Прощание с подземельем

Глава 37: Прощание с подземельем

Последние метры туннеля были самыми трудными. Камень под ногами становился скользким от грунтовых вод и мха, воздух густел, наполняясь запахом прелой листвы и сырой земли. Впереди, за поворотом, виден был не свет, а изменение тьмы — она становилась менее абсолютной, пронизанной слабыми, сизыми полосками рассвета, пробивающимися через заросший вход.

Лира, шедшая в самой голове колонны, подняла руку. Все замерли. Она прислушалась, её звериные уши, даже в человеческой форме, чуть поводились.
— Чисто. Ни души. Ветер с востока, несёт запах дыма с далёких хуторов. Ничего угрожающего.

Боргар кивнул и сделал знак идти дальше.

Кайден, стоявший в середине колонны рядом с Элианой, чувствовал, как учащённо бьётся его сердце. Не от страха — от ожидания. Три дня под землёй, в мире камня и тишины, и вот сейчас он снова выйдет под открытое небо. Под небо, которое могло быть полным драконов и стражников.

Они выбрались. Вход был искусно замаскирован — старый, полуразрушенный склеп на заброшенном кладбище на самом краю луминосских трущоб. Кривые, почерневшие надгробия, заросшие крапивой и бурьяном, скрывали их от любопытных глаз. Воздух был холодным, влажным, пахнущим дымом, гнилью и свободой.

Люди выходили по одному, щурясь от непривычного света, пусть и тусклого. Дети зажмурились и прижались к ногам матерей. Все замирали на мгновение, впитывая простор после тесноты пещер.

Боргар быстро организовал периметр. Разведчики Лиры рассыпались в кустах, заняв позиции. Остальные сгрудились в тени склепа, стараясь не высовываться.

— По карте, — прошептал Игнатий, разворачивая свой пергамент прямо на мшистом камне одного из надгробий, — нам нужно двигаться на северо-восток, вдоль русла Слепого Ручья. Он сейчас почти сухой, но его берега густо заросли ивняком — хорошее укрытие.

Он достал свой Указатель Резонанса. Деревянный прибор тихо зажужжал, и светящаяся капля внутри дрогнула, потом медленно поползла в сторону, указанную на карте.
— Есть след, — удовлетворённо прошептал алхимик. — Старая тропа ещё жива.

Финнан, стоявший немного в стороне, поправлял свой пёстрый, но теперь сильно поношенный наряд. На нём был рюкзак, набитый не припасами, а реквизитом для иллюзий и парочкой сменных масок.
— Ну что, мои странствующие артисты, — сказал он, обращаясь ко всем, но глядя на Кайдена и Элиану. — На этом месте наши пути временно расходятся. Я отправляюсь вперёд, на разведку леса и создание диверсий, если понадобится. Вы же — тихо и мирно идёте по тропе забытых. Встретимся у камня с тремя лицами на границе леса. Если он ещё стоит.

— Будь осторожен, Финнан, — снова сказала Элиана, и в её голосе звучала материнская тревога, странно сочетающаяся с её юностью.
— Осторожность — моё второе имя. Первое — Блестящий, но это неважно, — он ухмыльнулся, но тут же стал серьёзным. — Кайден. Правила. Не геройствуй. Если почувствуешь, что тебя накрывает — отходи, пусть Боргар и другие прикроют. Твоя задача — дойти. Не победить. Дойти.

Кайден кивнул. Он понимал.
— Удачи.
— Взаимно.

Финнан махнул рукой, сделал несколько быстрых пассов руками. Воздух вокруг него задрожал, и его фигура стала размываться, терять чёткость, сливаясь с серым утренним светом и тенями склепа. Через секунду на его месте была лишь пустота и лёгкое покалывание в воздухе — след от простой иллюзии невидимости. Потом и оно рассеялось. Клоун исчез.

Прощание было коротким и без лишних слов. Они не могли себе позволить долгих проводов.

— Пора, — сказал Боргар. — Пока туман и полумрак. Двигаемся.

