Первая цена

Глава 11: Первая цена

Пустыня встретила их молчаливым, удушающим зноем. Песок, который три недели назад казался Кайдену дорогой в ад, теперь был просто препятствием — жарким, бесконечным, но *знакомым*. Он шёл впереди, его ноги, наконец обретшие подобие координации, оставляли чёткие, но странные следы: левый оттиск был ровным, почти геометрическим, с лёгким инеем по краям, который таял за секунды; правый — смазанным, взрыхлённым, будто под ступнёй что-то копошилось в песке.

Грик и Лис шли сзади, на почтительной дистанции. Грик ворчал, вытирая пот со лба, его глаза постоянно сканировали горизонт в поисках угроз или, что более вероятно, чего-нибудь ценного. Лис шла молча, прижимая к груди горшок с грибом, который слабо пульсировал в такт её шагам. Она иногда напевала что-то себе под нос — обрывки той странной, пророческой песни, но теперь в ней было меньше безумия и больше… сосредоточенности.

*Это мой выбор*, — повторял про себя Кайден, как мантру. Каждый шаг был напоминанием: левая тяжесть, правая судорога, баланс, движение. *Я не бегу. Я иду назад. По своей воле.*

**«Направление: северо-запад. Температура внешней среды: 47 градусов по человеческой шкале. Биологические показатели спутников: на грани стресса. Твои — в допустимых рамках, благодаря нашей модификации. Эффективность адаптации: 12%»,** — доложил Абаддон, будто бортовой компьютер.

**«СКУЧНО! ЗАСТАВЬ ИХ БЕЖАТЬ! ПУСТЬ ИХ КРОВЬ ЗАКИПИТ, А МЫШЦЫ СТАНУТ СИЛЬНЕЕ! Я МОГУ ДАТЬ ИМ ВЫНОСЛИВОСТЬ! ЗА ПЛАТУ, КОНЕЧНО!»** — Карнос немедленно предложил «оптимизацию».

*Нет. Молчать. Мы идём так*, — отрезал Кайден мысленно, и на секунду в его голове воцарилась хрупкая, недовольная тишина.

Они шли уже два дня, ориентируясь по звёздам ночью и по карте Торвена днём. Вода в бурдюках таяла. Припасы заканчивались. А главное — Кайден чувствовал, как его внутреннее напряжение нарастает. Богам было тесно в руинах. Им нужен был простор. События. *Данные*. И они настойчиво напоминали о себе. Левая ладонь чесалась ледяным зудом, правая — горела. Иногда ему казалось, что из края глаза он видит движение — то серую тень, то вспышку алого света, но когда он оборачивался, там ничего не было. Галлюцинации? Или они уже начали проецироваться вовне?

На третий день пути они увидели дым. Не рассеянную пыльную дымку, а густой, чёрный столб, поднимающийся из-за гряды барханов на северо-востоке, в стороне от их маршрута.

«Лагерь? Пожар?» — хрипло спросил Грик, щурясь.

Лис прикрыла глаза, прислушиваясь. «Не только огонь. Крики. Металл. Много… страха. Как кислый запах.»

Кайден замер. Его первым порывом было обойти стороной. У него нет сил, нет контроля, чтобы вмешиваться. У него двое беспомощных (относительно) спутников. Но Торвен говорил: «Твоя сила… её можно использовать для чего-то, кроме разрушения». И ещё: «Бойся забыть, *зачем* ты её платишь».

*«Зачем я её плачу? Чтобы выжить? Или чтобы…»*

**«Чтобы получить власть над обстоятельствами, — закончил за него Абаддон. — Наблюдение за конфликтом предоставит уникальные данные о человеческом поведении в экстремальных условиях. Рекомендую приблизиться на безопасное расстояние для сбора информации.»**

**«КОНФЛИКТ! БИТВА! ЭТО ТО, ЧТО НУЖНО! ПОДАРИ МНЕ ИХ ЯРОСТЬ, ИХ БОЛЬ! Я ПРЕВРАЩУ ИХ В НЕЧТО ПРЕКРАСНОЕ!»**

«Мы… посмотрим, — сказал Кайден вслух, обращаясь к Грику и Лис. — Только посмотрим. С расстояния.»

