Призрак прошлого

Глава 84: Призрак прошлого

Путь на юг пролегал не через знакомые каменные дебри, а по краю Мёртвых Песков, где Лес Шепчущих Камней сходил на нет, уступая место потрескавшейся, безжизненной глине и редким островкам чахлой, колючей растительности. Это была нейтральная полоса, ничейная земля между аномалией леса и начинающимися предгорьями, за которыми лежали владения культа.

Они шли молча, экономя силы. Лира в облике рыси скользила впереди, её тёмная шерсть сливалась с наступающей ночью, только глаза изредка вспыхивали в темноте холодным зелёным огнём. Кайден двигался следом, его шаги были лёгкими, несмотря на растущую усталость — хитиновая рука тянула вниз, нарушая баланс, а в голове непрерывно шёл тихий спор двух сущностей о том, как лучше всего поджарить стражей Башни Костей или заморозить их в вечном безмолвии. Сириус шёл сзади, его белые доспехи, казалось, излучали собственный холодный свет, и он не издавал ни звука — ни дыхания, ни скрипа брони.

Ночь была безлунной, но звёзды сияли с неестественной, почти болезненной яркостью, будто само небо над этим местом стало тоньше. Воздух пах пылью, сухой полынью и чем-то ещё — сладковатым, гнилостным запахом, который усиливался по мере их продвижения.

Через несколько часов ходьбы Сириус, не повышая голоса, остановил их.
— Впереди аномалия. Не природная. Остатки древней магии. Рекомендую обойти.
— Какая аномалия? — спросил Кайден, подходя к нему.

Голем указал вперёд, где в свете звёзд угадывался низкий холм, увенчанный странными, угловатыми выступами, похожими на сломанные зубы. — Сканеры показывают следы массового применения магии высокого порядка, смешанной с… витальной энергией в огромных количествах. Паттерн соответствует крупномасштабному ритуалу жертвоприношения или битве между существами уровня S и выше. Возраст… примерно сто лет.

Сто лет. Песчаная Буря Забвения. Кайден почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От чего-то другого. От зова.
— Мы подойдём ближе, — сказал он.
— Это неразумно, — возразил Сириус. — В таких местах часто остаются эхо-призраки, ловушки времени, нестабильные разрывы.
— Именно поэтому мы подойдём, — Кайден уже шёл к холму. — Если это связано с тем, что случилось сто лет назад… там могут быть ответы.

Лира, вернувшись в человеческий облик, настороженно оглядывалась, но последовала за ним. Сириус, после паузы, тоже двинулся вслед.

Холм оказался не естественным образованием, а гигантской грудой оплавленного чёрного стекла и искореженного металла — остатками каких-то колоссальных конструкций. Это был не корабль и не здание. Это было что-то другое. Кайден, прикоснувшись к гладкой, холодной поверхности чёрного стекла, почувствовал слабый, едва уловимый толчок в глубине сознания. Знакомый. Глубоко, глубоко знакомый.

Обнаружены следы применения способностей, аналогичных моим. Но… искажённые. Смешанные с другой, противоположной сигнатурой.
Абаддон замер, его внимание стало острым, как игла.

ЗДЕСЬ ПАХНЕТ… БИТВОЙ. НЕ ТАКОЙ, КАК СЕЙЧАС. ДРЕВНЕЙ. КРОВЬ ЗДЕСЬ БЫЛА ДРУГАЯ. НЕ ТАК ВКУСНАЯ. БОЛЕЕ… ГОРЬКАЯ.
Карнос принюхался, и в его «голосе» впервые прозвучала не ярость, а некое подобие задумчивости.

Кайден стал карабкаться на груду обломков. Лира и Сириус последовали за ним, готовые к любой опасности. На вершине груды открывалась небольшая, сравнительно ровная площадка. И в центре её…

Это был круг. Выжженный в самом стекле. Не просто выжженный — он казался впаянным в реальность. Внутри круга лежали несколько полуистлевших, но удивительно сохранившихся предметов: обломок посоха с потускневшим кристаллом, расколотая чаша из тёмного дерева, и… книга. Кожаный переплёт был потрёпан, но цел.

