

Пробуждение было тихим. Он открыл глаза, снова закрыл и опять открыл. На веках чувствовался пот. Он высунул руку из-под одеяла и вытер лицо. Он не помнил, чтобы когда-либо так потел во сне. Сердцебиение... было настолько спокойным, что он даже заподозрил, не застыло ли его тело. Но он был ужасно уставшим. Сонливости не было и в помине, однако всё тело пропитала усталость.

— Что это было?.. — тихо простонал Килиланшело, не вставая с кровати.

Свет полной луны, проникавший в окно, безмолвно окрашивал его в белый цвет.

* * *

Ответить на вопрос, кем была Мария Фвон, было просто. Одной из сильнейших магов Башни Клыка, оплота континентальной тёмной магии. Кто угодно ответил бы так — даже если бы спросили её саму. Да. Если бы её спросили, она бы ответила без колебаний.

Шагая по безликому коридору Башни, который, казалось, не менялся с незапамятных времён, она вдруг заметила идущего навстречу юношу. Лет пятнадцати? Похоже, он о чём-то размышлял, скрестив руки на груди. Лицо этого юноши казалось Марии смутно знакомо. Короткие чёрные волосы — в соответствии с уставом — невинное выражение лица. Но облачён он был в чёрную мантию, которую дозволялось носить лишь магам высшего ранга. Юноша, то ли заметив её, то ли нет, прошёл мимо, бормоча что-то себе под нос — даже не поздоровавшись с ней.

«... Может, стоит сделать ему выговор?»

На мгновение она засомневалась. Даже остановилась и через плечо посмотрела на удаляющуюся спину юноши. Но в итоге, пожав плечами, она вновь повернулась вперёд и решила продолжить свой путь. Её мантия мягко зашелестела.

Ходьба доставляла ей удовольствие. Будь то прогулка по благоухающему весеннему лесу или по этому коридору, где шаги гулко отдавались, словно стук судебного пристава. Бесцельно гулять приятнее всего. Когда же цель имелась, всё зависело от неё. Сейчас... что ж, настроение было сносным. Хотя организацию Башни никак нельзя назвать простой и надёжной, само здание имело донельзя деловую структуру. Здесь не было ни собора, где собирались бы все маги, ни потайных комнат, скрывающих от чужих ушей и глаз. Прямые коридоры. Ряды дверей. На каждой двери — табличка. Мария мельком взглянула на ближайшую дверь. «Мужской туалет». Ей было не туда.

Она прошла дальше по коридору и остановилась перед одной из дверей. Дверь в небольшой кабинет. На табличке было написано лишь одно имя: учитель Чайлдмен Паудерфилд. На крючке рядом с дверью висела табличка «На месте». Снова сжав руку в кулак, она несколько раз легонько постучала.

— Войдите. — резкий и короткий ответ.

Она молча открыла дверь.

В Башне было много кабинетов, но все они как на подбор одинаковы — одинаково тесные и тёмные. Если их строили с целью подавлять учеников, то замысел удался. Если же архитектор этой Башни хоть сколько-нибудь заботился об удобстве занятых учителей (подумала она с досадой), то он, мягко говоря, бездарно справился с работой.

Хотелось бы назвать это место похожим на кабинет учёного, что придало бы ему толику изящества, но на деле это была просто комната, загромождённая огромным количеством книг и стеллажей. Между ними и сидел тот мужчина. Окно за его спиной было не столько маленьким, сколько утопленным в толстой стене, так что, пока солнце не окажется в зените, достаточного света от него не дождёшься. И действительно, мужчина, хоть за двором ещё утро, создал под потолком магический светильник. Белый свет, исходящий от шара, освещал его. Высокий мужчина с холодным взглядом. Он отрастил нездорово длинные волосы и собирал их сзади в хвост.

Мужчина, казалось, был слегка удивлён. Его глаза чуть расширились, и он заговорил:

— Учитель Мария... Фвон?

— Да.

Кивать в ответ на собственное имя не в её правилах — одним словом, глупо. Имя есть имя. Оно не может быть правильным или неправильным. Мария Фвон — это её имя, и в этой Башне не было никого, кто мог бы его перепутать. И то же самое касалось... имени мужчины перед ней.

— Учитель Чайлдмен. — Мария назвала имя человека, который по силе не уступал ей.

— Вы пришли лично... Что-то случилось? — мужчина — вероятно, из уважения к равному по рангу магу — тут же встал.

— А разве я не могу прийти просто так? — ответив, Мария пожала плечами. Она оглядела комнату, стараясь сохранить дистанцию между ними.