Колонна тронулась. Шли гуськом, след в след за Лирой и её разведчиками. Русло Слепого Ручья оказалось неглубокой канавой, заполненной прошлогодними листьями и мусором, но ивняк по берегам действительно создавал неплохое укрытие. Двигались медленно, стараясь не шуметь. Каждый шаг, каждый хруст ветки под ногой заставлял вздрагивать.

Кайден шёл, держась за Элиану. Его мутировавшая рука, казалось, сама по себе тянулась к слабому утреннему солнцу, пробивающемуся сквозь тучи, впитывая его тепло. Он чувствовал, как это тепло растекается по телу, слегка приглушая вечную холодную пустоту рядом с раной. Циклы богов внутри него пока были спокойны — фаза отдыха. Но он знал, что это ненадолго.

Через несколько часов пути они сделали первый привал в небольшой рощице. Люди молча сидели на корточках, жевали сухари, пили воду. Дети, уставшие от непривычного напряжения, начали капризничать, но матери быстро их успокоили.

Именно тогда Сера, девушка-телепат, сидевшая с закрытыми глазами и прислонившаяся к дереву, вдруг вскрикнула. Негромко, но отчаянно. Все вздрогнули, схватившись за оружие.

— Что? — шипел Боргар, подбегая к ней.
— Мысли… — прошептала Сера, её лицо было искажено болью. — Далеко… но яркие. Злые. Охотничьи. Они… ищут что-то. Кого-то. Не нас… пока. Но… они рядом с тропой. Выше по течению.

— Патруль? — спросил Кайден.
— Не знаю… — Сера сжала голову руками. — Много мыслей. Усталых. Раздражённых. Одна… очень жестокая. Радуется чужой боли. Они остановились. Разводят костёр.

Боргар взглянул на карту, которую держал Игнатий.
— Впереди, километрах в трёх, — сказал алхимик, — тропа выходит из ивняка и пересекает старую просёлочную дорогу. Там мог быть пост.

— Обходим, — сразу принял решение Боргар. — Лира, можешь найти путь через чащу?
Лира, уже в облике чёрной пантеры, издала короткий, утвердительный звук и скользнула в кусты, указывая новое направление.

Обход занял лишних два часа и много сил — приходилось продираться через бурелом, перелезать через упавшие деревья. Но он того стоил. Позже, уже с безопасного расстояния, они услышали далёкий, дисциплинированный лязг доспехов и грубый смех. Патруль Академии был совсем рядом.

Этот инцидент отрезвил всех. Они шли не по пустыне. Они шли по земле, где враг мог быть за каждым кустом.

К вечеру, когда силы людей были на исходе, они вышли к тому месту, которое Игнатий назвал «Каменные Сны». Это было узкое, глубокое ущелье, по дну которого журчал настоящий, хоть и мелкий, ручей. Стены ущелья были сложены из странного, слоистого камня, который переливался всеми оттенками серого и фиолетового в косых лучах заходящего солнца.

— Здесь безопасно на ночь, — сказал Боргар, осматривая местность. — Одна узкая тропа сверху, легко охранять. Вода есть. Разведчики на вершине, остальные — внизу, у воды. Без костров.

Люди, уставшие до изнеможения, молча выполнили приказ. Разбили импровизированный лагерь, растянули плащи между камнями, чтобы укрыться от росы. Дети, наконец, уснули, убаюканные шумом воды.

Кайден сидел у самого ручья, опустив мутировавшую руку в холодную воду. Чешуйки слегка шевельнулись, впитывая не тепло, а… что-то другое. Энергию движения, жизни воды. Было странно и немного неприятно.

Элиана села рядом, сняла сапоги и тоже опустила ноги в воду, вздрогнув от холода.
— Красиво, — тихо сказала она, глядя на переливающиеся стены ущелья.

И тут камни ответили.

