Возвращение в Шрам — финальное

Глава 109: Возвращение в Шрам — финальное

---

Переход из серой полосы песка в чёрную ощущался не как смена ландшафта, а как погружение в другую стихию. Воздух стал густым, тяжёлым, будто насыщенным пеплом давно потухших костров. Дышать было труднее, не из-за нехватки кислорода, а из-за давления, давившего не на лёгкие, а на душу. Звуки приглушились, уступив место навязчивому, низкочастотному гулу, исходившему из-под ног. Это был гул самой земли, страдающей от незаживающей раны.

Сириус шёл впереди, его сенсоры работали на пределе, сканируя нестабильные зоны. Каждые несколько метров он поднимал руку, предупреждая об опасности: «Слева три метра — гравитационная аномалия, шаг вправо». «Впереди пятно повышенной энтропии, обходим по дуге». Они двигались не по прямой, а по ломанной, извилистой траектории, словно пробираясь через невидимое минное поле, где минами были сбои в самой реальности.

Моргана, вопреки ожиданиям, не проявляла своего обычного безумного восторга. Она шла сосредоточенно, её фиолетовый глаз постоянно бегал по сторонам, фиксируя аномалии. Время от времени она останавливалась, чтобы взять пробу песка или странного, желеобразного вещества, выступавшего кое-где на поверхность, и поместить его в одну из своих склянок.
— Интересно, — прошептала она, изучая чёрный песок через увеличительное стекло. — Это не просто минерал. Это... кристаллизованная боль. Страх. Отчаяние. Эмоциональный осадок катастрофы. Если бы у меня была лаборатория... из этого можно было бы создать потрясающие психотропные агенты.
— Пожалуйста, не надо, — сухо сказал Каин, проверяя показания компаса, который беспорядочно вращался. — У нас и так достаточно проблем без того, чтобы ты создавала наркотики из кошмаров.

Кайден шёл молча. Чем дальше они углублялись, тем сильнее становился зов. Теперь это был уже не шёпот, а настойчивый, ритмичный толчок в самой груди, совпадавший с пульсацией его шрамов. Левая ладонь (Абаддон) мерцала холодным, серым светом. Правая (Карнос) была горячей на ощупь, и спираль на ней, казалось, медленно вращалась. Его фиолетовый глаз видел всё больше. Он видел призрачные тени — не живых существ, а «отпечатки» событий. Вот тень человека, бегущего в ужасе и рассыпающегося в песок. Вот тень какого-то чудовищного существа, вздымающегося из-под земли и тут же застывающего, превращаясь в скалу. Мир здесь был слоёным пирогом из трагедий, наложенных друг на друга за сто лет.

— Мы приближаемся к границе багряной зоны, — объявил Сириус, остановившись. — Энергетический фон возрастает в геометрической прогрессии. Риск спонтанной мутации, временных петель или прямого контакта с сущностями из Разлома становится критическим. Рекомендую активировать все защитные меры.

Каин кивнул и достал из рюкзака несколько небольших дисков, которые раздал каждому.
— Амулеты подавления аномалий. Одноразовые. Создают кратковременное поле стабильности вокруг носителя. Хватит минут на пятнадцать. Использовать только в крайнем случае.
Моргана взяла свой амулет с любопытством, словно изучая его на предмет возможности улучшения. Кайден просто сунул диск в карман. Его собственная защита была куда более ненадёжной, но и более мощной — он сам.

Они перешли невидимую границу. Багряный песок был тёплым, почти горячим, и на ощупь напоминал не песчинки, а мелкую, сухую крупу. Воздух заструился маревами, но теперь эти марева складывались в чёткие, пугающие образы. Кайден видел, как в двадцати метрах от них медленно плывёт, словно под водой, призрачный город с башнями из слоновой кости и золотыми куполами — Арадин, столица погибшего континента. Через мгновение образ сменился: теперь это была пустошь, усеянная обломками тех же башен, и по ней бродили гигантские, бесформенные тени. Потом город исчез, и остались только пески, но теперь в них виднелись скелеты существ, которых не было в современных бестиариях — десятикрылые драконы, существа из чистого света и чистой тьмы, сцепившиеся в последней схватке.

— Эхо прошлого, — сказал Сириус. — Разлом не только выбрасывает энергию наружу. Он также втягивает в себя информацию из нашей реальности, перемешивает её и иногда... проецирует обратно. Это не галлюцинации. Это реальные фрагменты других времён, ненадолго проявляющиеся здесь.

