Первая искра в лаборатории безумца
Глава 15: Первая искра в лаборатории безумца
Дорога обратно в подвал старой башни алхимиков прошла в гнетущем молчании. Леорик не бормотал себе под нос, не строил планов. Он шёл, уставившись прямо перед собой, его лицо под седой бородой было пепельно-серым. Кайден шёл следом, чувствуя, как каждый его шаг отзывается тяжёлым эхом в собственной груди. Слова Хельги – «инфекция небытия» – висели в воздухе между ними, невидимым, но ощутимым барьером.
Только когда тяжёлая металлическая дверь его комнаты закрылась за ними, отсекая внешний мир, Леорик выдохнул, и с этим выдохом из него, кажется, вышла часть напряжения. Он прислонился к стене, снял очки и протёр глаза.
– Чёртова бюрократия... Чёртовы догматики... – пробормотал он, но без прежней энергии. – Они видят угрозу в любом вопросе, на который у них нет готового ответа в учебнике.
Кайден стоял посреди комнаты, не зная, что делать. Он чувствовал себя виноватым. Виноватым в том, что поставил этого странного, одержимого гнома в такое положение.
– Мне... жаль, – тихо сказал он.
Леорик резко поднял на него голову.
– Жаль? Ты? За что? За то, что ты существуешь? – Он снова надел очки, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь, но на этот раз смешанный с гневом. – Нет, мальчик. Извиняться должен я. Я привёл тебя туда, как экспонат на выставку, не подготовив, не подумав о последствиях. Я был слеп. Я думал только о данных. О том, как здорово будет всё это измерить и записать. А они... они не хотят понимать. Они хотят контролировать. Или уничтожить то, что не могут контролировать.
Он оттолкнулся от стены и начал мерить комнату короткими, нервными шагами.
– Но я не позволю. Хельга представит отчёт. Совет будет обсуждать. У нас есть... ну, может быть, пару дней. Неделя, если повезёт. За это время мне нужно найти способ доказать им, что ты не просто орудие разрушения. Что в тебе есть... потенциал. Для чего-то ещё.
– Какой потенциал? – спросил Кайден. Вопрос вырвался сам собой. – Я... стираю вещи. Пожираю магию. Я – дыра.
– Дыра, да! – воскликнул Леорик, останавливаясь перед ним. – Но дыра – это не только пустота! Это тоже форма! Ты представляешь отсутствие. Отсутствие привычных законов. А где есть отсутствие одного, может быть... присутствие чего-то другого!
Он снова начал рыться в карманах халата (он снова был в своём рабочем, запачканном виде) и вытащил... обычный кусок мела.
– Смотри. – Леорик присел на корточки и нарисовал на металлическом полу простой круг. – Вот наш мир. Его законы. Всё стабильно, предсказуемо. – Потом он ткнул мелом в центр круга и сделал точку. – А вот ты. Ты – точка, где этих законов нет. Где реальность... иная. Но! – Он провёл от точки к краю круга волнистую линию. – На границе между твоей «инаковостью» и обычным миром происходит что-то! Взаимодействие! Ты не просто стираешь. Ты... преобразуешь! Ты берёшь одно состояние реальности и превращаешь его в другое! Пусть пока это другое – пыль и ничто. Но почему оно должно быть только таким?
Он смотрел на Кайдена сверху вниз, его глаза горели.
– Мы фокусировались на том, что ты отнимаешь. А что если посмотреть на то, что ты... оставляешь? Что остаётся после тебя? Какие следы?
Кайден смотрел на мелкий круг на полу. Мысль была странной, новой. Он никогда не думал о «следах». Только о пустоте, которую он создавал.
– Пыль, – сказал он. – Холод. Тишина.
– Да, но это внешние проявления! – Леорик вскочил. – А что внутри? В момент... поглощения? Что ты чувствуешь?
Кайден замолчал. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Мгновение, когда стальной шар рассыпался. Он чувствовал... не просто уничтожение. Он чувствовал его. Весь шар. Его структуру, его историю (короткую – выплавлен, отполирован), его холодную, инертную сущность. И в момент, когда эта сущность переставала быть шаром, она на миг становилась... чем-то другим. Потоком raw информации. Ощущением «металличности», «твердости», «тяжести», лишёнными формы. А потом и это исчезало, растворяясь в той бездонной пустоте внутри него.
– Я... знаю их, – прошептал он. – На мгновение. Потом... ничего.
– «Знаешь»! – Леорик чуть не подпрыгнул от возбуждения. – Ты получаешь информацию! Данные! Ты не просто пожираешь, ты... читаешь! Сканируешь! А что если... – он замер, и на его лице появилось выражение человека, которому в голову пришла одновременно гениальная и безумная идея. – А что если попробовать не просто читать, а... записать? Не стирать, а... переписать?
Кайден открыл глаза.
– Я не понимаю.
