Рёв из плоти

Рёв из плоти

Грибная похлёбка стояла комом в горле. Кайден сидел у импровизированного стола, пытаясь проглотить ещё один кусок, но вкус был похож на влажный песок, смешанный с медью. Пустота, оставленная Абаддоном, не болела. Она просто *была* — чёрная дыра в полотне его памяти, аккуратная, безболезненная и оттого ещё более жуткая. Он помнил драку. Помнил, что Каин отнял хлеб. Но почему потом поделился? Что он почувствовал в тот момент? Это было стёрто. Вырезано. И от этого всё остальное прошлое казалось хрупким, ненадёжным, как дом, в котором исчезли несущие балки.

«Ты уверен?» — спросил Торвен, снова стоя у входа в круглую комнату. «Карнос не предлагает забвения. Он предлагает… преображение. И отказываться от его даров куда сложнее».

«Я готов», — сказал Кайден, и в этот раз это была не бравада. Это была необходимость. Если он остановится сейчас, страх съест его. Он должен увидеть всё. Принять весь ужас своего положения, чтобы найти в нём хоть какую-то точку опоры.

Они вошли. Торвен снова активировал круг из мерцающего минерала, но на этот раз его жесты были другими — более резкими, размашистыми. «Для контакта с Карносом нужно не тихое приглашение, а вызов. Ударь в его дверь. Громко. Он любит громкое».

Кайден лёг в центр круга. На этот раз он не искал внутренний холод. Он искал… напряжение. Ту самую ярость, что клокотала в нём, когда Каин предавал его. Ту животную волю к жизни, что заставляла его вытаскивать девочку из-под обломков, даже когда руки были в крови. Он сконцентрировался на этом. На *желании*. Желании быть сильнее. Быть таким, чтобы его больше никогда не могли унизить, выбросить, сломать.

Он мысленно ударил кулаком по той внутренней пустоте, но не с мольбой, а с требованием. *Я здесь! Покажись!*

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Воздух в комнате *закипел*. Не метафорически. Он стал влажным, густым, наполнился запахами — медью, озоном, сладковатой гнилью и чем-то пряным, как дорогие специи. Звон в ушах сменился оглушительным гулом — биением гигантского сердца, рёвом водопада, скрежетом ломающихся костей, слившимися в одну какофонию.

Жар. Он обрушился волной, сухой, выжигающей, идущей не снаружи, а из каждой клетки его тела. Кровь в жилах зашипела, как вода на раскалённой сковороде. Чёрные линии на его рунах вспыхнули не серым, а ядовито-алым светом, и пошли дальше — поползли вверх по предплечьям, к плечам, по груди, выжигая на коже сложные, безумные узоры, похожие на спирали ДНК или карты неведомых галактик.

Перед ним, заполняя полкомнаты, выросла *стена*. Но не из камня. Из плоти. Пульсирующей, влажной, покрытой сетью вздувшихся жил и пор, из которых сочилась маслянистая жидкость. В этой стене открылись десятки, сотни глаз. Всех цветов и размеров. Они смотрели на него, зрачки судорожно бегая, и в каждом взгляде читался разный тип безумия: голод, боль, экстаз, ярость.

А потом открылся *рот*. Вернее, разрыв в плоти, обрамлённый рядами кристаллических зубов, сверкающих, как полированное стекло. Из этой пасти вырвался не звук, а физическая волна давления, от которой задрожал камень под Кайденом и захлопали ставни где-то в дальних коридорах.