Это не был звук. Это было прямо в голове. Словно кто-то включил старое, потрёпанное пианино в соседней комнате. Обрывки мелодий, голосов, смеха, плача. Неясные, как сон наяву. Кайден увидел мельком — солдата в доспехах столетней давности, пьющего из ручья. Женщину в простом платье, плачущую над разбитым кувшином. Двух детей, гоняющих по дну ущелья яркий камешек.

«Каменные Сны». Название было буквальным. Камень здесь впитывал и хранил отпечатки сильных эмоций тех, кто проходил мимо. И сейчас, в сумерках, когда граница между мирами истончалась, он проигрывал их, как забытую пластинку.

Люди в лагере замерли, прислушиваясь к голосам в своих головах. Кто-то испуганно всхлипывал, кто-то, наоборот, улыбался, увидев что-то приятное.

— Не бойтесь, — громко сказал Игнатий, но без обычной экзальтации. Его голос был почти благоговейным. — Это просто эхо. Отголоски. Они не могут навредить. Просто… пропустите их сквозь себя. Не цепляйтесь.

Кайден закрыл глаза, позволив видениям пройти сквозь него. Он видел лица незнакомцев, чувствовал их мимолётные радости и горести. И в этом потоке чужих воспоминаний его собственные тревоги казались меньше, частью чего-то огромного и вечного — бесконечной реки человеческого опыта, врезанного в камень.

И тут он почувствовал нечто знакомое. Холодное прикосновение в глубине сознания. Абаддон заинтересовался. Для него эти «сны» были не эмоциями, а данными. Архивом, пусть и примитивным, случайным. Он начал неосознанно, автоматически каталогизировать их, раскладывая по полочкам своей внутренней библиотеки. Кайден почувствовал, как часть его ментальной энергии уходит на этот процесс, но вместе с тем хаотичный поток видений в его голове стал упорядоченным, менее навязчивым. Он мог теперь наблюдать их со стороны, как зритель в театре.

А из груди, от Карноса, пришла другая реакция. Не анализ, а жадный интерес. Эти эмоции, застывшие в камне… они были формaми жизни. Не биологической, но всё же жизнью. И ему, вечному двигателю творения, хотелось… оживить их. Превратить эхо в нечто реальное, пусть и уродливое. Кайден почувствовал, как его мутировавшая рука сама потянулась к стене ущелья, будто желая прикоснуться и вдохнуть силу в каменные грёзы. Он с силой отдернул её.

Нет. Никаких мутаций. Никакого оживления камней. Он мысленно послал обитателям внутри строгий запрет. Те отступили, но их внимание к месту не ослабевало.

— Странное место, — прошептала Элиана, открывая глаза. На её щеках блестели слезы — она видела чей-то особенно трогательный сон. — Но… чистое. В нём нет зла. Только память.

— Да, — согласился Кайден. — Только память.

Ночь в ущелье прошла беспокойно, но без происшествий. Каменные сны становились ярче в полной темноте, но люди, уставшие за день, быстро научились игнорировать их, как шум ветра.

На рассвете они двинулись дальше. Путь становился труднее — начался подъём в предгорья. Но карта Игнатия и его Указатель не подводили. Тропа, казалось, оживала под их ногами, становясь чуть отчётливее, как будто сама земля помнила тех, кто шёл здесь до них.

К вечеру второго дня пути они вышли к «Росе Забвения». Это был не родник, а целое небольшое болотце у подножия скалы, с которого стекали тонкие струйки воды, оставляя на мхе и папоротниках миллионы сверкающих капелек. Воздух здесь был особенно свежим и холодным, с лёгким металлическим привкусом.

— Ни в коем случае не пить и не лизать капли с растений, — предупредил Игнатий, но его глаза горели научным интересом. — Кратковременная амнезия — это ещё лучший исход. Хуже — спутанность сознания на несколько дней. Но… — он достал несколько маленьких, герметично закрытых флаконов, — если аккуратно собрать росу с паутины или с широких листьев, не касаясь кожи, она может пригодиться. Чтобы сбить со следа магических гончих или… чтобы стереть память о нежелательной встрече, если придётся.

