Дар дракона и безумия

Глава 107: Дар дракона и безумия

То, что последовало за передачей сущностей, нельзя было назвать ни сном, ни бодрствованием. Для Кайдена время расползлось, как клякса на промокашке. Ощущения навалились на него лавиной, в которой невозможно было выделить отдельные камни — только грохот, давление и холод удушья. Он был одновременно лабораторией и подопытным, хирургом и пациентом, архивом и сжигаемым документом.

Моргана, получив в своё распоряжение «живой образец» невероятной сложности, с головой погрузилась в работу. Её пещера-лаборатория, которую она сама же и «дорастила» с помощью остатков своих сил, теперь напоминала странный гибрид алхимической мастерской, операционной и оранжереи. Стены пульсировали живыми мембранами, испещрёнными светящимися венами, по которым струилась не кровь, а конденсированная вита и мана. С потолка свисали струны из прозрачной ткани, к которым были подключены датчики Сириуса. В центре, на столе из сплетённых корней, лежал Кайден.

Он был пристёгнут не верёвками, а живыми, но послушными лианами, которые по команде Морганы то ослабляли хватку, то затягивались, измеряя мышечный тонус, реакцию на боль, колебания энергетического поля. На его тело были наклеены десятки сенсоров, соединённых проводами с хрустальными шарами, где плавали и переливались данные. Рядом, за отдельным пультом из кости и плоти, сидела сама Моргана. Её новый, деловой фанатизм был страшнее прежнего безумия. Она не смеялась, не декламировала безумные гимны. Она отдавала чёткие, тихие команды своим помощникам-мутантам и внимательно смотрела на показания.

— Субъект демонстрирует одновременную активацию пяти различных энергетических паттернов, — её голос был монотонным, как у Сириуса, но с лёгкой дрожью учёного на пороге великого открытия. — Паттерн «Лёд-Архив» локализован в левом полушарии и левой стороне тела. Паттерн «Огонь-Плоть» — в правом. Паттерн «Порядок-Система» распределён по всей нервной сети, выполняя функцию стабилизатора. Паттерн «Цикл-Феникс» сконцентрирован вокруг сердечной чакры, создавая буферную зону. Паттерн «Рост-Потенциал»... странно. Он не локализован. Он... пронизывает все остальные, как растворитель. Он заставляет их взаимодействовать, искать точки соприкосновения.

Она сделала пометку в журнале — не бумажном, а на куске специально выращенной кожи, которая сразу впитывала чернила и отображала их в виде светящихся символов.
— Сейчас проведём тест на стресс. Субъект Кайден, вы меня слышите?
— Слышу, — ответил Кайден сквозь зубы. Его голос был хриплым от боли. Держать все эти энергии в относительном равновесии было все равно что балансировать на острие пяти мечей одновременно.
— Отлично. Я введу небольшой дисбаланс в паттерн «Огонь-Плоть». Сириус, приготовься фиксировать реакцию других систем.

Одним из мутантов, чья рука представляла собой сложный шприц из хитина и жил, Моргана ввела Кайдену в вену на правой руке каплю ярко-красного эликсира. Это был концентрат чистой виты, добытый из нескольких магических растений и усиленный её искусством.

Эффект был мгновенным. Правая половина тела Кайдена будто вспыхнула изнутри. Чешуйки на коже встали дыбом и засветились алым. По спине прорезалась линия боли, и из-под кожи начали прорастать мелкие, кристаллические шипы, похожие на миниатюрные сталактиты. Он закричал — коротко, сдавленно.

Но почти сразу же сработали другие системы. Из левой половины тела потянулись струйки серой, холодной энергии — Абаддон автоматически пытался «заморозить» и «архивировать» всплеск. Система порядка (знания от Сириуса) проанализировала ситуацию и дала импульс к стабилизации, перенаправив часть избыточной энергии по нервным каналам в сторону татуировки феникса. Татуировка вспыхнула золотым светом, и энергия, вместо того чтобы рваться наружу, ушла в цикл — была поглощена и начала медленно, controlled, перерабатываться. А паттерн роста (дар Морганы)… он сделал самое странное. Он не стал гасить всплеск. Он использовал его. Кристаллические шипы на спине Кайдена, которые должны были бесконтрольно расти и рвать плоть, внезапно изменили структуру. Они стали более упорядоченными, встали в определённый узор, превратившись не в оружие, а в… своеобразный радиатор, рассеивающий избыточное тепло и магический потенциал в окружающий воздух в виде мягкого, тёплого свечения.