Внезапно земля под их ногами дрогнула. Из багряного песка в ста метрах впереди вырвался столб малинового пламени, беззвучного и холодного. Внутри пламени клубились тени.
— Отход! — скомандовал Каин.
Но было уже поздно. Столб пламени не угас. Он начал... растягиваться. Формироваться. Через несколько секунд перед ними стояло существо. Оно было соткано из того же багряного пламени и теней. У него было подобие человеческого торса, но вместо ног — вихрь песка, а вместо головы — вращающаяся спираль из огня и тьмы. Из его «груди» исходил тот самый голос, который Кайден слышал утром. Теперь он звучал громче, но был раздробленным, полным статики, как плохая связь.

«...не уходи... останься... как я... стань печатью... кончи боль...»

— Эхо Альдриана, — сказал Сириус, поднимая руку, из которой выдвинулся ствол энергетической пушки. — Сознание первого Ключника, разорванное и вплетённое в энергию Разлома. Оно не живое. Это программа. Мантра. Призыв к следующему носителю повторить жертву.
— Он... страдает? — тихо спросила Моргана, и в её голосе впервые прозвучало не научное любопытство, а что-то вроде... жалости.
— Страдание — понятие для живых, — ответил Сириус. — Это запись страдания. Петля. Он не может перестать страдать, потому что он и есть само страдание, воплощённое в энергетическую форму.

Призрак Альдриана поднял руку из пламени. Багряный песок вокруг них вздыбился, формируя щупальца, которые потянулись к группе.
— Атакует? — спросил Каин, выхватывая саблю. Лезвие засветилось голубым светом подавления магии.
— Защищается, — сказал Кайден. Он вышел вперёд, оттеснив Сириуса. — Он защищает Разлом. Или... приглашает меня внутрь.

Он поднял руки, демонстрируя шрамы. Шрам-глаз на левой ладони вспыхнул ярко, шрам-спираль на правой завращался быстрее.
— Альдриан! — крикнул он, и его голос прозвучал странно — в нём слышались отзвуки многих голосов: холодного, горячего, упорядоченного, цикличного, творческого. — Я не для того пришёл, чтобы занять твоё место! Я пришёл, чтобы освободить тебя!

Призрак замер. Щупальца из песка остановились в сантиметрах от группы.
«...освободить?.. нет освобождения... только покой... тишина... забвение... стань печатью... дай мне забыть...»
— Я не дам тебе забыть! — крикнул Кайден, и теперь в его голосе зазвучала ярость. Ярость не от боли, а от несправедливости. — Ты отдал всё! Ты спас мир ценой себя! Твоё имя стёрли, твой подвиг превратили в легенду о стихийном бедствии! Но ты заслуживаешь большего, чем быть вечной стражей в аду собственной боли! Ты заслуживаешь покоя! Настоящего покоя! И я попробую его тебе дать! Но для этого мне нужно пройти! Мне нужно увидеть, что ты сделал! Чтобы не повторить твоей ошибки!

Молчание. Даже гул Разлома, казалось, стих на мгновение. Призрак Альдриана медленно опустил руку. Щупальца из песка рассыпались.
«...ошибка?.. да... ошибка... хотел спасти... сжёг себя... и их... всех... Лилия... прости...»
Имя. Он произнёс имя. Лилия. Кто это была? Возлюбленная? Сестра? Дочь? Его последняя связь с человечностью, которую он забыл, чтобы совершить жертву. И даже забыв, он помнил. В самой своей боли.

— Пропусти нас, Альдриан, — тихо сказал Кайден. — Дай мне шанс исправить то, что можно исправить. Чтобы твоя Лилия и все, кого ты любил, не умерли напрасно. Чтобы их память стала не пеплом в этой пустыне, а... основанием для чего-то нового.

Призрак смотрел на него своим спиральным «лицом». Затем он медленно, как будто с невероятным усилием, шагнул в сторону. Столб пламени, из которого он состоял, начал рассеиваться, превращаясь в тусклое свечение, указывающее путь вперёд, к самому эпицентру.
«...иди... но знай... он голоден... они оба... голодны... они съедят тебя... как съели меня...»

И с этими словами призрак окончательно растворился, оставив после лишь чуть более яркое пятно на багряном песке и тихий, затухающий шёпот: «...Лилия...»

