ПЕСОК, КОТОРЫЙ ПОМНИТ

ГЛАВА 64: ПЕСОК, КОТОРЫЙ ПОМНИТ

Первый день в Песках был адом тишины и монотонности. Серое небо сливалось с серой землёй в одной сплошной, безжизненной плоскости. Солнце, если оно и было, скрывалось за плотной пеленой пыли, превращаясь в тусклое, бесцветное пятно, не дающее ни тепла, ни тени. Единственным звуком был свист ветра, гулявшего между дюнами, — звук тоскливый, бесконечный, как похоронный плач.

Они шли, ориентируясь на странную, вложенную в их сознание карту-ощущение. Это была не визуальная схема, а скорее внутренний компас, тихое позывное, указывающее направление к «Чреву». Кайден вёл группу, его чутьё, усиленное богами, улавливало малейшие аномалии в плоской реальности пустыни.

К концу первого дня они нашли первую аномалию. Не следы лагеря или мутантов. Нечто иное.

Это был камень. Вернее, то, что когда-то было камнем. Теперь он напоминал расколотый череп какого-то гигантского существа, но сделанный из того же серого песчаника. Из трещин в «черепе» сочилась не кровь, а густая, тёмно-багровая смола, которая медленно капала на песок и застывала там, образуя причудливые, болезненные на вид скульптуры, похожие на застывшие мускулы или внутренние органы.

— Не трогать, — предупредила Элиана, её лицо осунулось от усталости. — Это не растение и не животное. Это… минеральная форма заражения. Плоть Карноса, пытающаяся оживить камень.

Неэффективно, — прокомментировал Абаддон. Камень не имеет памяти для архивации. Лишь пустая форма.
НО ФОРМА ПРЕКРАСНА! — возразил Карнос, и в его голосе звучало восхищение. СМОТРИ, КАК ОНА СТРЕМИТСЯ К ЖИЗНИ! ДАЖЕ ЗДЕСЬ, В ЭТОЙ ПУСТЫНЕ ЗАБВЕНИЯ!

Кайден молча обошёл странное образование. Воздух вокруг него был гуще, пахнул озоном и сладковатой гнилью. Он чувствовал слабый, но отчётливый пульс — эхо той же силы, что билось в его правой руке. Моргана уже наложила свой отпечаток на это место. Они были на правильном пути.

Ночью они устроили лагерь в небольшой нише между двумя дюнами. Разжигать костёр не стали — не из чего, да и свет мог привлечь нежелательное внимание. Съели по паре безвкусных питательных батончиков, припасённых ещё из Убежища, и запили скудными глотками воды из бурдюков.

Кайден взял первую вахту. Он сидел, прислонившись к прохладному песку, и смотрел в непроглядную тьму. Звёзд не было видно. Только мрак, да ветер, да тихое журчание песка, пересыпающегося с гребня на гребень.

Внутри него было неспокойно. История Сильваны не давала покоя. Он ловил себя на том, что проверяет свои руки — не покрываются ли они инеем? Не появляются ли лишние суставы? Его сознание, привыкшее к постоянному диалогу (или сражению) двух голосов, теперь искало в этом диалоге признаки того самого раскола.

Ты ищешь проблему там, где её пока нет, — холодно заметил Абаддон. Твой страх иррационален. Раскол Сильваны был вызван попыткой активного разделения потоков. Ты не делаешь этого. Ты просто… существуешь с нами.
СУЩЕСТВУЕШЬ? — фыркнул Карнос. ТЫ ДЕРЖИШЬ НАС В ЧЁРНОМ ТЕЛЕ! КАК УЗНИКОВ! НЕ ДАЁШЬ ПРОЯВИТЬСЯ!
«Я даю вам проявляться ровно настолько, чтобы не уничтожить всё вокруг, включая меня и тех, кто мне дорог», — мысленно, устало ответил Кайден. Это был старый, избитый спор.

— Не спишь? — тихий голос Элиана заставил его вздрогнуть. Она подсела к нему, завернувшись в плащ.
— Стою на вахте.
— Я знаю. Но ты… напряжён. Как струна. — Она положила голову ему на плечо. — Думаешь о той женщине? О Сильване?
— Да, — признался он.
— Она пыталась сделать то, чего не должна была. Она хотела управлять. Ты — нет. Ты просто стараешься выжить. И защитить. Это разная мотивация. И, возможно, разный итог.

Её слова были простыми, но в них была глубокая вера. Вера в него. Кайден обнял её, чувствуя, как часть внутреннего напряжения спадает. Элиана была его якорем. Его точкой отсчёта в этом безумном мире. Пока она с ним, он помнил, кто он. Не Мост. Не Ключник. Кайден. Человек, который любит и боится.