Через минуту кристаллы перестали расти. Ещё через две — начали медленно рассасываться, оставляя после себя лишь лёгкие розовые шрамы. Боль стихла, сменившись изнуряющей, но терпимой усталостью.

Моргана, не отрываясь, смотрела на показания. Её фиолетовый глаз (второй был теперь прикрыт моноклем с увеличительными линзами из хрусталя) бегал по данным.
— Фантастически, — прошептала она. — Автономная система саморегуляции. Не идеальная — затраты энергии колоссальны, и субъект испытывает экстремальный стресс. Но она работает. Пять антагонистических систем создали… экосистему. Хаос, упорядоченный через конфликт. Это… это принцип жизни на новом уровне. Не просто митоз. Симбиоз высшего порядка.

Она быстро делала записи. — Сириус, зафиксируй этот паттерн взаимодействия как «Протокол Альфа». Мы будем использовать его как базовую модель для стабилизации Разлома. Если мы сможем воспроизвести это в макро-масштабе, создав вокруг Разлома аналогичные «органы» из концентрированных энергий, которые будут взаимоуравновешивать друг друга…

— Теоретически возможно, — отозвался голос Сириуса из одного из кристаллов. — Но требуется на несколько порядков больше энергии и контроль точности, недостижимый с текущим уровнем технологий.

— Тогда мы найдём энергию! — воскликнула Моргана, и в её голосе снова прозвучали старые, фанатичные нотки. — И создадим технологии! У нас есть образец! Живой, работающий образец!

Кайден лежал, слушая это. Он чувствовал себя разобранным на винтики, каждый из которых тщательно изучают, а потом пытаются собрать обратно, чтобы понять принцип работы. Это было унизительно и больно. Но он также чувствовал… странную гордость. Его боль, его муки имели смысл. Они давали данные. Они вели к решению.

Дверь в лабораторию открылась, и вошёл Каин. Он был бледен, его глаза были подёрнуты дымкой усталости, но в руках он держал несколько свитков и странный, угловатый предмет, похожий на компас, но со слишком многими стрелками.
— Я получил ответ от своих людей в Луминосе, — сказал он, не глядя на Кайдена на столе, будто это было обычным делом. — И кое-что вынес из архивов под носом у Валтора. — Он развернул один из свитков. — Это чертежи Предтеч. Вернее, то, что от них осталось после того, как Академия их «адаптировала». Речь идёт о «Резонансных Кристаллических Решётках». Устройствах, способных удерживать и перенаправлять магические потоки высокой интенсивности. Принцип похож на то, что ты описываешь, Моргана. Но у Предтеч была проблема — они не могли найти стабильный источник энергии для поддержания решётки. Они пытались использовать сердца драконов, ядра элементалей… всё расплавлялось или взрывалось.

— Потому что они использовали одну силу, — сказала Моргана, не отрываясь от своих записей. — Моно-поток. Нужен конфликт. Динамическое равновесие. Как у него.
— Именно, — кивнул Каин. — И у меня есть идея, откуда взять оба потока. Но для этого нужна экспедиция. Опасная.

Кайден приподнял голову, лианы мягко, но настойчиво вернули его в исходное положение.
— Куда?
— В самое сердце Мёртвых Песков, — сказал Каин. — Туда, где погиб Альдриан. По данным, которые мне удалось найти, он не просто взорвался. Он провёл ритуал, используя несколько древних артефактов как якоря. Эти артефакты, вероятно, всё ещё там. И они, будучи пропитаны энергиями его контрактов (Света и Тьмы), могут служить идеальными… «затравками» для наших потоков. Мы можем взять их. И использовать как основу для стабилизаторов. Но место, скорее всего, кишит песчаными призраками, реальностными аномалиями и… кто знает, чем ещё, что породила треснувшая печать.

— Я пойду, — сказал Кайден.
— Нет, — одновременно сказали Каин, Моргана и голос Сириуса из кристалла.
— Ты наш ключевой образец, — сказала Моргана. — Ты не можешь рисковать. Если ты погибнешь, все данные, все надежды — к чёрту.
— А если Разлом прорвётся, пока мы тут копаемся, все надежды тоже к чёрту, — парировал Кайден. — Кроме того, я чувствую это место. Я… помню его. Эхом. Через потерю. Я, возможно, смогу там ориентироваться. И, — он сделал паузу, — у меня теперь есть кое-что, чего не было у Альдриана. У меня не два начала. У меня пять. И среди них — знание систем. Я смогу понять, что он сделал неправильно. Или что сделал правильно, но недостаточно.