Кайден подошёл к кругу. Воздух внутри него вибрировал, словно от жара, но жара не было. Была тишина. Глухая, абсолютная тишина, в которую не проникали даже мысли богов. Он перешагнул границу круга.

И мир изменился.

Звуки ночи — шелест песка, далёкий вой шакала — исчезли. Звёзды над головой замерли, перестав мерцать. Он стоял в пузыре вне времени. И перед ним, слабо мерцая, как мираж, возникла фигура.

Человек. Мужчина. Лет тридцати. Одетый в простую, походную одежду, но с него исходила аура такой мощи и такой… боли, что Кайден невольно отступил на шаг. У мужчины были тёмные волосы, усталые серые глаза, очень похожие на кайденовские, и на его руках — такие же шрамы. На левой — стилизованный глаз. На правой — спираль. Но эти шрамы были бледными, почти потухшими, как будто сила, их оставившая, уже ушла.

Призрак не смотрел на Кайдена. Он смотрел куда-то вдаль, на восток, и его губы шевелились, словно он о чём-то разговаривал сам с собой. Потом он опустился на колени в центре круга, положил перед собой посох, чашу и книгу. Он открыл книгу на последней странице, вырвал её, положил перед собой и достал короткий кинжал.

Кайден хотел крикнуть, остановить его, но не мог пошевелить языком. Он мог только наблюдать.

Мужчина — Альдриан, имя пришло само собой, как вспышка интуиции — поднёс кинжал к своему запястью. Но он не перерезал вены. Он начал вырезать что-то на уже существующем шраме-спирали. Символ за символом. Кровь, тёмная и густая, капала на страницу, впитываясь в пергамент. Он резал долго, мучительно, его лицо искажалось от боли, но в глазах была невыразимая решимость.

Когда он закончил, он откинул голову и закричал. Не от боли. От приказа. Слова были на древнем языке, но Кайден понял их суть: «Я становлюсь Печатью! Моей кровью, моей памятью, моим бытием запечатаю эту дверь! Забудьте меня, чтобы помнили других!»

В этот момент с двух сторон от призрака Альдриана материализовались две другие фигуры. Одна — сияющая, болезненно-яркая, сотканная из чистого Света и Воли. Другая — тёмная, глубокая, как сама Вечность, полная Тайны. Его боги. Или те сущности, с которыми он заключил контракт. Они не спорили. Они… скорбели. Или что-то очень на скорбь похожее.

Альдриан посмотрел на светлую фигуру, потом на тёмную. — Простите, — прошептал он. — Но это единственный способ. Они не должны выйти.

Затем он вонзил кинжал себе в грудь, прямо в сердце.

Взрыв был беззвучным. Свет и Тьма слились в ослепительно-чёрную вспышку, которая поглотила Альдриана, круг, и начала расширяться. Но прежде чем видение исчезло, Кайден увидел последнее: страница с кровавыми символами взлетела в воздух, и на её обороте, уже написанные заранее, мелькнули слова: «Ищи Ключ в Разломе. Седьмой найдёт путь.»

Видение рассеялось. Кайден стоял в круге, дыша как после спринта. Круг под его ногами был просто выжженным узором. Книга, посох и чаша лежали на тех же местах, но теперь были просто древними артефактами, лишёнными эха той страшной жертвы.

Лира и Сириус стояли за границей круга, застыв в напряжённых позах. Они, очевидно, ничего не видели, но чувствовали неладное.
— Кайден? — осторожно позвала Лира.
— Я… я здесь, — он вышел из круга, и звуки мира вернулись с оглушительной силой. Он шатался. Сириус поддержал его механической рукой.

— Вы испытали временную аномалию, — констатировал голем. — Ваши жизненные показатели скакали. Что вы видели?
— Предыдущего Ключника, — прошептал Кайден, всё ещё ощущая холод того последнего взгляда Альдриана. — Его звали Альдриан. Он… он пожертвовал собой. Не чтобы уничтожить врагов. Чтобы запечатать что-то. «Дверь». Он смешал силы своих богов в себе и стал… печатью. Это и вызвало Песчаную Бурю.

