Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба

— ... Ясно. — Хартия невольно выдохнул. Не сводя глаз с замершей косы, он пробормотала, обращаясь к Кэю. — Значит, ты искал меня не для того, чтобы отомстить за друзей?

Хартия терпеливо дожидался ответа. Это не заняло много времени, но всё Кэй некоторое время хранил тишину, прежде чем удостоил собравшихся ответом. Из-за маски выражение его лица было не разглядеть, но голос звучал мертвенно-бледно.

— ... Они мне не друзья. — он едва заметно покачал головой, словно провинившийся ребёнок. — Они плохо говорили о папе. Разве друзья так поступают?

— Значит, дело было так? — Хартия, пытаясь разложить всё по полочкам в голове, уточнил. — Ты нашёл эту маску и захотел показать её друзьям. Но упал со стула и потерял сознание, а очнулся уже ночью. И всё равно поспешил к каменному монументу, где вы договорились встретиться.

— Да. Думал, если расскажу им про эту маску, которую оставил папа, они перестанут смеяться над ним. И ещё...

— И ещё?

— Думал, если они признают меня, стану сильнее.

— Сильнее? — переспросил Хартия. — И что ты будешь с этим делать? Ты, может, и не поймёшь, но я знаю кучу людей сильнее себя. И именно поэтому знаю: всё это полнейшая бессмысленная ересь, ни стоящая ничьего внимания. — он решительно покачал головой, не закрывая глаз. — Сила — не так уж и важна. — сила, сокрушающая врага одним ударом... Сила нанести удар так, чтобы враг его не заметил... Сила убить врага ценой собственной раны... Или всё это вместе. Неважно, о какой силе шла речь — суть была одна. — Любая сила ничто по сравнению с силой слабого, который отчаянно борется... — простонал Хартия и, взглянув в лицо Кэя, добавил. — Чем сильнее кто-то жаждет силы, тем он слабее.

— Но! Если я стану сильным, я смогу пойти отыскать батьку! — Кэй яростно возразил, его лицо исказилось, и он закричал.

— И ты заберёшь маму с собой? — Хартия крикнул в ответ отчаявшемуся мальчику. — Тебе не приходило в голову, что твоя мама здесь именно потому, что больше не хочет видеть твоего отца?

— Тогда я пойду искать его один.

— И бросишь маму? — Хартия ответил мгновенно, а затем, помедлив, тихо добавил. — Тех, кто бросает других... начинают ненавидеть.

— ...

— Отдай её мне. — он протянул руку повесившему голову мальчонке. — Сила, которая тебе нужна — уж точно не эта.

И в тот самый миг...

— «Кхе-кхе-кхе...» — раздался смех. Это подала голос коса, до сих пор хранившая молчание.

Лезвие хищно блеснуло.

— Не смей! — сам не зная почему, Хартия инстинктивно закричал. Он увидела, как развернувшаяся коса описала дугу, украсив её кровавыми брызгами. Селянин, не успевший сдвинуться с места, рухнул на землю с огромной раной от шеи до груди. Он даже не вскрикнул. — Ах ты...

Хартия приготовился к бою.

Мужчины, включая того, что был ранен первым, ещё не умерли, но долго не протянут.

«Нужно срочно их исцелить, иначе будет поздно. Но... что же делать?!»

В голову не приходило ни одного способа атаковать. Пока он стоял в нерешительности, коса издала довольный голос:

— «Как же вы несовершенны. Не заполучив B, тебе меня не сразить.»

— Тоже самое могу сказать и про тебя. — прорычал Хартия, скрипнув зубами.

— «Нет, неверно.» — легко возразил коса. А затем повернулась не к нему, а к Кэю, и громко провозгласил. — О, дитя... Заполучи меня! И я дарую тебе силу!..»

— Чёрт! — в отчаянии выругался Хартия.

— «Останови его!.. — воскликнул плащ. Но прежде чем они успели что-либо предпринять, коса уже двинулась с места. Она на огромной скорости полетела к ошеломлённому Кэю. — Что будешь делать?!.»

На вопрос плаща Хартия, уже почти на всё махнув рукой, принял отчаянное решение.

«Во что бы то ни стало... прорваться между ними!»

Он бросился вперёд.

Сила плаща сработала, и тело парня взмыло в воздух. Пейзаж расплавился, чувства отключились, и словно оторванный от окружающих процессов явился определенный результат человеческих и магических потугов. Мгновение спустя Хартия встал между Кэем и косой. В восстановившемся зрении он увидела приближающееся лезвие. Нужно было что-то делать. Но не потребовалось много времени, чтобы понять — поздно сопротивляться.

— !!! — она издал беззвучный крик.

Лезвие косы пронзило живот мага, и Хартия согнулся в муках. Его Боевое облачение, усиленное цепями, заскрежетало о лезвие. Странно, но он слышал только этот металлический звук, всё остальное поглотило оглушительная боль. Силы покинули парня, колени подкосились и он рухнул ими наземь.Наконец, до него донёсся голос.

— А-а-а?! — донесся вдруг до него голосок.

«Кэй, это он.» — мысленно изумился член Башни Клыка.

А юнец тем временем сокращал меж собой и спасителем расстояние.

— П-почему?

— В-вот... видишь... — выплюнул Хартия слова вместе с кровью. Ситуация была до смешного ироничной, он не знала, что и делать — просто живот сводило от дикого хохота. Хотя смех так и не вырвался наружу. — Сила... она такая. Предаёт... из-за секундной оплошности... — дрожащая диафрагма выталкивала слова. — Жить, не имея права расслабиться... это тяжело... Килиланшело?

