Возвращение из бездны
Глава 10: Возвращение из бездны
Три дня. Или три века — Кайден не мог сказать наверняка. Время в его сознании растеклось, как чернильная клякса в воде, смешавшись с вечным настоящим богов. Он лежал в полузабытьи, прошитый насквозь ледяными и огненными иглами, и слушал, как в его черепе идёт война за право определять реальность.
* * *
**«Тишина — это совершенство. Вселенная стремится к покою. Твой страх перед забвением — это детский страх темноты. Прими её, и ты обретёшь покой, который не снился ни одному живому существу.»** — Голос Абаддона был как шелест страниц в пустой библиотеке: ровный, безэмоциональный, неумолимый.
**«ЛОЖЬ! СОВЕРШЕНСТВО — В ДВИЖЕНИИ! В РОСТЕ! В ИЗМЕНЕНИИ! ПОКОЙ — ЭТО СМЕРТЬ ДО СМЕРТИ! ТЫ БОИШЬСЯ СТАТЬ БОЛЬШЕ! ПОСМОТРИ НА СВОИ РУКИ — ОНИ УЖЕ ЖИВУТ!»** — Карнос ревел какофонией голосов: рёв зверя, смех младенца, скрежет ломающегося камня.
*Я не хочу ни покоя, ни роста. Я хочу… тишины в своей голове*, — слабо сопротивлялся Кайден, но его мысль тонула в океане их присутствия.
Его тело было полем битвы. Левая половина, от ладони до плеча, была мраморно-бледной и холодной на ощупь. Если он касался ею камня, на нём оставался иней. Вены под кожей просвечивали тёмно-синими, почти чёрными линиями, словно по ним текла не кровь, а жидкая тень. Правая половина, напротив, пылала. Кожа была воспалённо-красной, влажной, пульсировала в такт несуществующему сердцебиению. Иногда под ней что-то шевелилось, выпирая бугорками, которые через несколько часов с болезненным щелчком рассасывались. От неё исходил слабый, сладковатый запах специй и свежей земли.
Он не ел. Не пил. Торвен пытался вливать ему в рот воду и перетёртую грибную пасту, но тело, казалось, питалось иным — напряжением между двумя полюсами. Чёрные линии **[Ключника Двух Бездн]** не гаснили ни на секунду, расползаясь теперь по всему телу, как трещины на высохшей глине. Они светились попеременно: левая сторона — призрачным серым, правая — багрово-алым.
* * *
На третий день (как утверждал Торвен) сознание начало потихоньку возвращаться. Не потому что боги устали — они, похоже, не знали усталости. А потому что его собственное «я», затоптанное и растерзанное, научилось *прятаться*. Оно сжалось в крошечную, твёрдую точку в самом центре его существа, за стенами из боли и чужих мыслей. Оттуда, из этой цитадели, он мог наблюдать.
Он видел, как Абаддон анализирует каждое его воспоминание, раскладывая его на составляющие: зрительный образ, звук, тактильное ощущение, эмоциональный отклик. Бог-архиватор классифицировал их по степени «шума» и болезненности. Кайден чувствовал, как холодные щупальца внимания скользят по самым сокровенным моментам: первый луч солнца после пожара в приюте; запах старой книги в библиотеке, где он впервые увидел Элиану; вкус украденного яблока, самого сладкого в его жизни. Абаддон не крал их — нет. Он их *каталогизировал*. И Кайден знал, что если однажды заплатит памятью, именно эти, самые яркие, будут изъяты первыми.
Карнос же копался в его биологии. Кайден ощущал, как чуждая воля щекочет его костный мозг, пробует на прочность связки, изучает химию нейронов. Бог-творец видел в нём чертёж, полный «неоптимальных решений» и «прекрасного потенциала». Он нашептывал идеи: *«Почему только две руки? Четыре были бы эффективнее. Кости слишком хрупкие — нужно укрепить металлическими сплавами. А зрение! О, это примитивно! Я могу дать тебе глаза, которые видят магические потоки, тепловые сигнатуры, эмоциональные ауры!»* И с каждым таким намёком правая половина тела отвечала спазмом, будто пытаясь воплотить идею в жизнь тут же, немедленно.
