Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник»
— Эй, Килиланшело, подожди... — голос сестры, прозвучавший откуда-то извне, стал последним, что он услышал перед тем, как всё исчезло.
Остались лишь ощущения.
— Я сокрушаю... — дрогнули губы Килиланшело.
«Сплести структуру, развернуть и воплотить.»
— Я сокрушаю извечную тишь!
Взрыв, казалось, охватил всё здание. Рёв взрыва, крушащего пространство, безжалостно швырял всё вокруг. Пошатнувшийся порядок исказил мироздание, разрывая в клочья комнату, пол, здание — всё. В этом всепоглощающем вихре разрушения, из которого ничто не могло укрыться, даже окутавшая всё тьма, казалось, разорвалась на клочки. И сквозь этот хаос мог двигаться лишь он — тот, кто стёр себя.
Ему показалось, что он на мгновение увидел фигуру врага. Этого было достаточно. Он оттолкнулся от пола — или того, что им было — и скользнул вперёд. И затем...
В тот краткий миг, пока он, высоко взмыв, падал вместе с обломками, он вонзил кулак в цель. По особому чувству в кулаке он понял — удар вышел смертельным. И тогда он отключил и это чувство...
* * *
— !..
Возвращение в собственное тело, в материальный мир, заняло всего мгновение. Азалия резко открыла глаза, лёжа на спине в кровати. Находясь в духовном теле, она была лишена всех тактильных ощущений, включая боль. Однако удары ощущались с удвоенной силой.
Управлять своим духовным телом, отделив его от физического — чрезвычайно сложная техника белой магии. Но то ли из-за врождённой предрасположенности, то ли из-за чего-то ещё, она освоила её самостоятельно. Впрочем, вокруг неё всё равно не было никого, кто мог бы её этому научить, потому выбора у неё не было.
В форме духовного тела гравитация и расстояние теряли всякий смысл. Можно колдовать даже без заклинаний. Говорили, что самые могущественные маги могли в таком состоянии даже в некоторой степени возвращаться назад во времени, но у Азалии никогда не имелось сил на создание столь сложных структур, да она к этому и не стремилась. Слишком долгое пребывание в духовном теле приводило к быстрой деградации физического мышления и в конечном счёте могло привести к необратимым изменениям.
— ... Не самая приятная перспектива. — пробормотала она.
Всё, на что она была способна — это подглядывать, частично материализовываться и устраивать мелкие пакости. Но этого было вполне достаточно. Для небольшой шалости — более чем. Но...
«...»
— ...Я проиграла? — приподнявшись на пыльной кровати, Азалия коснулась живота. Боли не было, но... — Я... этому мальчишке?
Она не могла в это поверить. На тренировках её младший брат и близко не мог с ней сравниться, но в тот миг он играючи одолел её.
«Невозможно. Просто невозможно, но... Придётся признать...»
Вероятно, сколько бы она ни пыталась, результат был бы тем же. При тех же условиях — то есть, будь его намерение убить её настоящим — она бы неминуемо проиграла.
— ... что всё это значит? В этом есть какой-то смысл? Есть ли... — её голос дрожал, она затаила дыхание, и лишь капельки холодного пота выступили на коже.
Она ещё долго оставалась неподвижной.
* * *
Сидя на руинах до основания разрушенного дома, Килиланшело просто переваривал усталость. Весь в порезах от острых щепок, он обыскал все завалы, но так и не сыскал Азалию. Более того, исчез и тот, с кем он сражался. Но если противнику удалось сбежать из такого хаоса, это уже за гранью человеческих возможностей. Если же мелькнувший образ Азалии был реальным, то странно, что её тела нигде нет.
Размышляя об этом, он начал подумывать, что случившееся в приюте — не более чем иллюзия.
— И как это понимать... — тяжело вздохнув, он подпёр щеку рукой.
«Ничего не понятно.»
Он просто сидел на обломках, вздыхая, пока небо не окрасилось цветом заката.
— И где я вообще ошибся? — глядя на него и потирая ноющее тело, он мог лишь бормотать себе под нос. — Я тут серьёзно стараюсь, а надо мной просто издеваются. Мокрая тряпка? Детская шалость какая-то. — он ковырял пальцем покрытую корочкой царапину на запястье и продолжал ворчать. — Какие-то дурацкие ловушки, одна за другой, и от каждой оставался мерзкий осадок. И ведь не унимались, пока не довели до крайности, вот всё и кончилось таким погромом. А-а, кажется, я начинаю понимать, что произошло.
И тут... словно дожидаясь, пока он закончит свою тираду, до него донёсся голос: «Килиланшело!». Он поднял голову. Улыбаться не было ни сил, ни желания. Смерив её угрюмым взглядом исподлобья, Килиланшело посмотрел в ту сторону. У входа на территорию приюта стояла Азалия, держа под мышкой его плащ, и махала ему рукой. Он молча смотрел на неё, но та, казалось, не обращала на это внимания и с ухмылкой продолжала:
— Пора домой.
Килиланшело отвернулся и спрыгнул с обломков. Высота была небольшой, но он намеренно медленно выпрямился. Лишь через несколько секунд он повернулся к ней. Она всё так же смотрела на него, не меняя выражения лица. Молчать дальше было уже невозможно — как бы ни было обидно — и Килиланшело открыл рот:
— Это было жестоко! — он упёр руки в бока и продолжил. — Я же мог серьёзно пострадать!
— О чём ты? — как и ожидалось, она лишь пожала плечами с самым невинным видом.