Они взобрались на бархан. Картина, открывшаяся внизу, в небольшой каменной чаше, выжала из Кайдена весь воздух.

Это был не лагерь. Это был караван беженцев. Полтора десятка повозок, некоторые перевёрнуты, другие пылают. Люди — мужчины, женщины, старики, дети — сбились в кучу в центре, окружённые кольцом из вооружённых всадников. Бандиты. Работорговцы, судя по тяжёлым цепям, болтающимся у сёдел. Их было человек пятнадцать. Они не спешились, просто держали кольцо, смеясь и перебрасываясь репликами, пока двое их товарищей рыскали по повозкам, вышвыривая жалкий скарб и вытаскивая прячущихся.

Один из мужчин, видимо, глава семейства, попытался встать на защиту женщины с ребёнком. Всадник, даже не слезая с лошади, ударил его древком копья по голове. Человек упал, и по песку разлилось тёмное пятно.

В Кайдене что-то ёкнуло. Не благородный гнев. Не жалость. Это было что-то более примитивное, укоренённое в его собственном прошлом: *так бьют слабых*. Так били его в приюте. Так с ним поступила Академия. Волна отвращения и ярости, горячая и слепая, поднялась из желудка к горлу.

«Нам нужно уходить, — прошептал Грик, его лицо стало землистым. — Их слишком много. Они профессионалы. У нас… у нас ничего нет.»

«У меня есть», — тихо сказал Кайден. Он не планировал этого говорить. Слова вырвались сами.

Лис посмотрела на него, её глаза были широко раскрыты. «Твоя музыка… она закричала. И в ней появились два новых голоса. Очень громких.»

*Что я делаю?* — панически подумал он. *Я не воин. Я даже ходить нормально научился только неделю назад.* Но его ноги уже несли его вниз по склону, к каменной чаше. Не бегом — быстрой, неуклюжей, но решительной походкой.

Его заметили, когда он был в ста метрах. Один из всадников указал в его сторону, что-то крикнул. Трое отделились от кольца и рысью направились к нему. Кайден остановился, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его руки вспотели. Левая похолодела ещё сильнее, правая запылала.

«Эй, урод! — крикнул ближайший всадник, здоровенный мужчина с шрамом через глаз. — Ты что, потерялся? Иди сюда, мы тебе дорогу покажем. Прямо в цепь!»

Они не увидели его шрамов под плащом. Они увидели тощего подростка с пустыми руками.

Кайден вдохнул. *Обычная сила. Только обычная сила. Как Торвен учил драться.* Он сбросил плащ, оставшись в простой походной рубахе и штанах. Шрамы на ладонях обнажились, но с расстояния они могли сойти за ожоги или болезнь.

Всадники рассмеялись, увидев его стойку. «О, смотрите, он драться собрался!»

Первый атаковал, не слезая с лошади, рубя мечом сверху. Кайден инстинктивно отпрыгнул влево, его тело само вспомнило уличные драки. Удар пришёлся по песку. Но второй всадник был уже рядом, пытаясь зацепить его древком копья. Кайдену удалось увернуться, схватить древко и дёрнуть на себя. Всадник с грохотом свалился с седла. На секунду в Кайдене вспыхнула надежда.

Она умерла, когда третий всадник, молчаливый и быстрый, ударил его плашмя мечом по спине.

Боль, белая и ослепительная, пронзила его. Он рухнул на колени, захлёбываясь пылью и собственным криком. Удар пришёлся по почкам. Дышать было невозможно.

**«Неэффективно. Физические параметры недостаточны для противодействия обученным противникам. Рекомендую применение инструментов»,** — констатировал Абаддон.

**«ДА! ТЕПЕРЬ ДА! ВЫПУСТИ МЕНЯ! Я РАЗОРВУ ИХ НА КУСКИ ИЗНУТРИ! ИЗ ИХ КОСТЕЙ ВЫРАСТУТ ЦВЕТЫ!»** — Карнос рвался наружу, и правая ладонь Кайдена вздулась, кожа натянулась, грозя разорваться.