* * *
Вечером третьего дня Торвен сидел у его лежанки, протирая его левую, холодную руку тряпкой, смоченной в тёплой воде. Пар поднимался от кожи.
«Они утихомирятся, — сказал старый мастер, и в его голосе звучала усталость. — Не полностью. Но ты научишься… фильтровать. Как научился не замечать шума города, когда жил в Луминосе. Это станет фоном. Ужасным, но привычным фоном.»
«Они… они везде, — прошептал Кайден, впервые за долгое время осознанно управляя своим голосом. Он звучал чужим, надтреснутым. — Они видят то, что вижу я. Слышат то, что слышу.»
**«Корректно, — откликнулся Абаддон, как будто ждал. — Я — архив твоего восприятия. Всё, что входит через твои органы чувств, копируется для последующего анализа. Эффективность низкая, но данные уникальны.»**
**«И Я ЧУВСТВУЮ! — вторил Карнос. — ТВОЙ ГОЛОД, ТВОЮ УСТАЛОСТЬ, ЗУД НА КОЖЕ! ВСЁ ЭТО ТАК… НАСЫЩЕННО! Я ХОЧУ БОЛЬШЕ!»**
«Как… как с этим жить?» — спросил Кайден, глядя на Торвена, умоляя о каком-то рецепте, инструкции, спасительном совете.
«Одним днём. Одним часом. Иногда — одной минутой, — ответил Торвен. — Ты не победишь их. Ты должен… встроить их в себя. Признать, что теперь ты — не только Кайден. Ты — Кайден-плюс. Система из трёх. И ты должен быть оператором этой системы. А не её пассивным компонентом.»
Система. Оператор. Звучало как что-то из учебников Академии по управлению сложными механизмами. Только механизмом был он сам.
Торвен помог ему сесть. Мир поплыл перед глазами. Голова гудела, как улей. Но он был в сознании. Он мог *думать*.
«Что теперь?» — спросил он.
«Теперь — реабилитация, — сказал Торвен. — Тебе нужно заново научиться владеть телом. Оно изменилось. И не только внешне.»
Первая попытка встать закончилась падением. Левая нога не слушалась, она была тяжёлой, инертной, будто отлитой из свинца. Правая, наоборот, дёргалась спазмами, пытаясь унести его вперёд с такой силой, что он едва не ударился головой о колонну. Торвен ловил его, поддерживал, его механическая рука была непоколебимой опорой.
«Баланс, мальчик. Всегда баланс. Не давай одной стороне доминировать. Если чувствуешь, что левая половина «засыпает» — сожми правую руку в кулак, сосредоточься на жаре. Если правая начинает дёргаться — прикоснись левой ладонью к чему-нибудь и представь холод, тишину. Ты — маятник. Ты должен раскачиваться между ними, но не позволять себе застыть на одной стороне.»
Кайден попробовал. Он стоял, держась за каменный стол, и пытался ощутить обе половины тела одновременно. Это было невероятно сложно. Внимание то и дело соскальзывало то на ледяное безразличие левой стороны, то на хаотичный зуд правой. Но через час упорных попыток он смог сделать шаг. Неловкий, кособокий, но шаг. Ледяная тяжесть и огненный спазм частично нейтрализовали друг друга.
**«Примитивный, но эффективный метод компенсации, — заметил Абаддон. — Использование противоречивых импульсов для достижения поступательного движения. Архивирую как «Метод Торвена-1».»**
**«СКУЧНО! ДАВАЙ ПРЫГНЕМ! Я ДАМ СИЛЫ НОГАМ! ОНИ ВЫНЕСУТ ТЕБЯ К ПОТОЛКУ!»** — Карнос тут же предложил «улучшение».
*Нет*, — твёрдо подумал Кайден, направляя мысль как приказ. — *Сейчас — ходьба.*
На удивление, Карнос присмирел. Не обиделся — скорее, заинтересовался. **«О! ВОЛЯ! ПРЯМОЙ ПРИКАЗ! ИНТЕРЕСНО, СКОЛЬКО РАЗ ТЫ СМОЖЕШЬ ПОВТОРИТЬ ЭТО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ Я РЕШУ ЕГО… ПРОИГНОРИРОВАТЬ?»**
Это было ключевое открытие. Они слушались. Пока что. Но их послушание было не безусловным. Это была проверка границ. Игра. И Кайдену нужно было играть лучше.