**«ЖИВОЙ!!!»** — проревела сущность. Мысль была не холодной и логичной, а раскалённой, эмоциональной, обрушившейся лавиной образов, чувств, запахов. **«ЖИВОЙ АРХИВ! КАК ПРЕКРАСНО! КАК ИЗВРАЩЁННО! ТЫ НЕСЁШЬ В СЕБЕ ОСКОЛКИ! ИСТОРИИ! БОЛЬ! СТРАХ! ОТДАЙ ИХ МНЕ! Я СДЕЛАЮ ИХ ВЕЧНЫМИ! Я ПЕРЕПЛЮ ИХ В НОВУЮ ФОРМУ!»**

Кайден попытался подняться, но жар пригвоздил его к полу. Голос Карноса бил по разуму, как кузнечный молот. В отличие от Абаддона, который предлагал стереть, Карнос предлагал *сохранить*. Но сохранить, перекроив до неузнаваемости. Сделать частью себя.

**«ПОСМОТРИ!»** — рев сотряс комнату. И перед внутренним взором Кайдена развернулись видения.

Он увидел себя. Но не того, что был. Его тело было выше, мускулистее, покрытое хитиновыми пластинами, как у скорпиона. Из спины росли костяные шипы, переплетённые жилами света. Его глаза светились алым пламенем. Он был могуч. Он был ужасен. Он стоял над поверженным Каином, и в его руке билось сердце дракона, которое он медленно, с наслаждением, сжимал в кулаке. Месть. Совершенная, абсолютная. Сила, перед которой никто не мог устоять.

**«Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ СИЛЬНЫМ! СИЛЬНЕЕ ЛЮБОГО КОНТРАКТНИКА! ТЫ БУДЕШЬ МОИМ СЕМЕНЕМ НА ЭТОМ МИРЕ! ТЫ БУДЕШЬ ТВОРИТЬ НОВЫЕ ЖИЗНИ, НОВЫЕ ФОРМЫ! ЗАБУДЬ О ХРУПКОЙ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ! СТАНЬ ЧЕМ-ТО БОЛЬШИМ! СТАНЬ… ИСКУССТВОМ!»**

Видение сменилось другим. Он видел Элиану. Но не ту, что была. Её кожа была покрыта корой, как у дерева, из волос росли живые лианы, а глаза сияли изумрудным светом. Она была прекрасна и чужда. Она смотрела на него не с любовью, а с благоговейным ужасом, но она была *рядом*. Навсегда. Бессмертная, как он. Его творение. Его спутница.

**«НЕ НАДО ТЕРЯТЬ ТО, ЧТО ЛЮБИШЬ! ПРЕОБРАЗИ ЭТО! СДЕЛАЙ ВЕЧНЫМ! СДЕЛАЙ… СОВЕРШЕННЫМ!»**

Соблазн был в тысячу раз сильнее, чем у Абаддона. Абаддон предлагал покой небытия. Карнос предлагал *вечную, могущественную жизнь*. Месть. Силу. Сохранение того, что дорого, пусть и в извращённой форме. Всё, о чём Кайден мог только мечтать в самые тёмные свои минуты, было здесь, на ладони, покрытой пульсирующей плотью.

Его собственное тело откликалось на этот зов. Кожа на правом предплечье вздулась, и под ней зашевелилось что-то, пытаясь прорваться наружу. Он чувствовал, как кости становятся плотнее, как мышцы набухают новой силой. Его навык, **[Пожиратель Бездны]**, ликовал. Он хотел этого. Хотел поглотить эту безумную, творящую энергию и преобразиться.

**«ДА! ОТДАЙСЯ! РАСТИ! МУТИРУЙ! СТАНЬ ТЕМ, КЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ! ЗАБРОСЬ СВОЮ СТАРУЮ ФОРМУ, КАК СБРОШЕННУЮ КОЖУ!»**

Кайден закричал. Не от страха. От боли трансформации, которая уже начиналась. От желания сказать «ДА». Его разум трещал по швам под натиском этого напора жизни, этого избытка бытия.

И тогда, в самый последний момент, когда его воля уже почти растворилась в этом рёве, он увидел не видения, подсунутые Карносом, а своё собственное, настоящее воспоминание.

