Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно

— Да. Не хотелось бы об этом думать, но нельзя исключать возможность перестановок в самом Высшим исполнительном комитете. Не секрет, что комитет меня недолюбливает. Однако сместить меня они... — иут он снова усмехнулся. — ... пока не готовы. Учитывая состояние их главного козыря, Преемника Кожаного Клинка. Похоже, я слишком увлёкся, заставляя их нервничать. В итоге всё, что им остаётся — это пытаться уронить мой авторитет, но не настолько, чтобы меня уволили. Цепляться к нарушениям дисциплины и третировать моих учеников — способ хоть и жалкий, но, надо признать, неплохой.

— Я думаю, Служба Безопасности будет категорически против создания в школе мобильного отряда... — Летиция подняла очевидный вопрос, перелистывая страницы папки.

Все документы в ней носили чисто формальный характер, на них даже не было подписей старейшин, необходимых для вступления в силу. Впрочем, если бы эти бумаги попали в Исполнительный комитет, подписи там, возможно, уже бы стояли.

— Служба Безопасности сама жаловалась на нехватку людей для патрулирования, так что формально это предложение должно быть им только на руку, и громко возражать они не смогут. — он лишь пожал плечами. — По крайней мере, так считает Исполнительный комитет. А раз они так считают, то и всем остальным волей-неволей придётся думать так же.

— Ясно. — Летиция тихо вздохнула и с хлопком закрыла папку. Прижав её к груди, она снова повернулась к учителю. Учитель сидел в глубине комнаты и смотрел на неё, сцепив свои крепкие на вид руки. — ... И что вы хотите, чтобы я сделала, учитель?

— Сначала верни папку. Ей нельзя попадать на глаза посторонним. — Летиция послушно протянула папку Чайлдмену, и тот швырнул её в мусорную корзину в углу комнаты. Это была не простая корзина, а керамическая, чрезвычайно прочная. Бросив туда документы, Чайлдмен тотчас прошептал, глядя на неё. — Исчезни. — в тот же миг вспыхнули искры, и папка в корзине обратилась в пепел. Затем он повернулся к Летиции. Устремив на неё спокойный взгляд тёмных глаз, он тихо произнёс. — Исполнительный комитет следит за мной так же, как и я слежу за ними. Я не могу действовать в открытую. Но появление той самой патрульной группы — в простонародье «стражей порядка» — лишь вопрос времени. Подбор людей, похоже, уже близится к концу. — договорив, Чайлдмен внезапно ухмыльнулся. Его непроницаемое лицо, которое, казалось, и клещами не согнуть, радостно исказилось, словно он обнаружил нечто невероятно забавное. — Можешь действовать по-своему... но я хочу, чтобы ты защитила своих младших товарищей от всего этого.

— Я?

— Для Азалии эта работа не подходит. К тому же у твоей сестры другое задание. И лучше не спрашивай, какое. А то ваши сестринские ссоры в последнее время стали случаться чаще, чем в среднем раз в месяц.

— Вы заставили её шпионить за Высшим исполнительным комитетом?

— Я же сказал, лучше не спрашивай.

— Поняла. — сказав это, Летиция почему-то отдала честь. Потом фыркнула и с чувством пробормотала. — ... А у вас, учитель, тоже работка не из лёгких.

— Безответственный с ней не справится. — ответил он, видимо, всё ещё немного дуясь.

* * *

«И всё же, что мне делать? — выйдя из учительской, она невольно замерла посреди коридора, погрузившись в раздумья. В общих чертах ситуация была ясна. Но что с этим делать? Да ещё и с припиской «действуй по-своему» — Что ж, Форте и Коргон сейчас за пределами Башни, так что, кроме меня, и правда некому...»

Летиция неосознанно погладила свои длинные чёрные волосы и взглянула в потолок. Когда она задумывалась, у неё была привычка выдвигать подбородок вперёд. И в этот миг...

Со стороны спортплощадки донёсся гул, подобный дрожи земли. Вырванная из размышлений, Летиция нахмурилась и подошла к окну. На широком поле, довольно далеко от неё, от какого-то нагромождения непонятного хлама, показавшегося ей жирным тараканом, поднимался чёрный дым. Было хорошо видно, как толпа зевак разбегается в разные стороны.

Тяжело вздохнув, она всё поняла.

— Опять Комикрон со своими «экспериментами». Эх, если бы такое случалось хотя бы раз в месяц, у нас было бы поменьше хлопот... Вот бы нашёлся кто-то, кто его остановит...

Она осеклась на полуслове. И дело было не в том, что она вдруг вспомнила о своих регулярных сестринских ссорах с Азалией, которые все в Башне считали угрозой куда более серьёзной.

«Точно... Ну конечно.»

Внезапно её осенила идея, что нужно делать.

* * *

Прошло несколько дней.

Как и любая другая аудитория в Башне, эта не отличалась простором. Группы здесь были небольшие, так что в помещениях для лекций вполне хватало десяти мест. Все классы были устроены примерно одинаково: несколько досок, ученические стулья, парты и шкафчики по числу студентов. Впрочем, атмосфера в каждом была своя: где-то ученики обклеивали стены плакатами, где-то личные вещи вываливались из шкафчиков.

