Визит, который изменит всё

Глава 14: Визит, который изменит всё

---

Следующие два дня прошли в странном, вынужденном затишье. Леорик не появлялся, поглощённый, как он позже объяснил, «анализом первичных данных и постройкой более тонкой аппаратуры». Айрин приходила утром и вечером – приносила еду (простая похлёбка и хлеб), меняла повязку на своей ране (та уже почти зажила, оставив лишь розовый шрам) и рассказывала обрывки новостей из Академии. Слухи о «пожирателе магии» из Сигма-класса потихоньку утихали, вытесненные более насущными сплетнями – о предстоящем турнире первокурсников, о новом строгом указе Совета касательно «нелицензированных магических существ» и о том, что Арбитры провели очередной рейд в Нижнем Городе, но, кажется, безрезультатно.

Кайден большую часть времени проводил в своей металлической комнате. Он не пытался больше «чувствовать энергию» или экспериментировать. Он просто существовал. Сидел на полу, смотрел на стены, иногда – на крошечное зарешеченное окошко под самым потолком, через которое пробивалась узкая полоска дневного света. Голос Абаддона больше не звучал внятно, но его присутствие ощущалось – как холодная, наблюдательная тень на периферии сознания. Второй голос, багровый и яростный, также молчал, но иногда, когда Кайден особенно остро чувствовал своё одиночество или беспомощность, в груди возникало глухое, теплое бульканье, словно там томилась вулканическая лава.

На третий день, ближе к вечеру, дверь снова открылась без стука. Но на этот раз это была не Айрин с ужином. В проёме стоял Леорик. И выглядел он... иначе. На нём не было запачканного халата. Он был одет в строгий, тёмно-синий мундир профессора Академии, его борода была аккуратно расчёсана, а очки сияли чистотой. В руках он держал не приборы, а небольшой, но явно тяжёлый кожаный чемоданчик.

– Одевайся, – сказал Леорик без предисловий. Его голос был деловым, даже жёстким. – Вернее, надевай плащ. Твой. Мы идём.

Кайден медленно поднялся с пола.
– Куда?

– В мою настоящую лабораторию. Ту, что в главной башне. – Леорик вошёл внутрь, огляделся. – Эта консервная банка хороша для изоляции, но для серьёзной работы нужна серьёзная инфраструктура. А у меня как раз появился... легальный повод привести тебя туда.

– Легальный? – переспросил Кайден, натягивая свой тёмный, поношенный плащ.

– Совершенно. Я, как старший исследователь и профессор артефактики, подал официальный запрос в Совет. Ссылаясь на твой уникальный статус «аномалии Системы», я запросил разрешение на проведение серии неинвазивных исследований под своим контролем – для «лучшего понимания природы подобных феноменов и разработки протоколов безопасности». – На лице Леорика промелькнула хитрая, гномья ухмылка. – Валериус, конечно, был против. Но Верховный Магистр Элдред... он любопытен. И осторожен. Он дал добро. С условием, что всё будет происходить в моей лаборатории под постоянным наблюдением и с участием одного из его доверенных магистров в качестве... свидетеля.

Кайден нахмурился. Мысль о том, чтобы снова оказаться на виду, под наблюдением чужих, холодных глаз, заставила его внутренне сжаться.
– Я не хочу...

– И я не хочу, чтобы тебя в конце концов изолировали в Сигма-крыле навсегда или, что хуже, «утилизировали» как угрозу, – резко перебил его Леорик. Его взгляд стал серьёзным. – Сейчас у нас есть шанс. Шанс показать, что ты не просто монстр. Что с тобой можно работать. Что ты... ценный объект для изучения. Это даст тебе защиту. Хрупкую, но защиту. И, что важнее, даст мне доступ к ресурсам, чтобы помочь тебе понять себя. А понять – значит научиться контролировать.

Контроль. Это слово отозвалось в Кайдене глухим эхом. Контролировать ту силу, что обращает камни в пепел? Которая пожирает свет и память?
– А если... не получится? Если я... наврежу?