– Я и сам не до конца! Но слушай! – Леорик схватил его за плечи. – Твоя сила – это изменение состояния. Сложное (камень) становится простым (пыль). Упорядоченное (магия) становится хаотичным (ничем). А что, если мы попробуем запустить процесс... в обратную сторону? Не от сложного к простому, а... – он искал слова, – ...от одного сложного к другому сложному? Не разрушать камень, а... изменить его? Превратить во что-то другое?
Он отпустил Кайдена и снова начал метаться по комнате.
– Для этого нужен образец! Эталон! Что-то, что ты будешь не стирать, а... на что будешь ориентироваться! Как скульптор, который не просто рубит глыбу, а видит в ней статую! Тебе нужно «увидеть» статую в камне!
Он остановился и посмотрел на Кайдена.
– Ты можешь... запомнить что-то? Не просто поглотить и забыть, а намеренно запомнить? Сохранить ощущение, образ, информацию?
Кайден задумался. Память... это было больно. Память была о другом. О друзьях. О мире, которого нет. Но Леорик говорил о чём-то простом. О вещи.
– Я... не знаю. Раньше... до... – он сделал паузу, – ...до всего этого, я помнил. Как все.
– А теперь? Теперь, когда ты касаешься чего-то, когда это исчезает... что остаётся в голове? Ощущение? Картинка? – Леорик наклонился, его лицо было совсем близко.
Кайден снова закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти не боль, не потерю, а холодок металла, тяжесть камня. Образы приходили – расплывчатые, как тени. Но они были. Он помнил, каким был камень. И помнил, каким стал – серой пылью.
– Да, – сказал он. – Я помню... и «до», и «после».
– Отлично! – Леорик выпрямился. – Тогда попробуем! Маленький эксперимент. Безопасный. – Он огляделся, потом подошёл к углу, где лежала его подушка и плащ, и вытащил из-под плаща небольшой предмет. Это был гладкий, отполированный до блеска камень тёмно-зелёного цвета – видимо, кусок яшмы или малахита. Красивый, но совершенно обычный с магической точки зрения.
– Вот. Запомни его. Не просто посмотри. Ощути его. Вес. Текстуру. Цвет. Температуру. Запомни, каков он сейчас.
Кайден взял камень. Он был прохладным, тяжёлым для своего размера, гладким, с волнистыми узорами зелёного и чёрного. Он сосредоточился, пытаясь «впитать» эти ощущения, сделать их чёткими в памяти. Это было странно – намеренно запоминать камень, а не лицо человека.
– Хорошо, – сказал Леорик, следя за его лицом. – А теперь... представь его другим. Не пылью. Не ничем. А... например, таким же, но тёплым. Или более лёгким. Или... другого цвета. Красным, как рубин. Не стирай его! Просто... попробуй изменить в своём воображении одну характеристику. Все остальные пусть останутся как есть.
Это было ещё сложнее. Кайден смотрел на зелёный камень, пытаясь представить его красным. Но в его воображении образ был плоским, нарисованным. Он не чувствовал этот новый, воображаемый камень. Он видел только старый, реальный.
– Не получается, – признался он.
– Не страшно. Тогда давай попробуем по-другому. – Леорик был неутомим. – Положи камень на пол. А теперь... коснись его. Но не с целью поглотить. С целью... почувствовать его «каменность». Его суть. А потом... попробуй мысленно «потянуть» за эту суть. Не чтобы разрушить, а чтобы... слегка исказить. Как если бы ты взял гитарную струну и немного изменил её натяжение. Изменится звук. Может, изменится и камень?
Кайден, скептически, опустился на колени перед камнем, лежащим на металлическом полу. Он протянул руку, но не коснулся. Его пальцы зависли в сантиметре от гладкой поверхности. Он закрыл глаза, пытаясь сделать то, о чём просил Леорик. Он попытался не «читать» камень с целью архивации, как это делал бы Абаддон, а... ощутить его как есть. Просто как кусок мира.
И тут произошло нечто. Когда он сфокусировался на «каменности», на ощущении плотности, минеральности, древности... его внутреннее восприятие, обычно пассивное и всепоглощающее, вдруг... встрепенулось. Не со стороны холодного архива. С другой стороны. Со стороны того тёплого, багрового, невысказанного «нет».
Из глубины поднялось не слово, а импульс. Чистая, неоформленная воля. Желание не уничтожить, а... взаимодействовать. Изменить.
Кайден не осознавал, как это происходит. Его рука сама опустилась, и кончики пальцев коснулись камня.
Не было взрыва, не было пыли. Камень под его пальцами... дрогнул. Не физически, а как будто его изображение на мгновение стало нестабильным. Цветовые прожилки на его поверхности зашевелились, поплыли, как масло на воде. Тёмно-зелёный цвет поблёк, стал сероватым, потом в нём проступили пятна... не красного, как хотел Леорик, а тускло-оранжевого, как ржавчина. Камень стал казаться не цельным, а пористым, как пемза. От него посыпались мельчайшие крупинки.