— Печатью для чего? — спросила Лира.
— Не знаю. Но… он оставил послание. «Ищи Ключ в Разломе. Седьмой найдёт путь.» Седьмой… — Кайден посмотрел на свои шрамы. Он был седьмым? После Альдриана было ещё пять? Или он сам был седьмым? — Он сказал «Седьмой найдёт путь». Не «продолжит печать». Найдёт путь. Другой путь.

Данные совпадают с архивными записями Хранителей об инциденте «Падение Альдриана». Он считался неудачей. Но его жертва локализовала угрозу на сто лет.
Сириус обработал информацию. — Если он запечатал «Дверь», то нынешняя активность в Шраме Мира, культ Морганы, даже ваше появление… возможно, всё это признаки того, что Печать трескается.

— И Моргана хочет не просто призвать Карноса, — с ужасом понял Кайден. — Она хочет использовать энергию нашего столкновения, чтобы не призвать его сюда, а окончательно разрушить Печать и выпустить то, что за ней! Она использует имя Карноса как приманку, как символ! Её истинная цель — то, что за Дверью!

От этой мысли стало физически тошно. Всё было в тысячу раз хуже, чем они предполагали. Это была не война за территорию или выживание. Это была битва за сохранение самой реальности, за целостность барьера, который один человек ценою своей жизни и памяти возвёл сто лет назад.

ПЕЧАТЬ… ЗДЕСЬ ЧУВСТВУЕТСЯ… РОДСТВЕННОЕ. БОЛЬНОЕ. ОНО ДЕРЖИТ ЧТО-ТО… ГОЛОДНОЕ.
Карнос прошептал, и в его шёпоте не было обычной жажды. Была… настороженность. Даже страх.

Запечатанная сущность или принцип, способный противостоять нам обоим. Интересно. И опасно.
Абаддон тоже был не на шутку заинтересован.

Кайден подошёл к артефактам. Он взял в руки книгу — дневник Альдриана. Страницы были исписаны тем же убористым почерком, что и на вырванной странице. Он положил книгу в свой рюкзак. Потом взял чашу и обломок посоха. Они были просто предметами, но они принадлежали ему. Предшественнику. Тому, кто прошёл тем же путём и заплатил высшую цену.

— Наш план не меняется, — сказал Кайден, поворачиваясь к спутникам. Его голос окреп, в нём появилась сталь. — Мы всё ещё идём в Башню Костей. Но теперь мы ищем не просто доказательства против культа. Мы ищем информацию о Двери. О том, что за ней. О том, как Моргана планирует её открыть. И о том… есть ли другой способ. Путь, который искал Седьмой.

Он посмотрел на восток, туда, где в бесконечной дали должен был быть Шрам Мира. Там лежал ключ. И ответ. Но сначала им нужно было пройти через ад, который построила Леди Моргана.

— Идём, — сказал Кайден, и в его словах не было страха. Была цель. Четкая, ясная, ужасающая цель. Спасти мир от того, что хочет выпустить безумная алхимичка. И найти способ сделать это, не повторив жертву Альдриана.

Они сошли с холма-могилы, унося с собой тяжёлое наследие прошлого. За спиной у Кайдена в рюкзаке лежала книга, пропитанная кровью и отчаянием того, кто был до него. А впереди сияла во тьме, уродливо и притягательно, цель их путешествия — Башня, сплетённая из костей и безумия. Два конца одной дороги. И он, Кайден, шёл по ней, чувствуя, как тени прошлого и призраки будущего сходятся на нём, чтобы сделать его тем, кем он должен стать: не Печатью, а чем-то другим. Чем-то, что ещё не имело имени.

«Они покинули гибельное место, оставив холм-могилу в кромешной тьме. А в сердцевине чёрного стекла, в самом центре ритуального круга, где когда-то угасла жизнь Альдриана, слабо дрогнула и погасла последняя серебряная искорка. Но не исчезла. Она ушла вглубь, пробурила песок и камень, и помчалась по подземным жилам мира, как тревожная весть, к тому, кто дремал в самом сердце Шрама, прислушиваясь к нарастающему гулу приближающихся шагов.»