Каин смотрел на него, оценивая.
— Он прав, — неожиданно сказал Сириус. — Вероятность успеха экспедиции с участием субъекта Кайден повышается на 40% за счёт его уникальной сенсорики и понимания природы угрозы. Однако риск потерять образец остаётся критически высоким.
— Тогда мы минимизируем риск, — сказал Каин. — Маленькая группа. Быстрая, тихая. Я, Кайден, Сириус как проводник и анализатор, и… — он посмотрел на Моргану.
— И я, — сказала она, закрывая журнал. — Мои знания о манипуляции жизненной силой и плотью могут пригодиться, если мы наткнёмся на биологические аномалии. К тому же… мне интересно увидеть место, где мой господин был впервые запечатан.

— Элиана остаётся здесь, — твёрдо сказал Кайден. — Кто-то должен руководить Убежищем и… вести записи. На случай, если мы не вернёмся.

Решение было принято. Подготовка к экспедиции началась немедленно. Но у Кайдена была ещё одна цель, о которой он не сказал вслух. Он хотел увидеть место, где погиб его предшественник. Не из любопытства. Чтобы отдать долг. Чтобы сказать тому, кто пожертвовал всем: «Твоя жертва не была напрасной. Она дала нам время. А мы… мы попробуем сделать то, чего не смог ты. Мы попробуем не умереть, а найти выход».

Поздно вечером, когда подготовка была в разгаре, Кайден нашел Элиану в её саду — небольшом участке у их пещеры, где она с помощью своей силы вырастила несколько полезных и просто красивых растений. Она сидела на камне, обняв колени, и смотрела на серебристый цветок, который светился в темноте, как крошечная луна.

Он сел рядом, не говоря ни слова. Просто положил руку ей на плечо.
— Ты идёшь туда, где погибли твои родители, — тихо сказала она. Не спрашивая. Констатируя.
— Да.
— И где погиб он. Альдриан.
— Да.
— И ты надеешься найти там ответ, а не смерть.
— Надеюсь найти и то, и другое, — честно ответил он. — Смерть — это тоже ответ. Очень чёткий.
Она повернулась к нему, и в её глазах, отражавших свет цветка, была бездна страха и любви.
— Обещай мне одно. Если увидишь там… если почувствуешь, что становишься им. Что превращаешься в следующую печать… ты не сделаешь этого. Не пожертвуешь собой, как он. Ты вернёшься. Даже если вернуться будет не с чем. Даже если вернётся только тень. Ты вернёшься ко мне. Чтобы я могла записать и это. Чтобы я могла… попрощаться. По-человечески.

Кайден смотрел на неё, и в его новом, фиолетовом глазу он видел не только её, но и миллион возможных её будущих — плачущих, улыбающихся, стареющих, умирающих. И в каждом из этих будущих он видел себя — разным, но всегда рядом. Или… отсутствующим.
— Обещаю, — сказал он, и это было самое страшное обещание в его жизни. Потому что он не знал, сможет ли его сдержать. — Я вернусь. В каком виде — не знаю. Но я постараюсь.

Она кивнула, прижалась к нему, и они сидели так, слушая, как поёт лес, как шуршат страницы в блокноте у неё на коленях, как бьётся его сердце — странное, перегруженное сердце, в котором теперь жили дракон, голем, безумие, порядок и две бездны.

Завтра они отправятся в самое сердце тьмы. Не чтобы победить её. Чтобы понять. И, может быть, договориться. А может быть — стать её частью. Но идти было нужно. Потому что стоять на месте было хуже. Потому что время, купленное кровью Альдриана и его семьи, истекало. И они были единственными, кто мог что-то сделать. Странная команда из предателя, безумицы, голема и живого ключа.

Кайден закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шёл. Внутри него бушевали дары, которые он принял. Дар дракона — цикличное, болезненное возрождение. И дар безумия — бесконечный, творческий, всепожирающий рост. Они спорили с холодом забвения и жаждой плоти. А над всем этим, как дирижёр над оркестром сумасшедших, парила холодная, ясная логика систем, пытаясь навести хоть какой-то порядок.

Он был сбоем в матрице. Ошибкой, которая стала надеждой. И завтра эта ошибка отправится в эпицентр самой большой катастрофы в истории, чтобы попробовать совершить ещё одну, последнюю ошибку — ошибку, которая, возможно, всё исправит.

Или окончательно разрушит.

Но другого выбора не было. Как всегда.