Глава о непостоянстве: Шёпот ангела

Летиция любила утро. Не то чтобы по какой-то особой причине. Просто щебет птиц на рассвете и таинство утра, что в мгновение ока заливало всё белым светом, дарили ей неиссякаемое удивление, сколько бы раз она это ни переживала. И неважно, было ли это внезапное пробуждение на рассвете или хмурый конец бессонной ночи — сама атмосфера утра оставалась неизменной.

Несколько лет назад она получила собственную комнату в общежитии. Глядя на косые лучи света из выходящего на юг окна, она поднялась с кровати. Любовь к утру, увы, не гарантировала лёгкого пробуждения, но так или иначе, Летиция заставила себя выползти из постели. Вялыми пальцами она откинула растрёпанные волосы и выглянула в окно. Привычный вид на задний двор Башни. Окружённая высоким забором Башня Клыка, в лучшем случае, походила на тюрьму — так она думала. А в худшем — являлась оплотом тёмной магии на континенте, закрытым обществом, которое мир, возможно, считал сборищем дьяволопоклонников.

«Против судьбы не попрёшь, как ни крути. От таких предрассудков не избавиться. Наверное, никогда. До тех пор, пока тёмные маги остаются магами, владеющими магией, а те, кто магами не является, владеть ей не могут. Пока существует этот порядок. — тихо зевнув, она почувствовала, как на глазах, всё ещё сопротивлявшихся пробуждению, выступили слёзы. Она потянулась, приводя тело в тонус. Она опустила взгляд на свою просторную ночную рубашку и пробормотала себе под нос. — ... Кажется, я становлюсь всё более распущенной. — она невольно горько усмехнулась. — Раньше, кажется, я вставала гораздо легче. С вечера готовила одежду, а если было настроение, то и обед с собой собирала. Что же изменилось? Наверное, такова жизнь. Больше не хочется заставлять себя делать кривые сэндвичи. И какой смысл приходить в пустой класс, где только скука смертная? Да и завтракать я перестала. И дело тут, пожалуй, не во взрослении. А в том... Что я начала понимать, что мне по силам, а что нет. Хотя, возможно, понимание коснулось в основном второго.»

Бормоча что-то себе под нос, она нащупала кончиками пальцев тапочки и направилась к письменному столу.

На книжной полке примостилась искусная резьба, изображавшая ангелов, которые, взявшись за руки, расправили крылья. Вот только у одного из них лицо было обезображено большим шрамом. Словно поздоровавшись с ангелом, она опёрлась локтями о прибранный стол. Сцепив пальцы под подбородком, склонила на них голову. Летиция вздохнула, упорно пытаясь прогнать сонливость.

Так начинался ещё один обычный день её жизни в Башне — жизни, что длилась уже около десяти лет. И если ничего не случится, то и дальше будет тянуться эта нескончаемая череда одинаковых дней. Сейчас она с час будет сидеть в прострации, потом умоется, почистит зубы. Приведёт в порядок волосы, переоденется, мысленно пробежится по списку дел: что не сделала вчера, что нужно сделать сегодня, а что — непременно сегодня. Закончив с этим, она выйдет из комнаты.

Это не было сложной задачей, испытанию подвергалось лишь её терпение. Терпение к бесконечным повторам одного и того же. Панацея от этой муки проста.

«Да... для начала нужно умыться.»

Кажется, раньше она даже в умывальную не выходила, не переодевшись как следует. Она неторопливо встала, всё ещё в ночной рубашке, и решила накинуть кофту — в надежде, что та станет чёткой границей между идеалом и реальностью. Умывальная и ванная были общими, но в такой час все ещё спали. Так что можно бы идти в чём угодно. Проблема в том, что по пути в умывальную нужно пересечь коридор, ведущий к выходу из общежития. Иногда входная дверь оставалась открытой, и мимо мог пройти какой-нибудь студент, собравшийся на пробежку.

