Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно

— Деталь А! Здесь хранился большой объём воды. — Комикрон взмахнул указкой и указал на левую сторону туловища, где виднелась кухонная раковина. — Через этот сливной блок вода выпускалась наружу. Поток приводил в движение каскадную шестерёнчатую передачу, которая питала двигательный аппарат.

— Двигательный аппарат?.. Это те лапы, что бессмысленно дрыгались? — это сказал не Килиланшело, а кто-то из зевак.

Но Комикрон, очевидно, решил, что подобные неконструктивные замечания не заслуживают внимания. Полностью проигнорировав реплику, он коснулся двигательного аппарата, который уже почти замер (разумеется, потому что в детали А заканчивалась вода). Он остановился и закрыл глаза. Его плечи задрожали. Затем он резко распахнул глаза и уставился на Килиланшело.

— Но... это ещё не всё. В этом моём величайшем изобретении, искусственном человеке номер двадцать два, скрыт ужасающий секрет.

— А? А-а, ясно.

Килиланшело как раз болтал с одним из зевак о завтрашней погоде, когда к нему обратились. Он не совсем понял, о чём речь, но на всякий случай кивнул.

— Вода, использованная для движения! — Комикрон снова усмехнулся. — Она же выполняла и функцию, которую можно назвать венцом этого изобретения — фаер-контроль!

— Фаер? — услышав незнакомое слово, Килиланшело переспросил.

— Управление огнём. — Комикрон, похоже, этого и ждал. Он даже сделал паузу после объяснения, словно ожидая вопроса. — Изначально я планировал установить огнестрельное оружие, но в силу разных обстоятельств...

— Такой технологии...

— ... в силу разных обстоятельств, это было отложено на следующий раз. Но не суть. Внутри детали А, на самом деле, спрятан поплавок, подвешенный на верёвке к верхней крышке.

— И это можно назвать «спрятан»?

— Спрятан — значит спрятан. Я не вру. В общем, поплавок легче воды, но тяжелее воздуха. Это очевидно. И что происходит, когда уровень воды падает?..

— Верёвка натягивается. Это было настолько очевидно, что Килиланшело ответил с некоторой заминкой.

— Верно. — Комикрон тут же кивнул. — То есть, я использовал силу гравитации. Верёвка была напрямую соединена со спусковым крючком встроенного оружия, и... — он вскинул голову. Резко подняв большой палец вверх, он победно замер. — Через некоторое время после запуска оружие выстреливает! Вот так!

— ...

За его горделивым объяснением последовала... безжалостная тишина. Окутанный этой тишиной, Килиланшело мог лишь смотреть на победный жест Комикрона. Проклиная свою судьбу, он медленно обхватил голову руками.

— Хм... — отдавшись свежему ветерку, Комикрон откинул чёлку со лба. — Похоже, ты наконец-то понял. Однако меня до сих пор удивляет не столько то, что ты не оценил столь гениальное изобретение, сколько то, что ты вообще выжил после схватки с ним.

— ... Комикрон. — Килиланшело с трудом выдавил из себя слова и хлопнул его по плечу. — У меня есть отличная идея.

— Хо? Ну, для того чтобы генерировать идеи, интеллект не нужен. Так что даже твою идею стоит выслушать. Работа обладателя выдающегося ума — довести её до приемлемого уровня. То есть моя работа. Но ты не переживай, Килиланшело, из-за своего слабого ума. Если называть индивидуальностью явное несоответствие между весом личности и интеллектом, то ты очень индивидуален. Так что там?

— Ага. Открути вон тот винт и...

— Так. — Комикрон тут же согласился и быстро открутил винт.

— А теперь пни туда. — глядя на это, Килиланшело продолжил.

— Ясно. А-а-а?! Двигательный аппарат (а) отвалился?! — Комикрон взвыл, глядя на лапу чудовищного паука, которая с лёгкостью отломилась и упала на землю. — Килиланшело! Ты обманул и использовал меня!

— Заткнись! — Килиланшело рявкнул и одним ударом сбил Комикрона с ног.

— Гх-а-а?!

— Ты тут распинался столько времени! — он ткнул пальцем в упавшего Комикрона. Килиланшело процедил сквозь зубы. — В итоге получается, что эта дурацкая громадина, на которую ушло столько сил и времени, всего лишь дёргает за спусковой крючок арбалета?!

— Э-это недоразумение, Килиланшело?! — Комикрон запротестовал, прижимая руку к разбитому носу. — Слушай, этот искусственный человек номер двадцать два, Молочный Казеин, он же модульный!

— ... Модульный?

— Да. То есть, меняя детали, можно стрелять не только из арбалета, но и запускать бумажные самолётики или стрелять из рогатки... — его голос прервался под подошвой сапога Килиланшело.

— Я высвобождаю... — отвернувшись от потерявшего сознание Комикрона, он вскинул руку в сторону механизма. Увидев масштаб заклинания, которое он плёл, напряжение пробежало по доселе расслабленной толпе зевак. С криками ужаса они бросились врассыпную. Оставшись один посреди покинутой ими площадки... — ... сияющий клинок света!

Выпущенная Килиланшело Волна светового жара разнесла чудовищного паука в щепки.

* * *

— Нет, серьёзно... что-то здесь не так. — бормоча себе под нос проклятия, Килиланшело шёл по коридору. — Кто что хочет, то и творит. Кто что хочет, то и исследует, какими угодно методами. Не то чтобы я был против свободы как таковой. Но ведь в таких условиях обязательно появляются безумцы, которые теряют все берега.