Кайден, сквозь пелену боли, видел, как упавший всадник поднимается, злой и униженный. Как тот, что ударил его, спешивается, чтобы добить. Как остальные бандиты наблюдают с весёлыми ухмылками. А за их спинами — испуганные лица беженцев. Женщина прикрывала рукой глаза ребёнка.

*Защищать*, — пронеслось в его сознании. Это было не про благородство. Это был животный, отчаянный рефлекс того, кого всегда били. *Не дать им сделать это снова.*

Но как? Обычной силы не хватит. Его тело подводило.

Оставалось только НЕобычное.

*Абаддон*, — подумал он, уже не в силах кричать. — *Немного. Самую малость. Только чтобы… остановить их.*

**«Цена будет соответствовать вмешательству. Определяю угрозу: три единицы. Для нейтрализации требуется минимальное проявление. Плата: одно яркое, но не критическое для оперативной памяти сенсорное воспоминание. Согласен?»**

Кайден не понимал половины слов. Но он понял «согласен». Он кивнул, уткнувшись лицом в песок.

*«Что он у тебя выберет?»* — прошипел Карнос, уже не яростно, а с любопытством.

*«Случайный выбор из категории «вкусовые воспоминания с положительной валентностью». Процесс начинается.»*

И тут Кайден *почувствовал*, как это происходит. Не боль. Не вырывание. А… стирание. Как ластик, проводимый по карандашному рисунку. В его памяти был вкус. Сладкий, горьковатый, сливочный, тающий на языке. Вкус, связанный с чувством тепла в груди, с тайком, с добротой. Вкус шоколада, который ему принесла Элиана у ворот Академии в тот день, когда всё пошло под откос. Он помнил, как это было. Он *знал*, что это было. Но само ощущение, *вкус*, исчез. Осталась пустая скорлупка воспоминания: «Элиана дала мне шоколад. Он был вкусным». А каким именно — стёрлось. Навсегда.

Пустота на месте этого крошечного кусочка счастья была леденящей. Хуже любой физической боли.

Но за плату пришла сила.

Он не вставал. Он просто поднял левую руку, ладонью к приближающимся бандитам. Из чёрной дыры в центре ладони вырвался не туман, а тончайший, почти невидимый серый луч. Он был тихим. Совершенно беззвучным.

Луч коснулся первого всадника — того, что упал и сейчас поднимался, с мечом в руке. Мужчина замер. Его ярость сменилась пустым недоумением. Он посмотрел на свои руки, будто видя их впервые. Потом на меч. Его пальцы разжались. Оружие с глухим стуком упало на песок. Мужчина медленно опустился на колени, его взгляд стал остекленевшим, направленным в никуда. Он что-то бормотал: «Я… кто… зачем я…»

Второй луч, чуть более густой, достиг того, что ударил Кайдена. Эффект был быстрее. Воин просто перестал *существовать* как угроза. Он повернулся и медленно пошёл прочь, к лошадям, абсолютно игнорируя всё вокруг, будто выполняя скучную, давно надоевшую работу.

Третий, ещё не спешившийся всадник, увидел это. Его уверенность сменилась животным страхом. «Колдун! Проклятый колдун!» — закричал он, разворачивая коня.

Но третий луч уже был в пути. Он не попал в всадника. Он коснулся его лошади. Животное вздыбилось, издав странный, хриплый звук — не ржание, а скорее вздох полного забытья. Оно замерло, затем мягко опустилось на песок, сложив ноги, и закрыло глаза. Не мёртвое. Просто… *выключенное*. Ушедшее в глубокий, беспробудный сон, из которого, возможно, уже не проснётся.

Тишина, наступившая в каменной чаше, была оглушительной. Бандиты, державшие в страхе беженцев, замерли в нерешительности. Их предводитель, сидевший на коне поодаль, смотрел на Кайдена, на его левую руку, из которой ещё струился лёгкий серый дымок, и на его лицо — бледное, искажённое не болью, а внутренней пустотой.

«Отступаем! — рявкнул предводитель. — Чёрт с ним, с этим сбродом! Здесь что-то нечисто!»

Они развернулись и ускакали, поднимая тучи пыли, даже не забрав своих оцепеневших товарищей.

Кайден опустил руку. Он сидел на песке, дрожа от напряжения и пост-адреналиновой слабости. Левая ладонь горела ледяным огнём. Вкус шоколада был мёртвым грузом в его памяти — факт без чувства.

К нему осторожно подошли Грик и Лис. Грик смотрел на него с новым, смешанным выражением — страха и расчётливого уважения. Лис коснулась его плеча. «Ты… ты отдал кусочек своей песни. Тихий, сладкий куплет. Он ушёл в серое ничто.»

Кайден не ответил. Он смотрел на беженцев. Они начали приходить в себя. Мужчина, которого ударили, стонал, но был жив. Женщины кинулись к детям. Они перешёптывались, бросая на Кайдена быстрые, полные благодарности и ужаса взгляды.

Одна из них, девушка лет девятнадцати, с острыми чертами лица и чёрными, коротко остриженными волосами, отделилась от группы и медленно пошла к нему. На её шее виднелись старые рубцы от ошейника. В её глазах не было благоговения, как у других. Был расчётливый, острый интерес. И решимость.

Она остановилась в двух шагах, оценивающе оглядела его.

«Ты их отпугнул, — сказала она голосом, хриплым от жары и, возможно, от долгого молчания. — Но не убил. Странно. Для такой силы.»

Кайден попытался встать, его спина взвыла от боли. Грик поддержал его. «Что тебе нужно?» — выдавил Кайден.

«Безопасность. Как и им, — девушка кивнула на беженцев. — Но они идут в первую попавшуюся деревню, где их снова могут продать или предать. У меня… есть навык. [Звериная Эмпатия]. Я чувствую тропы, опасность, скрытые источники. Я могу быть проводником. А ты… ты выглядишь как человек, которому проводник нужен. И который может обеспечить безопасность. Временный союз.»

Она говорила не как проситель, а как партнёр, предлагающий сделку.

**«Биологический показатель «правдивость»: 84%. Мотивация: выживание. Полезность навыка: высокая для текущих условий. Рекомендую согласиться»,** — отчитался Абаддон.

**«В НЕЙ ЕСТЬ ИСКРА! ДИКАЯ, НЕПРИРУЧЕННАЯ! МНЕ НРАВИТСЯ! ДАВАЙ ВОЗЬМЁМ ЕЁ!»**

Кайден смотрел на девушку, потом на беженцев, которые уже начинали собирать свои жалкие пожитки. Он спас их. Ценой вкуса шоколада. Это была первая цена. Первое использование силы не для себя, а для других. И в груди вместо удовлетворения была лишь ледяная, серая пустота.

«Как тебя зовут?» — спросил он.

«Лира, — ответила девушка. — Лира Тихий Шёпот. А тебя?»

Он открыл было рот, чтобы сказать «Кайден», но остановился. Кайден Грей был изгоем, преступником. Кайден Грей был слабым.

«Пока… пока можно просто «Ключник», — сказал он. — Идём. Нам нужно уходить отсюда, пока те не вернутся с подкреплением.»

Лира кивнула, без лишних слов повернулась и пошла к остальным, чтобы помочь с раненым. Она двигалась с грацией хищника, несмотря на истощение.

Кайден посмотрел на свою левую ладонь. Шрам-глаз смотрел назад, пустой и всевидящий.

*Первая цена уплачена*, — подумал он. — *Что будет второй? И сколько их потребуется, прежде чем во мне не останется ничего, что стоило бы защищать?*

Он натянул плащ, скрывая руки, и сделал шаг на северо-запад, к Лесу Шепчущих Камней. За ним потянулись Грик, Лис и теперь — Лира. А в памяти навсегда осталась дыра, где когда-то таял шоколад, подаренный единственным человеком, который верил в него.

(Продолжение следует в главе 12)