Он стоит у кровати в приюте. Рыжая девочка с веснушками, та самая, которую он вытащил, лежит бледная, с перебинтованной головой. Она не помнит его. Не помнит пожар. Она смотрит на него пустыми, испуганными глазами и спрашивает: «Кто вы?»

В тот момент он понял, что спас не её. Он спас тело. Её личность, её воспоминания, её «я» — сгорели в огне вместе с её прошлым. Она стала пустым сосудом. И это было хуже, чем смерть.

Карнос предлагал то же самое. Сохранить форму Элианы. Наполнить её силой, жизнью. Но это была бы не Элиана. Это была бы кукла, в которую вселили эхо её души, перекрученное и перестроенное по прихоти безумного бога.

И себя он видел в видении — могучего, ужасного монстра. Но был бы это *он*? Или просто набор инстинктов, ярости и силы, залитых в форму под названием «Кайден»?

*Нет*, — мысленно прошипел он сквозь боль и соблазн. — *Я не хочу быть вечным монстром. И я не хочу, чтобы она стала вечным цветком. Я хочу… чтобы она осталась собой. Даже если это значит, что однажды мы умрём.*

Это была не героическая мысль. Это был слабый, жалкий протест существа, которое слишком хорошо помнило, что значит потерять себя. Даже если воспоминание было украдено, чувство — осталось.

Он снова оттолкнулся. Не от пустоты, а от избытка. Он мысленно сжался в комок, отказываясь от даров, от силы, от преображения. *Я отказываюсь!*

Стена плоти взревела от ярости. Кристаллические зубы в гигантской пасти скрежетали.

**«ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ?! ОТ СИЛЫ?! ОТ ВЕЧНОСТИ?! ТЫ — НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ СУЩЕСТВО! ТЫ БОИШЬСЯ СТАТЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТВОЙ ЖАЛКИЙ УДЕЛ! ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ТОЛЬКО… БЫТЬ ПЕРЕРАБОТАННЫМ!»**

Из пасти вырвался сгусток алого света. Он полетел прямо в Кайдена. Это была не атака. Это было *предложение*, вынужденное. Споры трансформации. Если они коснутся его, мутация начнётся независимо от его воли.

Кайден в ужасе зажмурился, но помощи ждать было неоткуда. Торвен предупреждал — это его выбор.

И в этот миг… случилось неожиданное.

Холод. Тот самый, внутренний холод, оставленный эхом Абаддона, вдруг *сдвинулся*. Он не пришёл на помощь. Он просто… вступил в конфликт. Как будто сама идея, что Карнос может забрать «его» добычу, была оскорблением.

Серый туман вырвался из чёрных линий на левой половине тела Кайдена и столкнулся с алым сгустком прямо перед его лицом.

Тишина встретила Рёв.

Не было взрыва. Был *аннигиляционный хлопок* отсутствия звука. Свет вспыхнул ослепительно-белым, а затем погас. Сгусток Карноса и туман Абаддона исчезли, уничтожив друг друга. Воздух стал чистым, холодным и пустым.

Стена плоти завыла — звук, полный не столько злости, сколько изумлённого возмущения.

**«ТЫ?! ЗАЧЕМ ТЫ МЕШАЕШЬ?! ЭТО МОЁ!»** — рев был направлен, казалось, не на Кайдена, а куда-то вглубь, в саму ткань реальности.

И из тишины в голове Кайдена прозвучал ледяной, безэмоциональный ответ. Не ему. Карносу.

**«Он уже совершил выбор. Отказался от тебя. Он принадлежит процессу архивации. Не переработки.»**

**«АРХИВАЦИИ?! ВЫСУШИТЬ В ПЫЛЬ И ЗАПИХНУТЬ НА ПОЛКУ?! ЭТО КОШМАР! ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ САМОЙ ЖИЗНИ!»**

**«Жизнь — это шум. Шум должен прекратиться. Он выбрал шум. Значит, рано или поздно, он станет тишиной. Моей тишиной.»**

**«НЕТ! ОН ВЫБЕРЕТ РОСТ! ВЫБЕРЕТ ИЗМЕНЕНИЕ! Я СДЕЛАЮ ЕГО СВОИМ ШЕДЕВРОМ!»**

Два «голоса», два принципа, заспорили. Прямо через него. Как будто он был не человеком, а полем битвы.