За спиной он что-то волок. Этим «чем-то» был человек, с ног до головы замотанный в бинты. Килиланшело тащил его за шиворот. Из-под тугих слоёв белой ткани виднелись только две косички. Человек, которого волокли по полу, умудрялся сохранять позу со скрещёнными руками и пальцами у подбородка.

— Хм... Похоже, он улыбался.

— Согласен, меня тоже раздражают такие типы. Совсем ведь с катушек слетели.

— Я про тебя говорю! Про тебя!

— Что?!.. Но по тону не было похоже, что ты меня хвалишь...

— А-а-а-а! Если бы только был способ покончить с этим раз и навсегда, без всяких последствий!

В отчаянном крике Килиланшело слышались слёзы. Мимо как раз проходили ученики из другого класса; они испуганно шарахнулись и скрылись в другом коридоре, но сейчас было уже всё равно.

Он с глухим стуком уронил свёрток с бинтами (то есть Комикрона) на пол и, закрыв глаза, погрузился в серьёзные раздумья. Вариант закопать его на заднем дворе был отброшен сразу. Бросить в стаю диких собак и наслаждаться счастливым концом, не запачкав рук — слишком банально. Замуровать в стену — не удалось придумать, как подкупить штукатура, так что пришлось отказаться. Сбросить с высоты десяти тысяч метров, чтобы от человека не осталось и пылинки, может, и сработало бы, но, к несчастью, знакомых крылатых существ у него не было.

— Вот как... — Килиланшело почти смирился и открыл глаза. Комикрон (то есть свёрток с бинтами) так и лежал на полу, не меняя позы со скрещёнными руками... — Пожалуй, выберу из энциклопедии пару-тройку животных, которые съедают добычу вместе с костями. Может, кто-то из них обитает поблизости.

— Килиланшело, позволь мне как твоему старшему товарищу заметить, что шутка не очень смешная.

— ... Пожалуй, ты прав. — Килиланшело согласился и снова схватил Комикрона за шиворот. Он потащил его дальше, медленно шагая по коридору.

И всё это — до этого самого момента — было не более чем обыденностью. Но в другом месте, о котором он не знал, события уже принимали иной оборот.

* * *

— ... Нарушение дисциплины?

— Именно так.

Ответ учителя Чайлдмена Паудерфилда был, как всегда, краток. Слова легко сорвались с его губ и так же легко достигли её ушей. Их содержание и смысл были проще некуда.

Он лишь кивнул. Летиция с недоумением посмотрела на чёрную папку, которую ей вручили, и стала ждать дальнейших объяснений. Но Чайлдмен, сидя в своём любимом кресле, лишь постукивал пальцами по столу. И больше ничего. В этой учительской почти не было украшений, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Она пристально посмотрела на учителя и, поняв, что он не собирается продолжать, заговорила сама.

— Я что-то сделала?

— Ты исключительно благонравна. И вот, с твоей точки зрения — отвечай честно. — обратился он к ней с едва заметной усмешкой. — Если бы в этой академии был элемент, грубо нарушающий порядок, что бы ты назвала в первую очередь?

— Например, безответственных учителей, которые сваливают свои проблемы на учеников? — мысль пришла Летиции в голову мгновенно. Она без обиняков её и озвучила.

— В последнее время этот вопрос часто поднимается на заседаниях Высшего исполнительного комитета.

— ... Вопрос о безответственных учителях?

— Забудь. Речь об этой папке. — Чайлдмен пожал плечами и указал на папку в её руках.

Этот мужчина, которому чуть за двадцать, что делало его вдвое моложе среднестатистического учителя Башни, так запросто упоминал Высший исполнительный комитет, что Летиция порой начинала сомневаться в его словах. Но то, что сидящий перед ней — по сути, юноша — обладал влиянием на Высший исполнительный комитет, было неоспоримым фактом. Именно поэтому он и мог быть «учителем» для таких могущественных магов, как сама Летиция и многих других.

«Паудерфилд... Неужели от 'Порохового поля' — Муспельхейма? Возможно, когда-нибудь я и узнаю историю этого имени...»

Сейчас её больше интересовала папка. Бросив на него быстрый взгляд исподлобья и не заметив попыток её остановить, она открыла обложку. Это была тонкая папка с несколькими скреплёнными листами. На первой странице, как и положено, был заголовок.

— Проект... формирования Отряда по укреплению дисциплины? — она нахмурилась и прочла вслух.

— Инициатива исходит от Комитета по этике. Говоря без обиняков, Комитет хочет создать мобильный отряд, чтобы эффективно гонять тех, на кого он давно точит зуб.

— ... А если с обиняками?

— Создание оперативного подразделения для восполнения функциональных недостатков Комитета по этике, который по своей природе вынужден действовать с опозданием. Что-то вроде патрульной дружины. Что мне не нравится... — Чайлдмен иронично вскинул бровь. Он откинулся на спинку кресла, заставив крепления тихо взвизгнуть. Переведя дух, он продолжил. — ...не нравится то, что от подачи документов до реализации плана прошло крайне мало времени. Когда Комитет по этике занимает такую жёсткую позицию, стоит быть начеку. Наш класс... слишком уж полон проблемных учеников. Пожалуй, из всех вас упомянутый комитет не знает в лицо и по имени только тебя да Форте.

— В худшем случае... — с этим Летиция была согласна, поэтому кивнула и добавила.