«Ну вот опять...» — подумал он, но понимал, что это ничего не изменит.
— И вообще, проецировать духовное тело опасно, ты же сама постоянно об этом говоришь! — быстрым шагом приближаясь к ней, Килиланшело ещё больше надул губы. — Зачем устраивать такие шалости? А если бы что-то случилось?
— Понятия не имею, о чём ты... — сказала она и снова ухмыльнулась. — Что стряслось? Ты весь потрёпанный. Наверное, тебя разыграл кто-то другой, не я. Знаешь? Говорят, здесь бродят призраки моего клана.
— А-а, ну конечно, небось такой же беззаботный клан, который тратит свою силу на всякую ерунду. — отрезал Килиланшело и выхватил свой плащ у неё из рук. Расправляя его, он добавил. — И я ввязался во всю эту чушь, потратил время, пострадал. Выглядел как полный идиот. — расправляя плащ, он, конечно, не сводил с неё глаз. Краем глаза он заметил, как Азалия показала ему язык. Но стоило ему поднять голову, как она тут же вернула себе обычное выражение лица. — Я даже казённый боевой нож потерял. Было бы здорово, если бы Азалия его случайно нашла. — на удивление, она безропотно достала из кармана своего плаща металлическую скобу в форме подковы. Он почти вырвал её из её рук и снова прикрепил к подошве своего ботинка. — И вообще, я же говорил тебе, что есть вещи, которые делать можно, а которые нельзя! Вот, опять я тебя отчитываю, как ребёнка. Может, ты наконец поймёшь, насколько по-детски себя вела?
Просовывая руки в рукава плаща, он не мог остановиться. Иногда нужно было высказать всё, что накопилось, иначе было совсем невмоготу.
«В самом деле... Только я и могу её держать в узде.»
— Ты хоть представляешь, как я волновался? — думая об этом, он продолжал. — А вдобавок ещё это... как там? «Что увидел, то и правда»? У дурного вкуса тоже есть пределы. Если бы я не простил тебя потом, это было бы уже не смешно. — наконец он запахнул плащ и один раз встряхнул плечами, чтобы он сел как надо.
Сей жест такл его привычкой, хотя, откровенно говоря, всему виной служащие в Башне, те, кто выдали ему плащ не по размеру. Сейчас даже такая мелочь, на которую он обычно не обращал внимания, раздражала.
— Не знаю, что ты увидела в этом вселеного. — застёгивая пуговицы, он не умолкал. — Даже когда всё раскрылось, ты продолжаешь отнекиваться. Могла бы хотя бы извиниться. Я ведь правда так волновался...
— Спасибо.
— ... а?
Её слова, вклинившиеся в его речь, застали Килиланшело врасплох. Он удивлённо поднял голову. Она смотрела на него сверху вниз. Её лицо казалось раскрасневшимся, но, наверное, это из-за закатного солнца. Улыбки на нём больше не было. Впрочем, если бы пришлось подбирать название этому выражению лица — с расслабленными мышцами у глаз и на щеках — то это, без сомнения, была бы улыбка. Она просто смотрела на него и улыбалась.
Ему показалось, что он видит своё отражение в её карих глазах. И если так, то его отражение, должно быть, тонуло в них, как в болоте.
Килиланшело поспешно отвёл взгляд. Она легонько хлопнула его по плечу. Он снова посмотрел на неё — теперь она улыбалась ещё шире, забавляясь, и сказала:
— Я не сделала ничего плохого, потомуизвиняться не буду. Но... раз уж ты так за меня беспокоился, то спасибо. Так пойдёт?
— Э-э... ну да... — он чуть было не кивнул, но вовремя спохватился и замотал головой. — Ты пытаешься меня запутать! Не так! Ты должна нормально извиниться!
— Ну-ну. А сам-то растерялся.
— Не было такого! — он яростно запротестовал...
... но она не обратила на это внимания. Ещё раз пожав плечами, она указала в сторону заката.
— Ну, пошли. Мы что-то задержались. Если не поспешим, придётся ночевать под открытым небом.
— А по чьей вине?! — она внезапно пошла вперёд, и ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать её. Поравнявшись, Килиланшело не унимался. — Вообще, Азалия, ты всегда такая. Как только тебе становится неудобно, ты тут же уходишь от ответа! Но сегодня я зол по-настоящему. И я не отстану, пока ты не извинишься!
— Ну да, ну да. — хихикнула Азалия.
Идя рядом с ней, Килиланшело продолжал тараторить без умолку. Так они прошли несколько минут.
— ... Азалия, ты что, не понимаешь своего положения? Вообще, тебе давно пора прекратить эти издевательства над младшими и попытаться заслужить уважение, как Форте. Я не говорю, чтобы ты становилась такой же занудой, как он, но...
— Килиланшело.
— ... чего? — на этот раз он остановился без удивления.
— Если когда-нибудь такое повторится... — она тихо сказала.
— Ты что, опять это затеваешь?
— Да нет же. Я говорю, если «действительно» такое снова случится. — она отмахнулась от его возмущённого стона лёгким взмахом кисти и продолжила. — В следующий раз постарайся найти меня как следует. Меня.
— Что ты такое говоришь... — устало простонал Килиланшело.
Её лицо оказалось прямо напротив заходящего солнца, и в резком контровом свете он не смог разглядеть её выражения.
* * *
Килиланшело. «Стальной Преемник». Это имя он носит как наследник техник сильнейшего тёмного мага континента, учителя Чайлдмена Паудерфилда. Возможно, называть так одного лишь этого юношу несправедливо. Но его называют именно так.