Накинув кофту на плечи и взяв умывальные принадлежности, она открыла дверь. Шлёпанье тонких тапочек, казалось, странно гулко отдавалось в тишине. Как и ожидалось, в общежитии было тихо, никто ещё не проснулся. Единственным достоинством этого старого здания являлась его прочность, но и тут на стенах повсюду проступали тёмные, похожие на тени, пятна, а на потолке в самых неожиданных местах порой можно было обнаружить «звёзды» — то есть дыры, через которые протекала крыша.

«Статус и традиции. Наверное, так они и выглядят.» — с такими мыслями она спустилась по лестнице.

Вестибюля у входа не было — сразу начинался коридор. Его требовалось пересечь, чтобы попасть в умывальную или ванную, но и этим утром входная дверь оказалась открыта. Примерно раз в три дня. Похоже, на первом этаже жила группа девушек, сделавших утреннюю пробежку своей привычкой, и они часто забывали закрывать за собой дверь. Староста общежития, вроде как, несколько раз делал им замечание, и сами они, вероятно, не были против исправиться, но так или иначе, пока это не давало результатов. Всё равно ключи у каждой комнаты, а на входной двери замка нет, вот они, видимо, и выбегали, оставляя её нараспашку.

Вздохнув, Летиция направилась к выходу, чтобы закрыть дверь. И тут её взгляд упал на общий почтовый ящик слева, и она замерла. Это был даже не ящик, а скорее стеллаж с ячейками. На деревянной крышке её ячейки мерцали её имя и номер комнаты. Важные документы всегда вручали лично, потому сюда попадали только малозначительные листовки или нерегулярно выпускаемая студенческая газета. Поэтому никаких замков на ячейках не висело. Из-под крышки её выглядывала какая-то жёлтая полоска.

Она дотронулась. Это была лента.

— ?..

Нахмурившись, она открыла крышку и... вместе с какими-то листовками и маленькой паутинкой обнаружила там аккуратно упакованную и перевязанную лентой квадратную коробочку.

* * *

В Башне Летицию знали как одного из лучших магов. Можно даже сказать, знали её очень хорошо.

Конечно, в знаменитых магах недостатка не было — на то она и Башня Клыка, оплот тёмной магии континента. Даже если не брать в расчёт преподавателей, которые все как на подбор не от мира сего, хватало и других: Дьявольская ведьма Азалия, чей секрет заключался во владении даже белой магией; Суэйн из класса Уолла, о котором говорили, что лучшего убийцу не найти; Иксхела Сильфорт из класса Чантри, прославившаяся своей смелой теорией построения магии. А если судить объективно, то никто не стал бы отрицать, что лучшим из лучших был Форте из класса Чайлдмена.

Летиция. У неё не нет особой роли. Ни особых навыков, ни выдающихся достижений. И всё же её уважал каждый. Свою известность она заслужила как чистый боец.

«Вот, например...» — Килиланшело, прислонившись к стене зала телесных практик — крытой тренировочной площадки Башни — рассеянно наблюдал за ней. В свободной спортивной одежде, не растрепав даже длинных волос, она противостояла двоим юношам.

Она застыла в старомодной, не слишком практичной стойке, слегка вытянув руки по диагонали вниз и пристально глядя на противников. Спокойный профиль. Лёгкий, лишённый силы и внимания взгляд, будто она разглядывала абстрактную картину в галерее. Но этот взгляд чётко держал врагов в поле зрения. Прямая линия. Во многих смыслах она была именно такой — прямой. Длинные, блестящие тёмные волосы. Стройная фигура. Не только внешность, но и вся её сила. Прямая линия из одной точки в другую. Линия, что никогда не прерывается. Она пронзает всё на своём пути.

Напротив неё с напряжёнными лицами стояли двое. Оба в одинаковой спортивной форме, оба в боевой готовности. Рыжеволосый парень чуть присел, готовясь к захвату. Его веснушчатое лицо было непривычно суровым, а корпус сбалансирован так, чтобы можно было как броситься вперёд, так и отпрыгнуть. До Летиции было около двух метров — дистанция, которую можно сократить одним рывком.