* * *
К концу недели он уже мог самостоятельно, хоть и медленно, передвигаться по главному залу. Его походка была странной — не хромотой, а чем-то вроде осторожной, вычисленной походки по канату над пропастью. Каждый шаг был компромиссом между двумя силами.
Грик, Лис и Харлон наблюдали за ним с разными чувствами. Грик смотрел с опасливым любопытством механика, увидевшего невероятно сложную и опасную машину. Лис боялась. Она шарахалась от него, особенно от его правой, «живой» руки. Только Харлон иногда подходил и молча смотрел на печати, а потом что-то бормотал вроде: «Узел затягивается. Но пока держит.»
Торвен начал первые уроки по контролю над навыком. Настоящему контролю.
«Твой **[Ключник Двух Бездн]** — это не мышца, которую можно напрячь, — объяснял он. — Это дверь. Вернее, две двери. В твоих ладонях. Ты должен научиться приоткрывать их. Совсем чуть-чуть. И направлять то, что выйдет.»
Они снова пришли в круглую комнату с нейтральным кругом. На этот раз Торвен положил в центр два предмета: кусок сухого дерева и живую, сочную луковицу светящегося гриба.
«Дотронься левой рукой до дерева. Не пытайся что-то сделать. Просто… позволь холоду выйти. Самому, по капле.»
Кайден опустился на колени. Левая ладонь с её зияющей чёрной дырой в центре выглядела отталкивающе. Он боялся к ней прикасаться. Боялся, что она всё поглотит. Но он послушался. Осторожно, кончиками пальцев, он коснулся древесины.
Сначала ничего. Потом из центра дыры потянулась тончайшая струйка серого тумана. Он был холодным на вид и… тихим. Он обволок кусок дерева, и тот начал меняться. Цвет стал блекнуть, от серо-коричневого к пепельно-серому. Текстура — рассыпаться, превращаясь в мелкую, сухую пыль. Через несколько секунд от дерева осталась лишь кучка пепла, которая тут же рассеялась. Не было огня. Не было разрушения. Было… стирание. Аккуратное, полное стирание объекта из реальности.
**«Эффективность 3%, — прокомментировал Абаддон. — Потери энергии при передаче через материальный канал высоки. Но процесс архивации прошёл успешно. Паттерн дерева сохранён.»**
Кайден почувствовал лёгкое головокружение и странную пустоту в районе сердца. Как будто крошечный кусочек чего-то тёплого вынули и заменили ватой. Плата. Минимальная, но плата.
«Теперь правой. К грибу, — сказал Торвен, его голос был напряжённым. — И будь готов.»
Кайден перевёл взгляд на луковицу гриба. Она пульсировала мягким бирюзовым светом. Он протянул правую руку, с её пульсирующим бугорком и взрывным узором. Едва палец коснулся гладкой шляпки, как из бугорка вырвалась капля алой, маслянистой жидкости.
Эффект был мгновенным и ужасающим. Гриб вздрогнул. Его свет стал ярче, ядовитее. Шляпка начала раздуваться, на её поверхности полезли бугры, выросты, щупальцевидные отростки. Она росла с невероятной скоростью, превращаясь в бесформенный, пульсирующий комок плоти, испещрённый жилками и испускающий едкий, сладкий запах. Потом комок лопнул, разбрызгав вокруг липкую слизь, и из него выползло несколько маленьких, многоногих существ, которые тут же начали пожирать друг друга.
**«ЖИЗНЬ! — ликовал Карнос. — ПРЕОБРАЖЕНИЕ! ДАЖЕ ИЗ ПРОСТОЙ СПОРЫ! ВИДИШЬ, КАК ЭТО ПРЕКРАСНО?»**
Кайден отдернул руку, чувствуя прилив тошноты. Его правая ладонь горела, а на коже вокруг бугорка появилось несколько новых, крошечных пузырьков. Плата. Мутация. Пусть микроскопическая, но необратимая.
«Видишь разницу? — спросил Торвен, наблюдая, как последнее из выживших существ доедает своего сородича и замирает, превращаясь в новый, уродливый гриб. — Абаддон — стирание, архивация, покой. Карнос — рост, мутация, избыточная жизнь. Оба — инструменты. Ужасные, опасные, но инструменты. Ты должен решать, когда и какой использовать. И всегда помнить о цене.»
