Глава о скорби: Тоска сверхчеловка

— Учитель Чайлдмен?

— Да. — он повернул голову вглубь заброшенной деревни. — ... Это побочный эффект Сети Чайлдмена.

* * *

— Сеть Чайлдмена — это... — начал он объяснять, углубляясь в деревню. Он говорил медленно. Видимо, решил, что скрывать что-либо больше нет смысла. Он не запинался, не подбирал слова, а просто ровным голосом излагал факты. — Это узы, что связывают людей с прошлым. — то, о чём он говорил, никак нельзя было назвать чем-то обыденным. Мария, нахмурившись, пыталась уследить за его рассказом, искоса поглядывая на юношу — она пыталась понять, не лжёт ли он. Уж больно невероятной была эта история. Килиланшело, должно быть, и сам это понимал, но не пытался придать своим словам больше правдоподобия. Он просто спокойно продолжал. — Прошлое не может знать о настоящем... но настоящее может знать о прошлом. Сеть уравнивает их. Поэтому те, кто находится в Сети, могут получать отклик из прошлого. Конечно, есть определённые ограничения, так что она не всесильна.

— Звучит... невероятно опасно.

— Так и есть. Вступая в контакт с нужным прошлым, мы привлекаем и ненужное прошлое, которое не должно знать о настоящем. Это так же опасно, как если бы мы пытались предсказать будущее.

— Прямо как боги. — с отвращением простонала она и, взъерошив волосы, продолжила. — ... Как он вообще на такое способен? Кто он такой?

— Учитель говорил, что это высшая белая магия. И что на континенте есть всего несколько человек, способных создать такую сеть...

— Но он не белый маг.

— Да. — легко согласился Килиланшело. — Верно, учитель не белый маг. Но, скорее всего, дело тут не только в этом, так что какая разница?

— Твоя логика мне понятна, но... — Килиланшело шёл вперёд без малейших колебаний, словно точно зная, куда идти. Мария следовала за ним, вздыхая. — Значит... те призраки — это моё прошлое, которое узнало обо мне через эту сеть и притянулось сюда?

— Получается, так.

— И ты пришёл, чтобы их стереть?

— Да.

— Как?

Услышав этот вопрос, Килиланшело несколько неуверенно взглянул в пустоту, но ответил без промедления.

— Проще говоря, нужно устранить точку соприкосновения с настоящим.

— ... Можно понятнее?

— Представьте себе ядро. Допустим, есть два параллельных полотна ткани, и если они соприкасаются в одной точке, то и области вокруг неё тоже притянутся друг к другу, верно? То, что вы видели — это и есть такие области. Нечёткие, расплывчатые фрагменты, которые под вашим влиянием, учитель, приняли облик вашего прошлого. А ядро — это... прошлое, достаточно чёткое, чтобы суметь воззвать к настоящему.

— И его нужно стереть?

— Да.

— Но... — Мария вспомнила Чайлдмена, который во всеоружии собирался покинуть Башню, и склонила голову набок. — Раз так... разве этим не должен заниматься администратор? Это ты?

— Нет. Не я. Но... я не хотел никому говорить, и мне хотелось хотя бы раз... взглянуть.

— ? — Мария хотела спросить ещё...

... но Килиланшело замолчал. Мария поняла, что он шёл к центру деревни. Не понять было невозможно — он остановился. Центр заброшенной деревни, похоже, раньше был площадью. Там виднелся сломанный колодец. И...

Внезапно раздался голос. Нет, не так. Пространство было наполнено голосом, и она шагнула прямо в него. Источник звука казался донельзя неестественным. Он вдруг отчётливо зазвенел в ушах. Она не слышала его — она вошла в место, где он был...

Килиланшело выставил руку, останавливая её. «Стой» — видимо, означал этот жест. Она замерла. Он неотрывно смотрел вперёд. Мария проследила за его взглядом.

— Килиланшело! — раздался пронзительный крик.

Появились бесчисленные лица, словно их привели голос и имя. Если бы она попыталась их сосчитать, их оказалось бы не так уж много, но казалось, будто здесь собрались лица всех, с кем он когда-либо был связан в прошлом. Большинство из них — маленькие дети. Нетрудно было догадаться: его товарищи по учёбе из раннего детства. В Башне Клыка смертность среди учеников на этапе пробуждения магии порой достигала семидесяти-восьмидесяти процентов. Лица множились, мерцали, распадались и возникали вновь. Расплывчатые. Она вспомнила слова Килиланшело. Они и вправду выглядели расплывчато. Внезапно она заметила, что Килиланшело поднял правую руку.

— Я высвобождаю сияющий клинок света! — раздался крик.

Белое сияние прямой линией смело лица. Точное попадание пришлось лишь на несколько из них, но от ударной волны, подобной яростной молнии, множество лиц с треском лопнули и исчезли. То, что они исчезли от удара, доказывало: информация воспроизвелась как нечто физическое.

«Будь они душами...» — ... с горькой усмешкой подумала Мария. — Будь они душами, да, так просто их было бы не стереть.»

Но лица, хоть и исчезли на миг, тут же появились вновь — они смеялись, кричали, звали его. Среди лиц были и те, что Мария знала. Лица людей из её прошлого.

— Учитель, оставайтесь здесь. — спокойным голосом произнёс Килиланшело. Его лицо, освещённое белым светом магии, казалось бледным. Он медленно двинулся вперёд — в самый водоворот прошлого.