– Тогда, – Леорик вздохнул, – тогда нам всем будет очень плохо. Но сидеть здесь и ждать, пока за тобой придут, – это гарантированный проигрыш. Я в азартные игры не играю, мальчик. Я рассчитываю вероятности. И вероятность выиграть время и знания, действуя, – выше. Готов?

Кайден посмотрел на свои руки. На шрам в виде глаза. Он не был готов. Он не был готов никогда. Но Айрин рисковала, проходя Лабиринт. Леорик рисковал, беря его под свою опеку. Замёрзшая пустота внутри него дрогнула. Он кивнул.

– Отлично. Тогда пошли. И запомни – в лаборатории говори только если я задам тебе прямой вопрос. Держись в стороне. Не трогай ничего. И, ради всего святого, не смотри в глаза магистру-наблюдателю. Это будет Хельга. Она... недолюбливает всё, что выходит за рамки её учебников.

Путь до главной башни был иным, чем в прошлый раз. Леорик вёл его не тайными тропами, а по парадным, освещённым коридорам Академии. Каменные стены, украшенные гобеленами с изображениями великих магов и подвигов, высокие арочные своды, мерцающие магическими светильниками в форме парящих сфер. Здесь пахло воском, старыми книгами, озоном от магии и... властью.

Их видели. Студенты, проходившие мимо с грудами книг, останавливались и смотрели вслед, перешёптываясь. Магистры в мантиях бросали на них тяжёлые, оценивающие взгляды. Кайден шёл, опустив голову, чувствуя, как каждый взгляд впивается в него, словно иголка. Его аура, обычно пассивная, инстинктивно сжалась ещё сильнее, но даже в таком состоянии она производила эффект. Проходя мимо вазы с живыми цветами, он заметил, как яркие лепестки внезапно поблёкли, стали сероватыми. Огоньки в светильниках на мгновение померкли, будто задутые невидимым ветром.

Леорик шёл впереди, не оборачиваясь, его спина была прямая, осанка – вызовом. Он не скрывал своего «образца». Он его вёл, как учёный ведёт редкий, опасный экспонат – с осторожностью, но и с демонстративной уверенностью.

Они поднялись по широкой винтовой лестнице, прошли через массивные дубовые двери с вырезанными рунами защиты и, наконец, оказались в лаборатории Леорика.

Если комната в подвале была тюрьмой, а каморка Айрин – убежищем, то это место было храмом. Храмом безумной науки. Помещение было огромным, занимало, судя по всему, несколько этажей башни, соединённых открытыми галереями и винтовыми лестницами. Воздух гудел от энергии – не магической, а механической и электрической. Повсюду стояли, висели, лежали приборы невообразимых форм и назначений: гигантские медные сферы, оплетённые проводами; хрустальные призмы, внутри которых клубился цветной дым; станки с автоматическими руками, вырезающие из металла сложнейшие детали; стеллажи, ломящиеся от книг, свитков, кристаллов и компонентов.

И везде – следы взрывов, подпалины на полу, закопчённые участки стен, залеченные магическим швом. Это было место, где идеи рождались, жили и часто умирали смертью, сопровождаемой грохотом и дымом.

В центре главного зала, за большим дубовым столом, заваленным чертежами, стояла женщина. Высокая, стройная, в тёмно-зелёных мантиях магистра следопытов. Её каштановые волосы были собраны в тугой, практичный узел, лицо – скуластое, с острым носом и тонкими губами – было бесстрастным. Это была Хельга, инструктор Айрин. И её серые, холодные глаза, как лезвия скальпеля, сразу же впились в Кайдена.

– Профессор Леорик, – произнесла она. Голос был ровным, без эмоций. – И ваш... объект изучения. По расписанию.

– Магистр Хельга, – кивнул Леорик, стараясь звучать непринуждённо. – Благодарю, что нашли время. Кайден, это магистр Хельга. Она будет присутствовать на наших сеансах для обеспечения прозрачности процедур.

Хельга не кивнула в ответ. Она медленно обошла стол и подошла ближе. Её взгляд скользил по Кайдену, не как у человека, а как у охотника, оценивающего дичь.
– Так это он. «Ошибка». – Она произнесла это слово без презрения, с тем же холодным любопытством, с каким энтомолог говорит о редком жуке. – Вы уверены в мерах безопасности, профессор? Отчёты о инциденте с Кристаллом Истины были... красноречивы.