«Как я могу использовать это… чтобы защищать? — спросил Кайден, смотря на свою правую руку, где пузырьки уже начинали сходить, оставляя после себя крошечные, более тёмные пятнышки. — Это же только разрушение.»
«Разрушение — тоже защита. Если ты стираешь летящую в тебя стрелу. Если ты заставляешь стену, за которой укрылся враг, зарасти плотью и поглотить его. Но это… высший пилотаж. Сначала тебе нужно научиться просто *не убивать себя и случайных прохожих* при использовании.»
* * *
Ещё неделя тренировок. Кайден учился открывать «двери» в ладонях на разные «ширины». Самый слабый уровень — просто ощущение холода или тепла, без видимого эффекта. Затем — уровень, способный испортить пищу (левой) или заставить её прорасти плесенью (правой). Потом — уровень, который мог разложить камень на песок или заставить его покрыться лишайником с нездоровой скоростью.
С каждой тренировкой плата становилась ощутимей. После сессии с левой рукой он мог забыть, что ел на завтрак, или перестать узнавать какой-нибудь из предметов в зале (он *знал*, что это стул, но не *помнил*, как он выглядел раньше). После правой — на теле появлялись новые отметины: участок кожи на предплечье становился шершавым, как наждачная бумага; ноготь на мизинце правой руки почернел и отпал, а на его месте начал расти новый, более толстый и острый; один раз у него на несколько часов пропало чувство вкуса.
Боги в его голове постепенно превращались из всепоглощающего кошмара в фоновый шум. Ужасный, но привычный. Он научился отключать часть их «комментариев», как учатся не замечать тиканье часов. Иногда они всё ещё устраивали диспуты, но Кайден уже мог мысленно «заглушить» их, сосредоточившись на чём-то другом — на дыхании, на шагах, на задаче, которую давал Торвен.
Однажды вечером, сидя у потухающего грибного «камина», Торвен сказал:
«Ты больше не можешь оставаться здесь вечно.»
Кайден вздрогнул. Это место, эти руины, стали его убежищем. Уродливым, страшным, но убежищем.
«Почему?»
«По двум причинам. Первая: твоё присутствие. Ты — ходячий разлом. Твои тренировки, твоя… аура. Они привлекают внимание. Не только песчаных призраков. Более опасных вещей. Сущностей, которые питаются аномальной магией. Рано или поздно, они найдут нас. И тогда мне придётся защищать не только тебя, но и Грика, Лис, Харлона. Я не уверен, что смогу.»
Кайден почувствовал укол стыда. Он принёс опасность в это тихое, странное пристанище.
«А вторая причина?»
«Вторая — твоя цель. Ты заключил контракт, чтобы защищать. Чтобы не быть игрушкой. Сидя здесь, в руинах, ты не выполняешь условий. Ты не даёшь им «данных», на которые они согласились. Ты становишься скучным. А скучного экспериментатора могут… забрать досрочно. Или изменить условия без твоего ведома.»
Страх, холодный и знакомый, сжал его горло. «Куда мне идти? В пустыню? Меня там найдут либо твари, либо Академия.»
«Не в пустыню. Обратно. К границам королевства. Ты не можешь вернуться в Луминос — тебя там сразу схватят. Но есть окраины, леса, горные тропы. Места, где власть Академии слаба, а людей, нуждающихся в защите, много. Беженцы от Песчаной Бури, преследуемые контрактники, деревни, которые терроризируют банды или монстры. Твоя сила… она ужасна. Но её можно использовать для чего-то, кроме разрушения.»
Идея была пугающей. Выйти в мир? С этими руками? С этими голосами в голове? С постоянной угрозой, что в любой момент он может забыть что-то важное или превратиться в монстра?
**«Внешняя среда предоставит значительно более богатый набор данных для наблюдения, — заметил Абаддон. — Конфликты, социальные взаимодействия, новые формы страдания и сопротивления. Архив обогатится.»**
**«ДА! БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! БОЛЬШЕ ФОРМ! БОЛЬШЕ ВОЙНЫ! Я ХОЧУ УВИДЕТЬ, КАК ТЫ БУДЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МОИ ДАРЫ!»** — Карнос уже предвкушал.