На вторые сутки пустыня начала меняться. Песок под ногами стал не просто серым. В нём появились прожилки — тонкие, почти чёрные линии, которые тянулись в одном направлении, к горизонту. Если приглядеться, эти линии шевелились. Медленно, еле заметно, как будто по ним текла густая кровь.

Запах озона усилился. Теперь к нему примешивался запах железа, горячего металла и чего-то пряного, возбуждающего. Воздух стал тяжелее, им было труднее дышать.

Лира, шедшая впереди, внезапно остановилась и зарычала, шерсть на загривке встала дыбом.
— Впереди… движение. Не животное. Не человек. Что-то… ползучее.

Они залегли за гребень дюны. Кайден осторожно выглянул.

То, что он увидел, заставило сжаться его желудок. По песку, по тем самым чёрным прожилкам, «плыло» существо. Оно не имело постоянной формы. Это была амёбообразная масса полупрозрачной плоти, внутри которой плавали обломки костей, клочья шкур и… части человеческих тел. Рука, сжатая в кулак. Часть черепа с волосами. Существо медленно перетекало, выдвигая псевдоподии, которыми оно зачерпывало песок, всасывало его, а затем выплевывало обратно уже тёмным, липким комком. Оно было слепо, безрото, но от него исходил такой мощный сигнал голода и безумия, что Кайден почувствовал тошноту.

— Пожиратель отходов, — прошептал Барак. — Такие иногда возникают на окраинах сильных аномалий. Поглощают всё, что не может быть переварено основной силой. Мусорщики безумия.

Существо проползло мимо, не заметив их, и скрылось за следующей дюной. Они переждали ещё несколько минут, прежде чем двинуться дальше.

С каждым часом ландшафт становился всё более пугающим. Теперь из песка то тут, то там торчали кости, но не обычные, а сросшиеся, деформированные, покрытые странными наростами. Некоторые были похожи на окаменевшие внутренние органы. Встретились им и «растения» — жёсткие, чёрные стебли с бутонами, напоминавшими сжатые кулаки или скривлённые в крике рты.

Они начали принимать эликсир «Ясного Ума». Капля под язык давала мгновенный эффект — странный, металлический холод, который прочищал мысли, отгоняя навязчивые образы и шепоты, начинавшие пробиваться в сознание. Эти шёпоты были едва уловимы, но отвратительны — они обещали единение, конец боли, могущество через отказ от формы.

К вечеру второго дня они вышли к краю огромного, плоского плато. И здесь их ждало зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Плато было усеяно… людьми. Или тем, что от них осталось. Десятки, может, сотни фигур стояли, сидели или лежали в неестественных позах, будто застыли в момент какой-то страшной пляски или агонии. Но это не были трупы. Это были статуи из того же тёмного, лакового вещества, что и прожилки в песке. Их лица, сохранившие последние эмоции — ужас, экстаз, пустоту, — были обращены в одну точку: к центру плато, где зияла огромная, чёрная расщелина в земле. Из неё струился багровый свет и поднимался лёгкий, зловонный пар.

— Жертвы, — прошептала Элиана, её глаза были полны ужаса. — Тех, кого Моргана… преобразовала. Использовала как топливо или как часть ритуала.

Они осторожно двинулись между застывшими фигурами. Некоторые были узнаваемы как люди, другие уже потеряли человеческие черты, обретая дополнительные конечности, странные выросты. Кайден смотрел на них, и его охватывало леденящее чувство. Он видел возможное будущее не только для себя, но и для всех, кто был с ним. Для Элианы. Для Лиры.

Они выбрали слияние, — прошелестел Абаддон. Отказались от индивидуальности ради иллюзии могущества. Глупо. Их воспоминания, их личности теперь навсегда вмурованы в эту… субстанцию. Не жизнь и не смерть. Просто статичная форма.
ЗАЧЕМ ХРАНИТЬ ТАКУЮ КРАСОТУ? — возмутился Карнос. ОНИ ДОЛЖНЫ РАСТИ! МЕНЯТЬСЯ! ЭТО НЕ КОНЕЦ, ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО НОВОЙ ФОРМЫ!

— Молчите, — резко сказал Кайден вслух, не в силах больше терпеть их споры в такой момент. Элиана взглянула на него с пониманием.

Они обошли плато, стараясь не приближаться к чёрной расщелине. Внутренний компас указывал, что «Чрево Мира» ещё дальше, за этим местом. Но, судя по всему, они уже вошли в его «преддверие».

Когда они уже собирались покинуть плато, одна из статуй пошевелилась.

Не вся. Только голова. Она медленно, со скрипом, похожим на трение камня о камень, повернулась к ним. У статуи было лицо молодой женщины, искажённое не болью, а какой-то безумной, застывшей радостью. Её каменные губы дрогнули, и послышался голос. Но не изо рта. Он звучал прямо в их сознаниях, слабый, как эхо из глубокого колодца.

…идите… к ней… станьте… целыми… забудьте… боль… станьте… силой… станьте… вечными…

Голос оборвался. Голова статуи застыла снова, но теперь её пустые глазницы, казалось, следили за ними.

Они почти бегом покинули плато, не оглядываясь. Только когда чёрные силуэты статуй скрылись за гребнями дюн, они позволили себе остановиться, чтобы перевести дух.

— Это было… — Элиана не могла подобрать слов.
— Предупреждение, — закончил за неё Барак. — Или приглашение. В зависимости от точки зрения.
— Нам нельзя терять бдительность, — сказала Лира, её звериные инстинкты были на пределе. — Этот голос… он пытался просочиться через эликсир. Ненадолго, но пытался.

Кайден молча кивнул. Он чувствовал то же самое. Давление безумия нарастало с каждым шагом. «Зеркало Спящих Эхо» на его поясе казалось ничтожно малым против такой мощи.

Третья ночь застала их в лабиринте из песчаных каньонов. Стены здесь были высокими, и ветер выл в них с особой тоской. Они нашли небольшую пещеру, точнее, нишу, достаточно глубокую, чтобы укрыться от ветра и чужого взгляда.

Элиана, используя крохи своей силы, вырастила из нескольких припасённых семян быстрорастущий колючий куст, который закрыл вход, создав иллюзию естественного завала. Это стоило ей сил, но давало им чувство хоть какой-то безопасности.

Внутри пещеры они устроились тесной группой. Говорить не хотелось. Каждый был погружён в свои мысли, в борьбу с нарастающим давлением чуждого сознания, которое витало в самом воздухе.

Кайден сидел, прислонившись к стене, и смотрел на Элиану. Она пыталась уснуть, но её веки дёргались, а пальцы время от времени сжимались в кулаки. Она видела кошмары. Кошмары, которые он, возможно, принёс ей в жизнь.

— Прости, — прошептал он так тихо, что это услышал только он сам.

— Не за что, — так же тихо ответила она, не открывая глаз. — Я выбрала это. Тебя. И я ни о чём не жалею. Даже сейчас.

Её слова, произнесённые в кромешной тьме пещеры, стали для него лучом света. Он протянул руку, нащупал её ладонь и сжал её. Она ответила тем же.

В ту ночь Кайдену снился странный сон. Вернее, это был не совсем сон. Это было наложение двух реальностей.

Он видел себя стоящим на берегу бескрайнего, спокойного серого океана. Вода была неподвижна, как зеркало, и в ней отражалось беззвёздное небо. Это был Океан Абаддона. И с его поверхности поднимались тонкие, ледяные паутинки, которые тянулись к нему, лаская кожу, предлагая покой. Забвение. Конец борьбы. «Отдохни, — шептали они. — Всё уже было. Всё уже записано. Не нужно больше ничего».

А одновременно он стоял в центре бьющегося, пульсирующего сердца из плоти и света. Кровь, которая была и огнём, и жизнью, обтекала его, согревая, наполняя силой. Из стен сердца вырастали руки, глаза, рты, которые кричали, пели, звали его. «Твори! Расти! Становись больше! Стань всем! Забудь ограничения! Забудь себя! Стань нами!»

И он стоял между ними. Не на мосту. А в точке, где оба этих потока сталкивались и гасили друг друга, создавая вокруг него маленький островок тишины и… пустоты. В нём самом не было ничего. Ни холодного покоя, ни жаркого безумия. Была лишь воля. Тихая, упрямая воля просто быть. Не архивировать. Не творить. Быть. И защищать ту маленькую, тёплую точку, что сжимала его руку в мире снов — руку Элианы.

Когда он проснулся, на его щеках были слёзы. Но не от отчаяния. От странного, необъяснимого понимания. Он не знал, как выжить. Он не знал, как победить Моргану. Но он знал, за что держаться. За эту руку в своей. За друзей, спящих рядом. За дом, что ждал их в далёком лесу.

Это было мало. Но в мире, где всё либо стремилось к забвению, либо к безумному росту, это «мало» было всем.

Он осторожно высвободил свою руку, чтобы не разбудить Элиану, и вышел к заваленному колючками входу. Ночь была глубока, ветер стих. Он посмотрел в сторону, куда вела их карта-ощущение. Туда, где, по его расчётам, должно было быть «Чрево Мира».

И увидел на горизонте слабое, пульсирующее багровое зарево. Как будто под землёй билось огромное, больное сердце.

Они были близко. Очень близко. И завтра им предстояло увидеть источник этого кошмара воочию.

Кайден вернулся в пещеру, лёг рядом с Элианой и закрыл глаза, уже не пытаясь бороться с голосами или страхами. Он просто ждал утра. И следующего шага на пути, который он выбрал сам. Не как Мост. Не как Ключник. Как человек, у которого есть что терять. И потому — есть за что сражаться.