– Абсолютно уверен, – парировал Леорик, открывая свой чемоданчик. – Все эксперименты будут пассивными. Наблюдение, сканирование, калибровка. Никаких активных магических воздействий на субъект. И, конечно, все магические барьеры лаборатории активированы. – Он жестом указал на едва заметное сияние в воздухе – сложную сеть защитных полей, опутывавшую всё помещение.

Хельга кивнула, явно не до конца убеждённая, но не стала спорить.
– Тогда начинайте. Я буду наблюдать. И делать заметки для Совета.

Леорик вздохнул и повернулся к Кайдену.
– Хорошо, мальчик. Первое. Я хочу понять масштаб твоего... пассивного поля. Твоей ауры. Встань на отмеченный круг в центре зала. – Он показал на большой, сложный магический круг, выложенный на полу из металлических пластин с рунами. – И просто стой. Не двигайся. Постарайся не думать ни о чём. Ладно?

Кайден медленно прошёл к кругу, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Хельги. Он встал в его центр. Металл под ногами был холодным.

Леорик занял место за пультом управления, где ряд кристаллов, рычагов и циферблатов мигал и потрескивал. Хельга осталась у стола, взяв в руки пергамент и перо, но её внимание было полностью приковано к происходящему.

– Начинаем с базового сканирования спектра, – объявил Леорик и потянул рычаг.

Сначала ничего не произошло. Потом магический круг под ногами Кайдена вспыхнул мягким голубым светом. От него в воздух поднялись тонкие лучи света, начавшие медленно сканировать Кайдена с ног до головы. Приборы на пульте загудели, стрелки задергались.

– Регистрирую... стандартный биологический профиль. Человек, мужской, шестнадцать лет по физическим показателям, – бормотал Леорик. – Но вот... фон. Фоновое излучение души... Оно... оно не читаемо. Прибор показывает нулевые значения по всем известным спектрам. Как будто там... пустота.

– Пустота не может поддерживать жизнь, профессор, – сухо заметила Хельга.
– Именно! Поэтому это не пустота! Это... что-то иное! Смотрите! – Леорик переключил рычаг.

Лучи света сменили цвет с голубого на зелёный. Это было сканирование на магическую восприимчивость. Лучи коснулись ауры Кайдена.

И исчезли.

Не погасли. Не отразились. Они просто... перестали существовать в точке соприкосновения. Как будто их срезали ножницами.

Хельга перестала писать. Её перо замерло над пергаментом.

– Продолжайте, – тихо сказала она.

Леорик, бледнея, но с горящими глазами, переключил на следующий режим – сканирование физической плотности и состава. Жёлтые лучи. Та же участь. Они растворялись, не достигая тела.

– Он не поглощает их в смысле «потребляет», – шептал Леорик, больше для себя, чем для отчёта. – Он... отменяет их. Стирает. Как ластик стирает карандаш. Энергия, информация – всё просто перестаёт быть в точке контакта.

– А что насчёт активного воздействия? – спросила Хельга. В её голосе прозвучал профессиональный, но ледяной интерес.

– Я не рискую, магистр. Но... есть один тест. Безопасный. – Леорик потянул за другой рычаг. С потолка спустился механический манипулятор, на конце которого был закреплён небольшой, идеально отполированный стальной шар. – Предмет без магического заряда. Чистая материя. Мы опустим его в зону предполагаемого поля.

Манипулятор с мягким жужжанием придвинул шар к Кайдену, остановившись в полуметре от его груди. Пока всё было нормально. Затем он начал медленно приближать шар.

На расстоянии около тридцати сантиметров сталь начала меняться. Блестящая поверхность потускнела, покрылась мельчайшими, едва видимыми трещинками. На двадцати сантиметрах трещины углубились, металл начал казаться хрупким, пористым, как старая кость. На десяти сантиметрах шар начал рассыпаться. Не плавиться. Рассыпаться на мельчайшую, серую пыль, которая осыпалась вниз, не долетая до пола, растворяясь в воздухе.