Жар и холод снова нарастали внутри Кайдена, готовясь к новой схватке. Боль стала невыносимой. Он чувствовал, как его разрывают на части.

«ХВАТИТ!» — он крикнул уже не мысленно, а вслух, из последних сил. — «ЗАТКНИТЕСЬ! ОБА!»

На мгновение воцарилась тишина. И тень Абаддона, и стена Карноса замерли, будто удивлённые, что предмет их спора осмелился голосить.

Кайден, дрожа, поднялся на локти. Кровь текла у него из носа, на этот раз она была странного цвета — наполовину алая, наполовину серая, как пепел.

«Я… не ваш приз. Не ваша игрушка. Я не выбираю ни забвение, ни мутацию. Я выбираю… остаться собой. Пока могу».

Карнос издал звук, похожий на кипение гигантского котла.

**«ГЛУПЫЙ. СЛАБЫЙ. ТЫ ВСЁ РАВНО ИЗМЕНИШЬСЯ. КАЖДОЕ РЕШЕНИЕ, КАЖДАЯ БИТВА, КАЖДАЯ ПОТЕРЯ — ОНА ЛЕПИТ ТЕБЯ ЗАНОВО. ТЫ СТАНЕШЬ МОИМ ТВОРЕНИЕМ, ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ЗАХОЧЕШЬ.»**

Абаддон ответил тише, но не менее неумолимо:

**«И каждое изменение — это боль. Каждая потеря — это рана. Ты накопишь достаточно боли, чтобы однажды попросить меня забрать её. И я обязываюсь. Это неизбежно.»**

Они снова говорили о нём, как о вещи. Но теперь в их «голосах» не было только жажды обладания. Появилось что-то ещё… спор? Дискуссия?

**«МОЙ МЕТОД СОВЕРШЕНСТВА ЧЕРЕЗ ИЗМЕНЕНИЕ ЛУЧШЕ ТВОЕГО УНЫЛОГО ЗАБВЕНИЯ!»**

**«Совершенство — иллюзия. Покой — реальность.»**

И они снова заспорили. Но уже не тянули Кайдена каждый в свою сторону. Они спорили *между собой*. Через него. Используя его душу как арену для своей вечной войны.

Кайден почувствовал, как давление ослабевает. Видения тускнеют. Стена плоти начала медленно отступать, растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь стойкий запах крови и специй. Холодная тень тоже таяла, унося с собой последние остатки тишины.

Перед полным исчезновением, два «голоса» прозвучали почти одновременно, уже не ему, а как бы констатируя факт:

**«Он наш общий парадокс.»**

**«ОН НАШ ОБЩИЙ ВЫЗОВ.»**

Их присутствие испарилось. Кайден рухнул на пол, весь в поту, крови и странной, маслянистой слизи. Он лежал, судорожно дыша, и смотрел в темноту потолка. В ушах ещё стоял звон, а в груди бушевала гражданская война между остаточным холодом и жаром.

Торвен подошёл и молча протянул ему руку. Его единственный глаз был широко открыт.

«Ты… ты не просто отказал им. Ты заставил их *поспорить* друг с другом! Я… я никогда не слышал о таком.»

Кайден взял протянутую руку и с трудом поднялся. Его тело болело так, будто его прокатали через каток. Но в голове, сквозь туман боли и истощения, прорезалась ясная, ледяная мысль.

Он был не сосудом. Не призом.

Он был *проблемой*. Проблемой для двух богов. И пока они спорили, что с ним делать… у него было время.

Время найти свой собственный, третий путь.