«Хоть бы он смутился. — промелькнула мысль. — Но ничего не поделаешь.

— Я только что столкнулась с вашим учеником. — вернув взгляд к нему, она постаралась придать лицу твёрдое выражение. — Как его... Килиланшело.

— Да. — он снова ответил на имя.

«Он что, нарочно издевается надо мной?» — на мгновение заподозрила Мария. Но... — Я слишком много думаю...» — она мысленно вздохнула и покачала головой.

— Я ему не нравлюсь, да?

— ... Не знаю. Он едва ли с вами знаком. Почему вы так решили?

— Он проигнорировал меня, когда мы столкнулись в коридоре. Нет... это просто шутка. Не обращайте внимания. — она поспешно исправилась.

«Сказала глупость.» — мысленно выругалась она, стараясь не выдать себя.

— Давайте начистоту. Ваша ученица...

— Азалия? — переспросил Чайлдмен, пока она медлила.

— ... Как вы догадались? — Мария моргнула.

— Если кто и умудряется что-то натворить у меня за спиной, то это обычно она. — ответил он совершенно невозмутимым тоном.

Были ли это просто слова, или он всё знал и притворялся — проверить невозможно.

— Да. Именно она. — Мария, подавив горькую усмешку, продолжила.

— Что она сделала?

— Похоже, поссорилась с моими ученицами, Илгит и Изабеллой, в раздевалке.

— И чем всё закончилось?

Он смотрел на неё без малейшего удивления, словно это было в порядке вещей. Таким тоном обычно говорят, что почесали бы щеку, если бы она зачесалась. Возможно, стоило бы разозлиться. Она это понимала, но всё, что Мария смогла изобразить на лице — это улыбку.

— Когда их обнаружили, головы у них торчали из шкафчиков.

— ... что? — выражение лица Чайлдмена впервые изменилось — он удивлённо вскинул брови.

— Их нашли без сознания, с головами, засунутыми в шкафчики. — испытывая некоторое удовлетворение от того, что смогла поставить его в тупик, Мария пожала плечами и повторила.

— Ясно. — услышав факты, он, казалось, уже потерял интерес к известию. Прикрыв нижнюю Часть Bезэмоционального лица рукой, он скорее восхищённо хмыкнул. — ... Она всё больше превращается в монстра.

— Справиться с ними двумя, и при этом... почти не причинив вреда.

— Есть хоть какие-то травмы? — Чайлдмен спросил, то ли из вежливости, то ли из беспокойства.

— Царапины. — Мария горько усмехнулась. — В лазарете они, конечно, подняли шум. Но, боюсь, скоро шум станет куда громче.

— Исполнительный комитет... — тихо пробормотал он.

Драки и дуэли между учениками разных классов запрещены. Более того, это было одно из самых строгих табу в Башне.

— Да. Если они поднимут шум, будут проблемы...

— ? — Чайлдмен вопросительно посмотрел на неё — это был не столько вопрос, сколько желание получить подтверждение.

«Он догадывался.» — Мария кивнула.

— ... Я заставлю их замолчать. Сама.

— Зачем?

— Как зачем? Наши интересы совпадают. — она хихикнула и продолжила. — Ведь меня тоже могут обвинить в плохом надзоре за учениками. Почему Исполнительный комитет так любит устраивать молодым учителям классическую «порку»?

— Потому что они гораздо компетентнее, чем мы думаем.

— Думаете?

— Недооценивать их — не лучшая стратегия, учитель Мария. — этот нелюдимый мужчина произнёс это элегантно, словно декламируя стихи. Он встряхнулся, будто отряхиваясь, и повернулся к ней. — Вы — одна из сильнейших магов на континенте. Но вы одиночка. Вам не победить организацию.

— Одиночка... в смысле, одна?

— Нет. В смысле, вы — не организация. Даже миллион человек, если они не являются организацией, не смогут одолеть организацию.

— И в этом причина вашей верности Исполнительному комитету?

— ... — он не ответил. Наверное, потому что знал — ложь ему не даётся.

— В общем, это всё, что я хотела сказать. — Мария фыркнула. — Проблем нет, так что не беспокойтесь. Я бы хотела сохранить наши отношения такими, какие они есть.

— Я тоже, учитель Мария. — безэмоционально ответил он, слегка отведя взгляд.

Она немного помедлила и решилась заговорить.

«Впрочем, раз уж решила, то без разницы.»

— ... Хотела бы кое-что спросить, учитель Чайлдмен.

— Что такое?

Он не выказал ни малейшего напряжения. Словно ему нечего было скрывать, что бы она ни спросила. Хотя, конечно, он так не думал.