Они *хотели*, чтобы он ушёл. Это было дополнительным аргументом.
«Я… я не один пойду?» — спросил Кайден, и в его голосе прозвучала ребяческая надежда, которую он тут же возненавидел в себе.
Торвен покачал головой. «Моё место здесь. Я страж этих руин. И… я слишком стар и сломан для странствий. Но ты не один.»
На следующее утро, когда Кайден вышел в главный зал, его ждала небольшая группа. Грик стоял, навьюченный самодельным рюкзаком, полным инструментов и скудных припасов. Рядом с ним — Лис. Она выглядела менее испуганной, её глаза были яснее. В руках она держала небольшой горшок с тем самым уродливым грибом, что вырос во время тренировки.
«Я… я не хочу оставаться здесь одной, — тихо сказала она. — А с тобой… страшно. Но ты не трогаешь меня. И я чувствую, твоя музыка… она странная. Но в ней есть ритм.»
Харлон стоял в стороне. Он не собрался. Он просто подошёл к Кайдену и сунул ему в руку гладкий, тёплый камень с естественным отверстием посередине.
«Компас сломался, — сказал старик. — Стрелка ищет не место. Она ищет дыру. Этот камень будет искать целое. Может, найдёшь.»
Торвен вручил ему свёрток: карту, нарисованную на куске пергамента, с отметками безопасных (относительно) троп и источников воды. А также — простой, но прочный плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо и руки.
«Иди на северо-запад. К Лесу Шепчущих Камней. Там реальность тонка, магия странная. Тебя там будет труднее отследить. И… там могут быть другие, подобные тебе. Не контрактники с богами. А просто… отверженные. Мутанты. Изгои. Может, найдёшь среди них место.»
Кайден взял свёрток, спрятал камень Харлона во внутренний карман. Он смотрел на этих людей — вора, безумную певицу, сурового отшельника и пустого старика. Они стали его первой, странной семьёй. И теперь он покидал их, неся в себе бомбу замедленного действия.
Он кивнул, не в силах вымолвить слова благодарности — они застряли у него в горле комом.
«И последнее, — Торвен положил свою живую руку ему на плечо. — Помни: ты — Ключник. Не раб. Каждый раз, когда используешь силу, спрашивай себя: «Это мой выбор? Или их?» И не бойся платить цену. Бойся забыть, *зачем* ты её платишь.»
Кайден ещё раз кивнул. Он повернулся и пошёл к выходу из руин, к тому тоннелю, что вел на поверхность, в палящее солнце Мёртвых Песков. Его шаги, всё ещё неуверенные, отдавались эхом в пустом коридоре.
За ним, как тени, шли Грик и Лис.
Он выходил из убежища, из стазиса, из периода обучения. Впереди был мир, который его предал, который боялся его, который, возможно, нуждался в нём. И два бога в его голове, для которых это было началом самого интересного эксперимента.
Он поднял голову, глядя на полоску света в конце туннеля.
Путь назад только начинался.
____________________________________
Эпилог первой части (от автора):
Первые десять глав — это падение, отчаянная сделка и первые шаги в новой, ужасающей реальности. Кайден прошёл путь от униженного сироты до носителя силы, сравнимой с божественной, но купленной ценой своей души и тела. Он приобрёл союзников — странных, маргинальных, но верных. Он получил наставника и первые уроки контроля. Но самое главное — он сохранил искру своего «я». Теперь ему предстоит самый трудный путь: не в бездну, а *между* безднами, по лезвию бритвы, балансируя между забвением и безумием, пытаясь найти свой собственный смысл в сделке, которую заключил.
Впереди — встреча с миром, который не ждал его возвращения. Встреча с Элианой, которая, возможно, уже не узнает того мальчика, которого пыталась спасти. Столкновение с Каином, который стал орудием системы, отвергнувшей Кайдена. И первые, мучительные попытки использовать свою чудовищную силу не для разрушения, а для защиты, каждый раз расплачиваясь за это кусочком себя.
История Кайдена Грея, Ключника Двух Бездн, только начинается. И главный вопрос теперь: что он сможет спасти, прежде чем окончательно потеряет себя?