В классе Чайлдмена обстановка была спартанской. Гора сломанных музыкальных инструментов в дальнем углу была делом рук Азалии, которая бралась за них из чистого любопытства, а в итоге неизменно разбивала об пол. Почти все были сломаны пополам. Исключение составляла лишь покорёженная губная гармошка. Инструменты, по-видимому, были довольно дорогими, и, когда их пытались выбросить, Азалия приходила в ярость, потому их оставили. Тогда Летиция, в попытке хоть как-то скрыть останки несчастных инструментов, предложила купить и поставить перед ними статую белой Богини. Разумеется, все единогласно решили, что она режет глаз ещё больше, чем сломанные инструменты, но, поскольку на этот раз уже Летиция сердилась при попытке её выбросить, статую тоже оставили.

Но это были не единственные личные вещи сестёр. Зеркало в полный рост, висевшее на двери, они вдвоём заставили купить вскладчину, заявив, что «перед выходом следует хотя бы поправлять воротник» (в основном для Комикрона). Остальное было вполне обыденным: грязная посуда, ходули и торс манекена. Кто их принёс — оставалось загадкой. Всё это добро было скромно задвинуто в угол, чтобы не бросалось в глаза, хотя не заметить его было невозможно. В общем и целом, картина была стандартная. В этом ничем не примечательном классе сейчас находилось трое учеников.

— У-а-а-а-а-а-а-ан... — за первой партой, уткнувшись в неё лицом, рыдал рыжеволосый юноша — Хартия. Он сидел в своей парадной одежде, но, казалось, его совсем не заботило, что он пачкает слезами рукава. Он без умолку что-то бубнил себе под нос, очевидно, не замечая, что его никто не слушает. — Это слишком жестоко-о-о! За что? Что я такого сделал?

— Хе-хе-хе... — за его спиной, стоя на парте в позе грозного стража, сдавленно хихикал юноша в белом халате — Комикрон. Он ткнул в Килиланшело пальцем и зычно продолжил. — Итак! На этот раз всё будет грандиозно, Килиланшело! Поскольку завхозу не нравится, что я каждую неделю собираю на спортплощадке свои громадные изобретения, я наконец-то занялся созданием компактного боевого мобильного оружия! Воистину, нужда — мать изобретений! Название моего нового творения...

— А вот так. — Килиланшело небрежно разбил металлической битой человекоподобную модель, которую притащил Комикрон.

Тот застыл с широко раскрытыми глазами. На какое-то время повисла тишина. Лишь всхлипы Хартии эхом разносились по классу.

— Это так жестоко. Хуже всего то, как она поступила. Когда она пришла на место встречи, у неё было отличное настроение. И это было хорошо, но... — продолжение истории было даже немного интересно...

— Ч-что ты творишь, Килиланшело?! — ... но его заглушил отчаянный вопль Комикрона.

— Я тоже решил последовать твоему примеру и кое-что изобрёл. — сказал Килиланшело, с глухим стуком ставя биту на парту. Он указал на неё пальцем и добавил. — Называется Крушитель халтуры «Прощальная дуга». Неплохое вышло устройство, правда?

— Издеваешься?! Я не признаю это! Называть обычный спортивный инвентарь «устройством»! Тебя покарает Повелитель Шестерёнок!

— Хм-м-м. — пропустив его предостережение мимо ушей, Килиланшело закрыл глаза и холодно усмехнулся. — Следующим шагом, пожалуй, будет уменьшение веса.

— А-а-а! Да ты ещё и пародируешь меня?!

— Она так радостно спросила меня: «Ну что, я сегодня какая-то другая, да?». Мило, правда? Я тоже так подумал, ага.

Из стенаний Хартии, доносившихся с другой стороны, тем временем исчезли рыдания, превратившись в обычное нытьё. Или, может, в хвастовство. А прямо перед ним Комикрон топал ногами.

— Не ожидал от тебя такого! Я в тебе разочарован! Так значит, ты решил бросить вызов мне — человеку, что несёт в мир великий идеал сотворения искусственной жизни, начиная с оружия-андроидов! А ты не промах! — он, видимо, был так взвинчен или растерян, что начало и конец его фразы противоречили друг другу.

— Так и есть. — Килиланшело холодно бросил, прищурившись.

— Вот как. — таков был ответ. — И ты так думаешь, Килиланшело? Я тоже так думал. Она хихикала и ждала моего ответа. Но, к сожалению, Килиланшело, для меня она выглядела точно так же, как и вчера.

— Хартия. — Килиланшело с раздражением покосился на него, но, похоже, один лишь взгляд его мыслей не передал.

— Я сказал, что не вижу разницы. — рыжий юноша, не поднимая головы, продолжал. — Но разве можно злиться из-за такого? А она разозлилась и...

— Хе-хе. Я принял твой вызов. Но у меня уже есть идея для следующего изобретения... — Комикрон спрыгнул с парты и усмехнулся. Из-за того, что он был ниже ростом, его попытка посмотреть свысока, задрав нос, выглядела жалко — как будто малолетний задира храбрится.

— Следующего изобретения?

— Верно. — на вопрос Килиланшело он подошёл ближе и заговорщически понизил голос.

— Да, она разозлилась. Я извинился. Так усердно я извинялся только тогда, когда Тиш застукала меня за продажей её губной помады каким-то типам из её «тайной гвардии поклонников». Что, это было на прошлой неделе? Ну какая разница! Я же извинился. Но она...

— Хе-хе-хе... До сих пор я милостиво позволял тебе одерживать верх, но с появлением этого баланс сил рухнет.

— Она меня не простила. Но я всё равно извинялся. Если бы ты видел меня в тот момент, ты бы меня точно простил. Ведь если подумать, я же ничего плохого не сделал. Я просто не заметил разницы.

— Слушай сюда, Килиланшело... на этот раз оно будет поистине революционным. Ведь внутри будет сидеть человек!