Глава о скорби: Тоска сверхчеловка

— Учитель Чайлдмен. Кто вы? Откуда вы пришли?

— Я не могу ответить. — он сказал ей чистую правду. — Исполнительный комитет, возможно, знает... но они, думаю, куда лучше меня умеют держать язык за зубами.

— ... Вот как. — Мария отступила и поклонилась. — Понятно. Тогда я пойду. — сказала она и собралась уходить.

Но... какое-то предчувствие заставило её остановиться. Простое ощущение, что она не может уйти вот так. Что что-то ещё осталось недосказанным. Она не обернулась. Но и не ушла. Всего на мгновение. Она подождала. И тут ей в спину донёсся голос:

— Ах, да. Учитель Мария... могу я вас тоже кое о чём спросить?

— Что такое?.. — её голос прозвучал осипшим. Она на мгновение забеспокоилась, услышал ли он, но, похоже, зря.

— Вы верите в духов? — Чайлдмен тут же продолжил. Вопрос был совершенно неожиданным.

— ... Ась? — она издала, как сама же и подумала, глупый звук и нахмурилась.

— Если предположить, что духи существуют, верите ли вы, что можно встретиться с кем-то, с кем вас разлучила смерть? — Чайлдмен, на удивление быстро для него, заговорил. — И если да, то... как бы это выглядело?

— ?..

Было трудно сдержать желание обернуться и посмотреть ему в лицо, но, подавив этот порыв, она поняла, что можно было и не сдерживаться. Однако, веря, что интуитивное усилие имело смысл, она так и не обернулась, недоумевая.

«Учитель Чайлдмен... сошёл с ума?»

— Нет... ничего. — этот вопрос быстро разрешился его же словами. Тихо, с ноткой горькой усмешки в голосе, он сказал. — Забудьте.

«По крайней мере, он в здравом уме. Теперь можно и обернуться.»

Мария через плечо посмотрела на него. Слегка улыбнувшись и кивнув, она покинула кабинет учителя Чайлдмена Паудерфилда.

* * *

— Верю ли я в духов?

Вопрос был глупым. Но он не осознавал этого, пока не произнёс его. Килиланшело с досадой это понял. Перед ним сидел величайший тёмный маг континента, готовый ответить даже на такой дурацкий вопрос. Учитель Чайлдмен Паудерфилд, у которого он учился уже много лет. Тот постучал по столу своими тонкими, острыми на вид пальцами и переспросил:

— ... Ты ведь не спрашиваешь, существуют ли духи? Если речь о том, верю ли я, то ответ один.

— И какой же?

— Нет. После смерти остаются только воспоминания. Есть возражения?

— ... Нет.

Действительно, возражения были не нужны. Даже если бы он верил — какой в них смысл? Килиланшело вздохнул, пытаясь сделать паузу в разговоре. И тут...

— Нет... — вырвалось у него против воли. Чайлдмен, казалось, ожидал этого. Он вздохнул. Килиланшело, чувствуя себя немного виноватым, продолжил. — ... Я просто подумал, что было бы удобно, если бы они существовали.

— Воспоминания, возможно, и хранились бы дольше. Но было бы это счастьем?

— Нет... думаю, нет.

— Тогда просто будь благодарен.

— ... Да. — он кивнул, повернулся и молча покинул комнату.

* * *

Папка оказалась на удивление тонкой.

На новой, острой на ощупь бумаге был напечатан короткий заголовок. Имени составителя отчёта не было — вероятно, это писал не кто-то из Исполнительного комитета. Более того, возможно, оно написано даже не кем-то из Башни.

«Кто же это написал?» — Мария тихо погрузилась в размышления.

Она смотрела на привычный низкий потолок, беззаботно отдаваясь своим мыслям. Никто её не потревожит — ну, разве что изредка постучит кто-нибудь из учеников — это была её комната. Не личные покои. Кабинет. Почти такой же, как у учителя Чайлдмена, в котором она только что была. Отличались лишь несколько личных вещей и названия книг на полках. Магический светильник под потолком казался точной копией его светильника. Она ради эксперимента создала точно такой же. Ничего сложного. Круглый источник света, который мог создать любой маг. И она, одна из величайших чародеек континента, и её ученики — все могли с лёгкостью создать такой. В таких мелочах они легко могли найти общий язык. Но...

— Прямо человек-загадка... — вздохнула она.

Она и подумать не могла, что в реальности может существовать таинственная личность, чьё прошлое и биография были бы совершенно неизвестны. На титульном листе дела было написано лишь одно: «Чайлдмен Паудерфилд». Это досье на него. А также всё, что о нём известно в Башне. Впрочем... в пределах её допуска.

Она открыла слишком тонкую папку. Сколько раз она её ни просматривала, никакой полезной информации там не виделось. Тёмный маг, пять лет назад внезапно вписавший своё имя в историю. Теперь не было мага, который не знал бы его имени. У неё самой за плечами двадцать пять лет истории. Закрыв глаза, она могла вспомнить примерно половину из них. И у того мужчины тоже должно быть прошлое. Просто его не видно со стороны.

— Что ж, противник он серьёзный. Можно сказать... это даже интересно? — она снова пробормотала вслух.