И тогда... на его пути возникла человеческая фигура.

— Килиланшело... ты пришёл... — простонал тонкий голос. Фигура раскинула руки. Это была женщина. Возраст определить было трудно. На ней — чёрная мантия, не похожая на те, что носили в Башне, но то, что она была магом, не вызывало сомнений. Длинноволосая брюнетка. Мария сразу отметила про себя, что это женщина неброская, но утончённой красоты. Она улыбалась приближающемуся Килиланшело. — Ты... услышал мой зов... Килиланшело. Спасибо...

Килиланшело за спиной вытащил нож.

Его лица было не увидеть. Не успела Мария ничего разглядеть, как его нож вонзился женщине под подбородок. Никто не изменился в лице. Женщина исчезла, не издав ни крика. А за ней и все остальные — все мерцающие лица. Осталась лишь тишина. Тишина, подобающая заброшенной деревне. Безмолвие, в котором, однако, слышались звуки ветра и стрекот насекомых. Килиланшело так и застыл на месте. Кто знает, сколько бы он так простоял — Мария медленно подошла к нему и спросила сзади:

— Это... что за «прошлое» было?

— ... Думаю, моя мать. — Килиланшело ответил ровным голосом. — Давно умершая.

— Ты её... убил?

— Не убил. Стёр. Это всего лишь мираж. — ответив, он обернулся. Губы его были плотно сжаты. Мария внимательно посмотрела на него... и опустила взгляд. Глаза юноши дрожали. — Это мираж... Душ не существует... нет, может, и существуют, но их нельзя увидеть. Нельзя говорить с мёртвыми. В этом и есть суть смерти. Это не шутки. — она осторожно коснулась головы юноши, который торопливо, словно оправдываясь, сыпал словами, и легонько погладила его по волосам. Килиланшело, будто не замечая этого, продолжал повторять одно и то же. — Смерть непреодолима... так говорил учитель. Я знаю... я просто никогда её не видел, вот и хотел посмотреть... какая она, мать...

Она не стала его обнимать, не желая ранить его гордость.

«Можно выслушать его, хоть до самого утра.» — тихо пробормотала Мария про себя в затихшей деревне.

* * *

— ...Так что в итоге? — на обратном пути им удалось найти попутную повозку. Учителя Башни, само собой, не станут тратить время, экономя на дорожных расходах. Глядя на сидевшую рядом Марию Фвон, Килиланшело спросил. — Учитель, что вы хотели узнать?

Погода была прекрасная. Сияло солнце, дул свежий ветер. Он видел, как этот ветер теребит короткие волосы учительницы Марии. Она на мгновение прикрыла глаза, а затем...

— ... Даже не знаю, что ответить. В общем-то, всё что угодно.

— А?

— Вообще-то, об этом нельзя говорить, но... — приложив палец к губам, хихикнула она. — ... Исполнительный комитет отдал мне и учителю Чайлдмену неофициальный приказ. Угадаешь, какой?

— ... Понятия не имею.

— Они велели нам завести ребёнка.

— ... А-а-ась? — услышав такое, Килиланшело издал звук, который ему самому показался донельзя глупым.

— Что-то там про талантливого наследника для будущего Башни Клыка, даже пообещали огромное вознаграждение. — Мария, похоже, осталась довольна его реакцией и с довольным видом продолжила. — Я уж подумала, кто в здравом уме согласится на такое средневековье... как вдруг оказалось, что учитель Чайлдмен, похоже, принял предложение.

— ...

Он онемел от изумления, хотя сам приказ был вполне в духе Исполнительного комитета, да и, по слухам, пару десятков лет назад подобное практиковалось. Но вот почему учитель Чайлдмен не отказался — это было непонятно. Килиланшело молча смотрел, как Мария пожимает плечами. Она подняла глаза к небу, словно говоря «я сдаюсь».

— Впрочем, достаточно моего отказа, и на этом всё закончится. Он, наверное, на это и рассчитывает... но ведь любопытно. Почему такой гордец не пошёл против приказа Исполнительного комитета? Какой же секрет нужно знать, чтобы сделать из него марионетку?.. — её тёмные глаза заблестели, но... — ... или так я думала. — сама же и погасила этот блеск. Вздохнув, она простонала. — В конце концов, это было, наверное, простое любопытство. Мне просто стал интересен он сам... — на этих словах повозку сильно тряхнуло — видимо, наехала на камень. Из-за этого фраза учительницы Марии оборвалась, но продолжать она не стала. Вместо этого — а может, и нет — она сказала с шутливым видом. — Но вот то, что я его разозлила, в мои планы не входило. Когда вернёмся в Башню, придётся туго. Мы ведь с ним, можно сказать, скрестили кулаки. Если он попытается меня прирезать, ты же меня спасёшь?

— В этом не будет нужды... то есть да, конечно, спасу, но думаю, это не понадобится. — Килиланшело, сдерживая смешок, бросил слова на ветер. — ... А учитель, может, даже обрадовался.

— ?..

— Никто никогда не видел, чтобы учитель радовался. Но мне иногда кажется, что он просто не умеет радоваться. И ещё... как бы сказать... мне кажется, ему скучно оттого, что никто не смеет бросить ему вызов.

— Может, и так... Непросто быть сверхчеловеком.

Шёпот Марии остался позади повозки, направлявшейся к Башне — и обратный путь прошёл без спешки.