Второй держался позади, но ненамного дальше. Он теребил косичку левой рукой, выжидая момент. Был ли у них план, или они просто хотели сделать вид, что он есть — сложно сказать. Но что бы они ни предприняли...

«Хартии и Комикрону вдвоём с ней не совладать.» — пробормотал Килиланшело со вздохом.

В следующее мгновение...

*Дан!* — раздался звук удара ноги о пол.

Почти одновременно, но всё же два разных топота.

Первым ринулся Хартия — рыжеволосый. Обходя его сбоку, сорвался с места и Комикрон. Хартия пригнулся ещё ниже, явно нацелившись на захват. Летиция рефлекторно отпрыгнула назад. Но... наблюдавший со стороны Килиланшело видел, что Хартия намеренно сбавил скорость. Он был немного медленнее. Комикрон, обходивший его, двигался даже быстрее. Он тоже растопырил пальцы, готовясь схватить противницу.

Отступление Летиции было совершенно естественным — так поступил бы любой. Прыгать в сторону — слишком рискованно. Но в этом случае её уже нагонял Комикрон, заходивший с фланга. Иными словами, если скорость отступления Летиции будет ниже, чем у Хартии, он её схватит. Если выше — её схватит Комикрон. Даже Летиция, несмотря на всё, уступала им в физической силе и весе, пусть они и были младше. Попадись она одному, как тут же подоспел бы второй. Обездвиженная, она бы проиграла. Так должно было быть.

— ?!..

Килиланшело заметил, как на лице Комикрона промелькнуло удивление — видимо, он почувствовал неладное. И в тот же миг это выражение исчезло.

Летиция сбила его с ног — её скорость отступления оказалась выше, чем у Комикрона. Схватив его одной рукой за плечо и не прерывая прыжка назад, она резко присела, словно скручиваясь. Комикрон, сам пригнувшийся для захвата, не смог сопротивляться и, вращаясь, был с силой брошен на пол. А затем... К тому времени, как Хартия её настиг — хоть это и заняло долю секунды — Летиция уже перешла к следующему действию. Навстречу бросившемуся рыжеволосому парню она на мгновение замерла и протянула левую руку. Словно предлагая себя схватить.

— Кх?!

Встревоженный Хартия отреагировал вполне естественно — так же рефлекторно, как и Летиция. Он попытался отпрыгнуть назад. Но когда на полной скорости пытаешься рвануть назад, в дело, разумеется, вступает инерция. Силы уравновесились, и его тело на миг замерло.

Килиланшело увидел, как лицо Хартии исказилось от муки, словно он уже предвидел, что произойдёт. Глаза расширились, зубы стиснулись, он даже забыл закричать...

*Здан!*

Правый кулак Летиции вонзился ему в живот. Пронизывающий удар вывернул внутренности. Словно срубленное дерево, он медленно повалился на пол зала, покрытый композитными плитами.

Наступила тишина. И эта тишина была доказательством. Летиция. Тёмный маг, чья сила была неоспоримой и чистой. Такова она во всей красе. Слегка сбившееся дыхание Летиция быстро приводила в порядок, молча утирая пот. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут же закрыла. Килиланшело интуитивно догадался: она чуть не спросила: «И что это вы такое творите?». Не сказала, потому что это прозвучало бы как нравоучение, не иначе. А нравоучений она избегала по причине...

Дверь открылась, и в проёме показался высокий мужчина. Длинные волосы собраны сзади в хвост, лицо строгое — Форте собственной персоной. Он молча окинул взглядом зал и вошёл. Судя по мантии, он пришёл не на тренировку. Летиция, словно не замечая его, повернулась к нему спиной и глубоко вздохнула. Форте прошёл мимо неё, бросил по взгляду на Хартию и Комикрона, которые так и лежали на полу, подёргиваясь и не в силах издать ни звука, и... подойдя к прислонившемуся к стене Килиланшело, спросил: