Кровавый след

Дверь в подвал особняка Вердантов захлопнулась с оглушительным грохотом, оставив позади белый свет Печати Подавления и механический голос Инквизитора. Воздух в каменном коридоре был холодным, сырым и пах старостью.

— Быстро! — прошипел Финнан, и его слова висели в темноте, словно мокрые тряпки. — За мной!

Кайден не видел. Вернее, видел, но картина расплывалась, накладываясь одна на другую — реальный коридор с зелёной плесенью на стенах и бесконечный, серый сон о пустоте, который пытался проглотить его сознание. Он шагнул, и нога не слушалась, подкосилась. Он рухнул бы на камни, если бы не две пары рук, подхвативших его под мышки.

— Держись, — донёсся голос Лиры, напряжённый и хриплый от недавнего удара о стену. — Только вперёд.

Элиана была с другой стороны, её тонкие пальцы впились в его рукав так, что костяшки побелели. Она не говорила ничего. Просто шла, тяжело дыша, её тело стало для него ходячим костылём. Кайден попытался сфокусироваться, заставить мышцы работать. Но боль была не просто физической. Она сидела глубоко в костях, в самой душе — там, где Печать Сириуса на секунду разорвала его связь с богами. Было чувство, будто из него вырвали два куска плоти, два самых важных органа, и теперь в грудной клетке гулял ледяной, оглушающий ветер.

В голове была тишина.

Настоящая тишина.

Не просто отсутствие голосов. Отсутствие их присутствия. Пустота, которую он забыл, какой она была до Шрама Мира. И эта пустота кричала громче любого рёва Карноса. Он был один. Один в собственной черепной коробке. И это было в тысячу раз страшнее, чем их вечный спор.

Финнан скользил впереди, как тень, его зажигалка высекала крошечные искры, на мгновение освещая низкие своды и лужицы на полу. Они бежали по бесконечным, запутанным коридорам, оставленным древней цивилизацией. Воздух становился всё более спёртым, пахло ржавчиной, тиной и чем-то сладковато-гнилостным.

— Здесь! — Финнан юркнул в узкий проход, почти лаз. — Осторожно, дальше круто вниз.

Кайден, почти не соображая, прополз за ним. Камни скользили под руками, обрывки паутины липли к лицу. Потом — внезапная пустота под ногами. Он полетел вниз, сдавленно выдохнув, и приземлился на мягкую, влажную кучу чего-то, что хрустнуло и затрещало. Старые доски. Солома. Мусор.

Он лежал, глядя в потолок, в кромешную тьму, и слушал, как его сердце пытается вырваться из груди. Оно билось одиноко. Никто внутри не комментировал его панику. Никто не предлагал перестроить кости, чтобы смягчить падение. Тишина.

— Кайден! — Элиана скатилась рядом с ним, её руки тут же нащупали его лицо в темноте. — Ты цел? Говори что-нибудь!

Он хотел сказать «да». Хотел издать какой-нибудь звук. Но горло сжалось. Из него вырвался лишь хриплый, сдавленный стон. Не от боли в теле. От боли там, внутри, где раньше жил холодный поток мыслей и огненный ураган эмоций.

— Он в шоке, — отчётливо, без тени своего обычного балагана, сказал Финнан где-то рядом. Зажглась его зажигалка, осветив маленькое, заваленное хламом помещение — старую канализационную камеру или цистерну. — Эта печать… она не просто подавляла. Она рвала. Я чувствовал волну. Как будто по живому резали.

Лира, спрыгнув в последнюю очередь, тут же заняла позицию у лаза, прислушиваясь. Её уши, даже в человеческой форме, чуть подрагивали.
— Никого пока. Но далеко не ушли. Нужно двигаться.

— Куда? — Элиана не отводила рук от щёк Кайдена. Её пальцы были тёплыми, живыми, единственной точкой реальности в этом кошмаре. — Он не может идти. Смотри на него!

Кайден заставил себя сесть. Мир поплыл перед глазами. В свете зажигалки он увидел свою руку — ту, что была покрыта огнеупорной чешуёй от драконьего огня. Чешуйки поблёкли, потрескались, будто высохли без подпитки. Но это было не самое страшное. Он поднял другую руку, обычную, и прикоснулся к груди, туда, где Сириус поразил его своим светящимся кинжалом.

На тряпках его одежды не было крови. Был пепельно-серый налёт, как от сгоревшей бумаги. И алые, густые капли, больше похожие на смолу, чем на кровь. Они медленно сочились из раны и смешивались на ткани в мерзковатый розовато-серый узор. Пыль забвения и сгустки дикой плоти.

— Что… что с ним? — Элиана ахнула, увидев это.

— Мутация прогрессирует, — сказал Финнан, приседая рядом. Его лицо в колеблющемся свете было серьёзным и усталым. — И не только от Карноса. Видишь этот серый цвет? Это эхо Абаддона. Их энергии… они не просто в нём. Они в его крови. В его плоти. И когда связь порвалась, всё пошло вразнос. Тело не знает, что делать с этой смесью.

Кайден сглотнул ком в горле. Он почувствовал это. Борьбу внутри каждой клетки. Одни хотели застыть, превратиться в пыль и забыться. Другие — бешено делиться, мутировать, расти, заполнять всё собой. А он, Кайден, зажатый посередине, был полем битвы.

И тогда, сквозь рёв собственной паники, он уловил что-то. Не голос. Ощущение. Слабый, дрожащий, как первый луч после полярной ночи. Холодок в глубине мозга. Не мысль, а… направление. Влево. Вперёд. Вниз.

Это был не голос Абаддона. Это была память о нём. О его способности анализировать, видеть пути. Как эхо в пещере. Его собственный разум, научившийся работать по лекалам бога, пытался воспроизвести функцию в отсутствие оригинала.

И следом, в груди, где бушевала боль, что-то дернулось. Жаркий, яростный спазм. Не желание разрушать, а инстинкт. Инстинкт выживания. Инстинкт, который кричал: ДВИГАЙСЯ! БЕГИ! ЖИВИ! Это был отголосок Карноса, вбитый в его животную природу.

Они не вернулись. Но они оставили после себя… инструменты. Шаблоны. Инстинкты.

— Вперёд, — прохрипел Кайден. Слово вышло рваным, но твёрдым. — Они… оставили карту. И двигатель. Я могу… я должен идти.

Он попытался встать, опираясь на Элиану. Ноги дрожали, но держали. Боль в ране была адской, но теперь она была его болью, а не просто хаотичным сигналом от распадающейся сущности.

— Куда? — спросил Финнан.

Кайден закрыл глаза, прислушиваясь к тому слабому, ледяному эху-навигатору в голове.
— Туда, — он указал пальцем в самую тёмную часть камеры, где в стене зияла трещина, из которой сочилась чёрная вода. — Там… течёт. Река под городом. Она выведет за стены.

— В старые коллекторы? — Финнан свистнул. — Это самоубийство. Там обвалится, там ловушки старые, там… там твари живут. Те, что от света прячутся.

— Альтернатива? — резко спросила Лира, не отрываясь от слуха. — Сверху уже слышу. Стук доспехов. Много. Они идут по нашим следам.

Финнан закусил губу, потом кивнул.
— Ладно. В гробу я ещё не танцевал. Пойдём в коллекторы. Но если мы там встретим какого-нибудь «короля крыс» размером с лошадь, я первый брошусь ему на шею с поцелуями.

Они полезли в трещину. Камни рвали одежду, ледяная вода сразу залилась за воротник. Кайден шёл, почти не чувствуя тела, руководствуясь лишь тем внутренним холодным компасом. Элиана держала его за руку, её пальцы были смертельно цепкими.

Коллекторы были кошмаром. Высокие, закопчённые своды, сложенные из гигантских, почерневших кирпичей. По центру бежал поток зловонной, чёрной воды, в которой плавали неопознанные комки. Воздух был густым и ядовитым. Но главное — звук. Постоянный, гулкий рёв текущей воды, в котором тонули все остальные шумы.

Они шли, спотыкаясь о груды мусора, пробираясь сквозь заросли странных, бледных грибов, светящихся тусклым зелёным светом. Этот свет был их единственным освещением — Финнан берег зажигалку.

Через некоторое время Кайдену стало казаться, что он сходит с ума. В рёве воды начали проступать… голоса. Шёпот. Не в ушах. Внутри, там, где раньше жили боги.
…бессмысленно… бежать… всё равно станет пылью…
…бейся! рви! пожирай! стань сильнее!

Это были не они. Это были его собственные страхи, его отчаяние, одетые в знакомые интонации. Его психика, лишившись внешних источников, начала генерировать собственные демонов по их подобию. От этого было ещё страшнее.

— Держись, — снова прошептала Элиана, будто чувствуя его внутреннюю бурю. — Я здесь. Мы все здесь.

— Стой, — внезапно замерла Лира. Она вытянула шею, ноздри расширились. — Чужак. Впереди. Не человек. Пахнет… сырым мясом и металлом.

Все застыли. Из темноты впереди, из-за поворота тоннеля, донёсся влажный, шлепающий звук. Что-то большое и тяжёлое волочилось по воде.

Финнан медленно поднял зажигалку. В её свете они увидели это.

Существо было размером с быка, но с телом, похожим на раздутую, лысую крысу. Его кожа была серо-розовой, блестящей от влаги, покрытой язвами и струпьями. Лапы заканчивались длинными, изогнутыми когтями, которыми оно цеплялось за кирпичи. Но самое ужасное — голова. Вернее, её отсутствие. На месте морды зияла круглая, беззубая пасть, похожая на присоску пиявки, а вокруг неё, по всему переднему концу тела, располагались десятки маленьких, чёрных, слепых глазок.

Оно замерло, «уставившись» на них всем своим жутким фронтом. Из пасти медленно высунулся длинный, червеобразный язык, покрытый шипами.

— Коллекторный ползун, — беззвучно прошептал Финнан. — Говорил же… Король крыс. Только это не король, а целый император.

Существо издало булькающий, щёлкающий звук и поползло на них. Быстро. Очень быстро для своих размеров.

У них не было пространства для манёвра. Сзади — погоня. Справа и слева — стены. Впереди — чудовище.

Инстинкт выживания, горячий след Карноса в его крови, взревел в Кайдене. БЕЙ! УБЕЙ! ВЫЖИВИ! Холодное эхо-навигатор Абаддона молча выдало расчёт: слабое место — основание «шеи», где мышцы крепились к туловищу. Удар туда парализует.

Кайден не думал. Он действовал. Он рванулся вперёд, вырвавшись из рук Элианы. Боль в груди вспыхнула новым огнём, рана хлюпнула, выпуская новую порцию серо-алой смеси. Ползун, удивлённый такой наглостью, приподнял переднюю часть тела, раскрывая свою громадную присоску-пасть.

Кайден не стал уворачиваться. Он вложил в удар всю ярость, весь страх, всю боль одиночества. Его кулак, всё ещё покрытый потрескавшейся чешуёй, вонзился в слизистую, упругую плоть у основания чудовищной головы.

Раздался влажный хруст. Ползун завизжал — пронзительно, по-крысиному. Его тело затрепетало, передние лапы обмякли. Но оно не умерло. Оно рухнуло вперёд, всей своей тушей накрывая Кайдена.

Тьма. Давление. Невыносимая вонь. Тяжёлое, бьющееся в конвульсиях тело придавило его к воде. Кайден захлёбывался, чёрная жижа заливалась в рот, в нос. Он бился, пытался вырваться, но силы таяли. Сквозь шум в ушах он услышал крики Элианы, рёв Финнана, рык Лиры.

И тогда, в самой глубине, в том месте, где только что была пустота, что-то щёлкнуло.

Не голос. Взрыв.

Это было чувство. Чувство, которое невозможно описать словами. Как будто две огромные, противоположные силы, долго сдерживаемые, вдруг синхронизировались на микроскопическом уровне. Не для того, чтобы помочь ему. Для того, чтобы защитить себя.

Из его раны на груди, из этой смеси серой пыли и алой плоти, вырвался луч. Не света. Не тьмы. Нечто среднее. Мерцающая, неустойчивая полоса, в которой переплетались искры тлена и всполохи дикой, красной энергии. Она ударила в бьющееся тело ползуна прямо над Кайденом.

Тишины не было. Был звук, от которого лопнули бы барабанные перепонки, будь они ближе. Звук рвущейся реальности. Плоть ползуна в точке удара не взорвалась, не сгорела. Она… расслоилась. Одна её часть мгновенно превратилась в мелкий, сухой пепел и осыпалась. Другая часть — вздулась, закипела, породила клубки щупалец и дополнительных глаз, которые тут же лопнули. Эффекты Забвения и Гипер-жизни, столкнувшись в одной точке, уничтожили друг друга, оставив после себя лишь дымящуюся дыру размером с тарелку прямо сквозь тушу монстра.

Конвульсии прекратились. Мёртвая тяжесть обрушилась на Кайден полностью. Но дыра была там. Воздух.

Он, задыхаясь, пролез через это жуткое отверстие, отталкивая обугленные и мутировавшие края раны. Сильные руки вытащили его из-под туши, потащили прочь. Он кашлял, извергая чёрную воду, его глаза слезились.

— Что… что это было? — Финнан таращился на него, потом на дымящуюся дыру в монстре. — Это… твоя новая сила?

Кайден, всё ещё давясь, покачал головой.
— Нет… — он вытер рот. — Это… они. Но не так. Они… сработали вместе. Потому что я… был на грани. Потому что сосуд мог разбиться.

Это не был призыв. Это был рефлекс. Иммунный ответ системы на угрозу уничтожения носителя.

И это было страшнее любого сознательного призыва. Потому что это значило — он больше не контролировал ничего. Даже свои собственные, автоматические реакции были теперь заложниками этой противоестественной связи.

Он посмотрел на свою рану. Края странного розовато-серого вещества вокруг неё пульсировали, будто жили своей собственной, нестабильной жизнью. Оно не кровоточило. Оно перетекало.

Элиана смотрела на это, и в её глазах читался не просто ужас. Читалось понимание. Понимание того, во что он превращается.
— Нужно остановить это, — прошептала она. — Нужно найти способ стабилизировать…

ГРОМКИЙ, МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ЛЯЗГ где-то сзади, в темноте, откуда они пришли, прервал её.

— Они в коллекторах! — крикнул голос стражника, многократно усиленный эхом. — Запечатать выходы! Выкуривать!

Погоня настигла.

— Бежим! — скомандовала Лира. — Теперь только вперёд!

Они побежали, оставив позади тушу ползуна и ужас открытия. Кайден бежал, спотыкаясь, его вело вперёд то холодное эхо-чутьё, которое теперь казалось единственным светом в кромешной тьме. За ними гремели доспехи, крики, слышался лязг оружия о кирпич. Стража методично прочёсывала тоннели.

Они бежали, казалось, вечность. Ноги превратились в свинцовые колоды, лёгкие горели. Вода под ногами стала глубже, течение сильнее. Потом впереди показался свет. Не зелёный свет грибов. Белый, холодный, лунный свет.

Выход.

Решетка, перекрывающая выход в реку, была старой, ржавой. Финнан, собрав остатки сил, ударил по запорам ногой. Металл с визгом поддался. Они вывалились из зловонного чрева коллектора в ледяные объятия ночной реки.

Воздух! Холодный, свежий, свободный от смрада воздух ударил в лицо. Они были за городскими стенами. Река несла их по течению, под высокими, тёмными берегами. Сзади, на стене, зажглись факелы, послышались крики, но стрелы падали далеко позади. Течение было быстрым.

Они выбрались на берег, отползли в кусты, мокрые, дрожащие от холва и пережитого ужаса. Город Луминос, освещённый огнями, лежал позади, по ту сторону реки. Они были свободны. На время.

Кайден лежал на спине, глядя на звёзды, которых не было видно в городе, и слушал, как его сердце постепенно успокаивается. Тишина в голове по-прежнему была оглушительной. Но теперь в ней слышался новый звук — слабое, далёкое эхо двух голосов. Непонятное, искажённое, но… присутствующее. Они возвращались. И когда они вернутся полностью, после того, что произошло в коллекторе, они уже не будут прежними. И он — тоже.

Он повернул голову и увидел Элиану. Она сидела рядом, обхватив колени, и смотрела на его грудину, на ту ужасную, пульсирующую рану. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Она смотрела. Изучала. Принимала.

Он протянул к ней руку — ту, что была ещё почти человеческой. Она взяла её, сжала в своих холодных, дрожащих пальцах.

— Я всё ещё здесь, — прошептал он, и его голос был хриплым, но его.
— Знаю, — ответила она так же тихо. — И я здесь. Что бы ни случилось. Что бы из тебя ни вытекло.

Она прижала его ладонь к своей щеке. Её кожа была мокрой от речной воды и, возможно, слёз. Но она была живой. Реальной. Его якорем в этом море надвигающегося безумия.

А впереди была ночь, лес и неизвестность. И где-то там, во тьме, его ждали два бога, которые уже никогда не будут просто голосами в голове. Они стали частью его крови. Частью его плоти. И их кровавый след теперь был его следом. Следом, который вели к следующему укрытию, к следующей битве, к следующей потере.

Но пока они держались за руки под чужими звёздами, и этого было достаточно. Чтобы сделать ещё один шаг.