И самое главное – он стал тёплым. От него исходил едва уловимый жар, как от камня, долго пролежавшего на солнце.
Кайден отдернул руку, как от огня. Он смотрел на изменившийся камень широко раскрытыми глазами. Он не стёр его. Он... испортил. Изуродовал. Сделал его хрупким, больным, чужим.
Леорик застыл, затаив дыхание. Потом медленно, очень осторожно, наклонился и поднял камень. Он был лёгким, рассыпчатым.
– Мать-природа... – прошептал он. – Ты... не разрушил его структуру. Ты... мутировал её. Изменил физические свойства. Это... это не стирание. Это... трансмутация. Примитивная, хаотичная, но трансмутация!
Он повертел камень в руках, потом посмотрел на Кайдена. В его глазах был не страх, а ликование.
– Ты видишь? Ты видишь?! Ты можешь не только отнимать! Ты можешь менять! Другой закон! Не закон забвения, а... закон искажения! Мутации! Это... это другая сила! В тебе не одна аномалия! Их две!
Кайден смотрел на свои пальцы. Они были чистыми. Но он чувствовал в них странное, остаточное тепло. И пустоту, которую оставил после себя холодный голос Абаддона, теперь заполняло что-то иное. Что-то тёплое, беспокойное, живое. И ужасающее.
«Беспорядок. Уродство. Нарушение чистых данных. Это не творчество. Это болезнь.» – прозвучал внутри ледяной шёпот Абаддона, полный глухого неприятия.
И в ответ, из той самой глубины, отозвалось. Впервые не ощущением, а почти сформированным, грубым, но ясным «голосом». Голосом, полным кипящей, необузданной страсти:
«ИЗМЕНЕНИЕ! РОСТ! ДАЖЕ УРОДЛИВЫЙ – НО РОСТ! НЕ ПЫЛЬ! ЖИЗНЬ!»
Кайден схватился за голову. Внутри него не просто спорили философии. Внутри него схлестнулись две вселенские силы. Одна предлагала покой небытия. Другая – яростную, безудержную жизнь, даже ценой уродства и боли. И он, Кайден, был полем боя.
– Две... – прошептал он, глядя на Леорика сквозь пальцы. – Во мне... две...
Леорик, всё ещё потрясённый открытием, кивнул.
– Да, мальчик. Похоже на то. Одна сила – стирание, упрощение, возврат к нулю. А вторая... – он посмотрел на рассыпающийся, тёплый камень, – ...сила изменения. Хаотичного, непредсказуемого, но изменения. Как... – он искал сравнение, – ...как гниение и разложение, которые тоже являются частью жизненного цикла! Они не создают жизнь, но готовят для неё почву!
Он подошёл к Кайдену и опустился перед ним на корточки, стараясь поймать его взгляд.
– Слушай, это важно. Это не плохо. Это сложно. Очень сложно. Но это значит, что ты не просто разрушитель. Ты... процесс. И у процесса может быть направление. Его можно попытаться понять. И, возможно, контролировать.
Контроль. Снова это слово. Но теперь оно звучало иначе. Не как запрет на разрушение, а как выбор между двумя видами разрушения – холодным забвением и горячим, живым искажением.
– Я... устал, – просто сказал Кайден. Его голос дрогнул. Перегрузка была слишком сильной.
– Конечно, – немедленно сказал Леорик, вставая. – Конечно. Отдыхай. Перевари. Это огромный шаг. Я... мне тоже нужно переварить. И подумать, как нам с этим быть. Как использовать это... чтобы защитить тебя.
Он собрал свои вещи, ещё раз бросив взгляд на мутировавший камень, который положил на стол как вещественное доказательство.
– Я вернусь завтра. Айрин, наверное, скоро придёт. Держись, мальчик. Ты не один. И теперь... теперь у нас есть не просто проблема. У нас есть загадка. А я, – на его лице промелькнула тень старой, одержимой улыбки, – я очень люблю загадки.
Он ушёл. Кайден остался один с гулом в ушах и войной в душе. Он посмотрел на свой правый кулак, где на ладони был шрам-спираль. Теперь он понимал, что это такое. Не просто шрам. Отметины. Одна – для холодного ока забвения. Другая – для горячей спирали жизни, готовой исказить всё, к чему прикоснётся.
Он лёг на пол, уткнувшись лицом в подушку, пахнущую полевыми цветами. Запах жизни. Простой, хрупкой, настоящей. За которую, как оказалось, внутри него готов был сражаться чей-то яростный, необузданный голос.
– Что же ты такое? – прошептал он в ткань, обращаясь к тому багровому рёву внутри.
Ответа не последовало. Только глухое, удовлетворённое урчание, словно спящий зверь, который только что показал когти.
И в этой тишине, разрываемой лишь внутренними голосами, Кайден впервые подумал, что, возможно, он не просто жертва и не просто оружие. Он мост. Мост между двумя концами света. И стоять на этом мосту было самым страшным, что с ним случалось.