Манипулятор остановился, держа в захватах уже ничего. Воздух был чист.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая только гудением приборов. Хельга смотрела на место, где секунду назад был стальной шар. Её лицо оставалось каменным, но в глазах, этих холодных лезвиях, промелькнуло нечто – не страх, а глубокая, первобытная настороженность. Как у зверя, учуявшего запах хищника, которого он не видел и не понимал.

– Объясните, профессор, – её голос был тише обычного. – Что мы только что видели?

Леорик вытер лоб тыльной стороной механической руки.
– Я... не могу дать точного объяснения. Но гипотеза такова: его аура – это не поле в привычном смысле. Это... область, где действуют иные законы. Законы, в которых такие понятия, как «структура», «связь», «целостность»... теряют силу. Материя просто... возвращается в недифференцированное состояние. В прах. В ничто.

– Ничто, которое разъедает реальность, – заключила Хельга. Она наконец опустила перо. – Совет будет не в восторге от этого отчёта, профессор. Вы принесли в стены Академии не аномалию. Вы принесли инфекцию. Инфекцию небытия.

Леорик вздрогнул.
– Магистр, это слишком сильно сказано! Он не распространяет это! Это контролируемо! Смотрите, он стоит, не двигается! Он не агрессивен!

– Пока, – односложно бросила Хельга. Она свернула пергамент. – Сеанс окончен. Я представлю свои наблюдения Верховному Магистру. Вам, профессор, я рекомендую предельную осторожность. И подумайте – действительно ли ваше научное любопытство стоит риска для всего учреждения.

Она развернулась и вышла из лаборатории, её мантии шуршали по каменному полу. Дверь закрылась за ней с мягким, но окончательным щелчком.

Леорик несколько секунд молчал, потом рухнул на стул у пульта, сгорбившись.
– Чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт. Она права. Они все правы с точки зрения их логики. Ты – угроза. И я только что предоставил им документальное доказательство.

Кайден стоял в центре круга, всё ещё не двигаясь. Он слышал каждое слово. «Инфекция небытия». Это было точное описание. Так его видел мир. Так его видел даже тот, кто пытался помочь.

– Профессор... – его голос прозвучал в гудящей тишине лаборатории. – Отвези меня... обратно. В комнату. Пожалуйста.

Леорик поднял на него глаза. В них была усталость, разочарование, но не отказ.
– Да. Конечно. Но, Кайден... это не конец. Это только начало их проверок. И нам нужно быть готовыми. Нам нужно... показать им что-то ещё. Не только разрушение.

– Что? – спросил Кайден, выходя из круга. Под его ногами металлические пластины, бывшие частью магического круга, потускнели и покрылись паутиной трещин.

– Я не знаю, – честно сказал Леорик, глядя на повреждённый круг. – Но я найду. Должен найти. Потому что альтернатива... – он не договорил.

Они молча вышли из лаборатории, оставив за собой гудящие машины и призрак стального шара, который перестал существовать. Кайден шёл, чувствуя, как холод внутри него сгущается, становится тяжелее. Голос Абаддона молчал, но его молчание было красноречивым. Оно говорило: «Видишь? Они начинают понимать. Рано или поздно они предпочтут тишину. И ты её им дашь.»

А где-то в глубине, в ответ на этот ледяной шёпот, впервые зазвучал настоящий ропот. Тихий, но ясный. Не слово, а чистый, необработанный emotion. Волна жгучего, непримиримого протеста.

«НЕТ.»

Это было не извне. Это шло из самого его нутра. Из той самой точки, где тлела багровая искра. И в этом «нет» было столько чистой, неукротимой воли к существованию, что Кайден на миг замер посреди коридора.

Леорик обернулся.
– Что-то не так?

Кайден покачал головой и пошёл дальше. Но внутри что-то изменилось. Холод встретил огонь. И тишина впервые услышала свой антипод – немой, но мощный рёв жизни, которая отказывалась быть архивированной.

Битва только начиналась. И самое страшное было то, что он уже не знал, на чьей стороне в этой битве хотел бы оказаться.