Он, вместе с Мартой, осторожно принялись за сбор, используя длинные пинцеты и стеклянные палочки.

Пока они работали, Боргар устроил привал. Люди сидели на сухих кочках, делясь скудным ужином. Усталость накапливалась, но моральный дух, казалось, даже вырос. Они прошли уже большую часть пути без потерь, обошли патрули. Лес Шепчущих Камней был уже близко — его синеватая полоса виднелась на горизонте за последними холмами.

Кайден сидел, глядя на этот лес. Внутри него оба бога притихли, но их внимание было направлено туда же. Абаддон чувствовал искажение реальности, «тонкое» место. Карнос чувствовал буйство странной, неупорядоченной жизни. Оба были заинтригованы.

Элиана села рядом, протянув ему кусок сыра.
— Завтра будем там, — сказала она, следуя за его взглядом.
— Если Финнан оставил хороший знак.
— Оставит, — уверенно сказала Элиана. — Он же клоун. А клоуны всегда оставляют после себя улыбки. Даже на краю света.

Она говорила это с такой верой, что Кайден невольно улыбнулся.

Ночь у Росы Забвения была самой тревожной. Воздух, насыщенный странной магией, вызывал яркие, путанные сны даже без помощи камней. Кайден проснулся несколько раз в холодном поту, не понимая, где он и кто он. Каждый раз его выводил из этого состояния тихий голос Элианы или твёрдая рука Боргара на плече.

Наутро, едва забрезжил рассвет, они снова тронулись в путь. Последний переход. Дорога вела вверх, на гребень последнего холма, за которым и должен был лежать Лес Шепчущих Камней.

Подъём был крутым, люди выбивались из сил. Даже дети шли молча, понимая серьёзность момента. Кайден шёл, опираясь на посох, который срезал ему Боргар. Его рана ныла, мутировавшая рука тяжелела. Но он шёл.

И вот, наконец, они на вершине.

Перед ними открывалась долина, а за ней — Лес.

Он был не таким, как все леса, которые они видели. Деревья были высокими, но странно искривлёнными, их стволы напоминали застывшие в муке тела, а кроны были тёмно-синими, почти чёрными. Между стволами виднелись выходы серого, отполированного камня, который местами складывался в подобия лиц, рук, сгорбленных фигур. Воздух над лесом мерцал, как над раскалённым асфальтом, искажая очертания. И стояла тишина. Но не тишина отсутствия звука. Тишина прислушивания.

Лира, шедшая впереди, остановилась у самого края склона, у одинокого, старого дуба с обломанными ветвями. Она обошла его, и её лицо, обычно бесстрастное, осветилось редкой улыбкой.
— Здесь, — сказала она.

Все подошли. На коре дуба, на высоте груди, был вырезан знак. Не крест. Улыбающаяся, немного кривая рожица, один глаз подмигивал. А под ней — стрелка, указывающая вниз, в долину, к самому краю леса, где виднелся большой, плоский валун.

Знак Финнана. Он был здесь. И лес, судя по всему, был безопасен. По крайней мере, достаточно, чтобы в него войти.

Люди стояли, глядя на лес, на их возможное новое убежище. На лицах был не страх, а тихое, изумлённое благоговение. После долгого пути, после страха и бегства, они наконец достигли цели. Пусть и странной, пугающей цели.

— Ну что, — сказал Боргар, оборачиваясь к ним. Голос его был хриплым, но твёрдым. — Мы пришли. Теперь нужно сделать это место домом. Но сначала — нужно в него войти.

Он посмотрел на Кайдена, как бы передавая ему право первого шага.

Кайден сделал шаг вперёд, к краю склона. Он чувствовал, как холодный камень Абаддона и горячий уголёк Карноса внутри него настораживаются, оценивая новую аномалию. Но они молчали.

Он взглянул на Элиану, на Лиру, на усталые, но полные надежды лица людей позади.
— Идём, — сказал он просто и первым начал спускаться в долину, навстречу шепчущим камням и новому началу.