— А? — Кэй, похоже, не понял.

Впрочем, Хартия и сам не понимал. Он положила руку на покрытую маской голову Кэя. Заставив себя улыбнуться, прошептал:

— Ну... как? Больше... не нужно, ведь так?..

— Да...

— Проживи... и за меня... долгую жизнь...

— Так нельзя...

В это мгновение...

— «О-о-ох, так вот оно что. — раздался голос, будто кто-то хлопнул в ладоши от внезапной догадки. — Значит, ты принимаешь бремя? О-о-ох, новый мастер.»

— ... А-а-ах?

— «Итак, я временно замораживаю своё сознание и исчезаю, так что остальное на тебе.»

— А?..

— «Ключевое слово для трансформации можешь придумать любое, какое нравится.»

— А, нет, погоди...

— «Если ты умрёшь, моё сознание возродится, и я найду нового мастера. А до тех пор я буду заморожен, потому, можно сказать, прощаемся в этой жизни. Ну, бывай...»

— ...

Перед глазами всё плыло. От анемии и дикой боли не было сил даже возразить. Но...

— Вообще-то, я не говорил, что на что-то согласен... — пробормотал она.

Хартия огляделся. Чёрный плащ, что был на нем, маска Кэя, коса... Всё исчезло. Как и рана на животе. Лишь в Боевом облачении зияла огромная дыра.

— ...

Он посмотрела на двух мужчин, которые еще секунды назад на волосок от смерти после взмахов косы. Они просто лежали на земле без сознания, а на телах и земле — ни следа пролитой крови или оставленного от удара разреза.

«Судя по всему, даже дети, которых якобы нашли мёртвыми, быть может и живы вовсе.»

Глядя сверху вниз на Кэя, который растерянно смотрел на него, Хартия не могла не сказать:

— Уж не хотите ли вы сказать... — глядя сверху вниз на Кэя — он тоже удивленно стрелял глазками по сторонам, ничего не понимая, Хартия сказал несколько слов. — ... что всё это было дешёвым фарсом, чтобы насильно всучить мне себя?..

* * *

В Башню Клыка он вернулся лишь несколько дней спустя. С момента отбытия прошло около двух недель, но за это время вряд ли что-то могло измениться. Вернувшись, он окунулся в привычную обстановку: знакомый класс, знакомая атмосфера, знакомые разговоры, знакомые лица. В этом и заключается возвращение к повседневности. Изменения, которые постоянно происходят, настолько незаметны, что непонятно, изменилось ли что-то на самом деле.

Утром в классе всегда было мало людей. Азалию, которая вообще никогда не появлялась до полудня, упоминать не стоит, но и Форте с Летицией редко приходили так рано. Косые лучи утреннего солнца создавали в классе резкие контрасты света и тени. Ровные ряды парт и стульев. За самой из них сидел черноволосый юноша.

Хартия рассеянно смотрел на него. Ничего особенного. Он выглядел как обычный пятнадцатилетний ученик. Вернее, он никем другим и не казался. Возможно, это естественно — ведь так оно и есть. Но некоторые отличия-таки имелись. Например он совсем не похож на Хартию. И на других учеников Башни Клыка. Он, Килиланшело, гениальный маг, которого можно назвать настоящим монстром из-за его феноменальных способностей. Заметив его взгляд, юноша обернулся. Прислонив учебник к папке на столе, он повел бровью и вопросительно промычал:

— Мм?

«Что-то хотел?» — видимо, означало сие действие.

Хартия попытался подобрать слова, но в итоге понял, что выбора у него особо и нет. Пришлось просто сказать:

— Ты как-то говорил, что собираешься в Королевскую столицу.

— А, ну да...

— Зачем? — новым вопросом Хартия развил его неуверенный кивок.

— ... Не знаю. Но... — Килиланшело, будто с трудом подбирая слова, посмотрел в пустоту. Вряд ли он разглядывал потолок. Его отсутствующий взгляд блуждал где-то далеко. — ... мне показалось, что если я вечно буду под крылом учителя, никогда его не превзойду. Что-то вроде того, наверное, в голове роилось, когда надумывал отправиться в столицу.

— И что тебе даст превосходство над учителем?

— Без понятия, но знаешь, без него, как-то... — вдруг умолк он на полуслове. Видать сам запутался в словах, мыслях. Или том и другом одновременно.

На сем моменте объяснение закончилось. Он пожал плечами и снова поник.

— Знаешь, что такое справедливость? — Хартия присел на стол и скрестил руки на груди. Глубоко вздохнув, сказал.

— ... А?

— Говорят, что отдельный человек не имеет права рассуждать о ней. — он говорил тихо, отстранённо. — В конечном счёте, это касается всего. Конечно, ты сам вправе решать свою судьбу, но даже внутри тебя одного должно быть несколько разных «тебя».

— ... о чём ты говоришь? — Килиланшело с сомнением посмотрел на него.

«И неудивительно. — подумал Хартия, покачав головой. Он и сама сомневался в своих словах. — Так и есть.»

— Хм-м. — подтвердила он свои мысли и поднял голову. — В общем, получается, ты когда-нибудь уйдёшь отсюда.

— ... Типа того.

— Все будут скучать.

— ...

— Ну да ладно. — Хартия махнул рукой. — Когда ты уйдёшь, может, мне станет немного легче дышать.

— А?

— Впрочем, это неважно. — на удивлённый возглас Килиланшело Хартия стрельнул хитрой улыбкой. — Кстати говоря, как тебе титул «Аристократ из рода кошмаров Найтмар Блад»? Звучит круто, не находишь?