«Он не мог не догадаться, что я получила эту папку от Исполнительного комитета. — откинувшись на спинку неудобного стула, она положила папку на стол и потянулась. Сцепив руки в замок, она вытянула их ладонями вперёд. Несколько мгновений она подрагивала плечами, а затем улыбнулась. — Но при встрече он никак не отреагировал... Он что, недооценивает меня, думая, что я не смогу докопаться до сути? Или у него заготовлен какой-то контрудар? Или же... — её улыбка исчезла. Она поднялась со стула. Повернувшись и выглянув в окно, она пробормотала. — А может... — горько усмехнулась. — Он хочет, чтобы я докопалась до правды?»

Причиной горькой усмешки стала, что эта мысль была слишком уж удобной для неё самой.

Существует распространённое заблуждение касательно Башни: это не тайное общество. Простой предрассудок. Для тех, кто находился внутри, Башня Клыка, оплота континентальной тёмной магии, была всего лишь учебным заведением. Если бы кто-то сильно удивился, услышав, что учитель, способный одним словом разнести в пыль валун, ест в столовой вместе со студентами панкейки с горой взбитых сливок, то для самих участников событий это было бы обидно. Впрочем, большинство из этих участников — студентов — да и почти все они, ещё не знали мира за пределами Башни Клыка. Они не знали, что о них думает внешний мир.

* * *

Мария медленно оглядела столовую в поисках нужного человека. И, найдя его, направилась к нему.

В столовой всегда было людно, так как она служила ещё и местом отдыха. Она пробиралась сквозь толпу болтающих молодых магов. Некоторые, заметив её, здоровались или уступали дорогу, на что она отвечала небрежным взмахом руки. В глубине столовой, за столиком у окна, одиноко сидел юноша. Перед ним стоял стакан с водой, и он молча смотрел в окно. Когда она встала напротив, её тень коснулась его. Он заметил её и вздрогнул, подняв на неё глаза.

— Ты Килиланшело... — Мария посмотрела на него сверху вниз и заговорила. — ... верно? Из класса учителя Чайлдмена.

— Э-э-э... а, да. — он что-то невнятно промычал, словно его только что разбудили, но через мгновение изменился в лице и поспешно вскочил. — А... простите, учитель Мария.

— Ничего. Не помешаю?

— Н-нет.

Разговаривать с учениками из других классов ей приходилось крайне редко. Для него это, вероятно, было так же. Мария, немного нервничая, села. Дождавшись этого, юноша напротив — Килиланшело — тоже опустился на стул. Он посмотрел на тарелку, которую она принесла, и на его лице отразилось недоумение.

— ... Панкейки? — он спросил, почти удивлённо.

— А ты что, ожидал, что я буду есть печень девственниц? — Мария усмехнулась. Вонзая нож и вилку в первый панкейк, покрытый взбитыми сливками, она рассмеялась.

Юноша некоторое время смотрел на неё с недоумением, но потом, видимо, немного расслабился. Он с интересом улыбнулся, и в его глазах зажёгся огонёк, соответствующий его возрасту. Он сказал, тоже улыбаясь:

— ... Вы же учитель Мария Фвон, бывшая участница Тринадцати Апостолов. Для поддержания силы стоило бы делать что-то подобное.

— При дворе я пробыла всего три недели. Меня тут же отозвали в Башню. — Мария пожала плечами и положила в рот кусочек панкейка.

— Наверное, потому что вы выдающийся маг? — пока она ела, он продолжил.

— ... — она не ответила, сделав вид, что у неё ещё полон рот. А затем... — ...Печень девственниц... — вдруг пробормотала она.

— А? — Килиланшело переспросил.

Она отложила нож и вилку. Сцепив руки в замок, она подпёрла подбородок. Опершись локтями о стол, выпрямилась, и её взгляд оказался ниже, чем у сидевшего напротив юноши. Она посмотрела на него снизу вверх, из-под ресниц.

Килиланшело. Ученик из класса Чайлдмена. В свои пятнадцать лет — в столь юном, почти детском возрасте — стал лучшим учеником года и получил звание мага высшего ранга. Он, несомненно, войдёт в историю как один из величайших магов своего поколения. Если он сможет правильно использовать свой талант, то, возможно, займёт положение, влияющее на историю континента. Если он сам этого захочет, и... если этого захотят те, кто за ним наблюдает.

Она вдруг задумалась, какой была в пятнадцать лет. Наверняка смотрела на мир такими же глазами, как этот юноша. Ещё верила, что она — центр вселенной, и могла вести себя как всемогущее божество. Этот свет в глазах когда-нибудь погаснет. А вместо него в груди зажжётся сильное пламя. Или останется глубокая рана. А чаще всего — и то, и другое. Мария улыбнулась, словно ничего не почувствовав.

«Свет и рана. Право на них давало лишь одно: умение скрывать их от других.»

— Нет, так, к слову пришлось. — сказала она. Запах недоеденных панкейков коснулся её ноздрей. — Ради сохранения силы... а что, интересно, делает твой учитель?

— Он не ест... печень. — Килиланшело выглядел удивлённым. Он даже поёжился от замешательства.

— Забудь об этом. Так что насчёт его силы? В ней есть какой-то секрет?

Вопрос был не из приятных. По крайней мере, не из тех, что можно было бы задать в лоб и проигнорировать. Особенно опасным он был из уст человека, занимающего тот же ранг учителя и потенциально враждебного. Как и ожидалось, в глазах юноши появилась настороженность. Было видно, как напряглись его плечи. Вероятно, под столом он сжал кулаки.

— ... Вы пытаетесь что-то разузнать о моём учителе, учитель Мария?

«Он не робел. Хороший ученик.»