Группа стояла в оцепенении.
— Ты... договорился с призраком конца света, — сказал Каин, не в силах скрыть изумления. — Убедил его пропустить нас, пообещав... исправить его жертву.
— Я не обещал исправить, — поправил Кайден, опуская руки. Он чувствовал леденящую усталость. Этот диалог отнял у него больше сил, чем любая битва. — Я пообещал попробовать. И дать ему покой, если получится. Это всё, что я могу.
— Это больше, чем кто-либо делал за последние сто лет, — сказала Моргана. Её голос был задумчивым. — Он... помнил имя. Даже после всего. После растворения в энергии. Любовь... интересный феномен. Оказывается, она может пережить даже распад души.

Они двинулись дальше, следуя по слабому свечению, оставленному призраком. Путь стал ещё более странным. Пространство здесь было не просто искажено — оно было сложено. Они видели одни и те же скальные formations с разных сторон одновременно. Шаг вперёд иногда переносил их на несколько метров в сторону. Время текло рывками: песочные часы Сириуса то останавливались, то бешено вращались. Один раз они прошли мимо собственных силуэтов, которые шли им навстречу из будущего, — кратковременная временная петля, которая, к счастью, тут же схлопнулась.

И, наконец, они вышли к нему. К Шраму Мира. Только теперь это было не то тихое, замершее место, где Кайден заключал свои контракты. Печать Альдриана треснула, и из трещины сочилась... реальность.

Это было невозможно описать словами. Это было не место, а состояние. Участок багряного песка диаметром метров пятьдесят был заменён... чем-то другим. Это выглядело как зеркальная поверхность, но отражала она не небо и не их лица. В ней плавали, смешивались и расслаивались образы: вспышки первозданного света, клубящиеся туманы небытия, рождающиеся и умирающие галактики, лица незнакомых существ, абстрактные геометрические фигуры, которые были чистыми концепциями — Любовь, Ненависть, Порядок, Хаос. Из этого «зеркала» исходил тот самый гул, но теперь он был не звуком, а прямым воздействием на разум. Он обещал всё и ничего одновременно. Вечное забвение и вечную жизнь. Абсолютный покой и бесконечное становление. Это был Рай и Ад, смешанные в одну точку.

На краю этого зеркального разлома лежали предметы. Несколько обгорелых, оплавленных, но всё ещё целых артефактов. Скипетр из белого металла, испещрённый трещинами, из которых сочился тусклый свет. Чёрное, похожее на обсидиан зеркало, в глубине которого мерцали звёзды. И сломанный посох, обвитый засохшими лианами, которые, казалось, пытались цвести, но не могли.

— Якоря ритуала Альдриана, — сказал Сириус. — Артефакты Света, Тьмы и... Жизни? Возможно, третий связан с той самой Лилией.
— Идеально, — прошептала Моргана, её глаза горели. — Пробитые, но сохранившие суть. Мы можем использовать их как затравку. Как основу для стабилизаторов.
— Но сначала нам нужно выжить здесь, — мрачно сказал Каин. Он смотрел не на артефакты, а на само зеркало. — И я не уверен, что это возможно долго. Смотри.

Он бросил в зеркало камень. Камень не упал. Он завис на границе, затем его поверхность начала меняться. Он стал прозрачным, затем внутри него зажглись звёзды, затем он рассыпался в пыль, которая не упала, а была втянута внутрь разлома.
— Здесь нет законов, — сказал Сириус. — Вернее, они меняются случайным образом. Наше присутствие уже вносит диссонанс. Мы должны работать быстро.

Кайден же не смотрел ни на артефакты, ни на зеркало. Он смотрел внутрь себя. И внутри себя он слышал не хор, а дуэт. Два голоса, которые обычно спорили, теперь звучали в странной, тревожной гармонии.

Абаддон: «Дом... так близко... можно вернуться... отдохнуть... забыть...»
Карнос: *«ИСТОЧНИК! ОТЕЦ! МАТЬ! ВСЁ! ЗДЕСЬ НАЧАЛО! ЗДЕСЬ МОЖНО СТАТЬ ЦЕЛЫМ!»

Их тянуло. Их голод, их стремление — всё было направлено сюда. Разлом был для них тем же, чем он, Кайден, был для них — точкой доступа. Но там, в глубине, была не просто энергия. Было... нечто большее. Нечто, что породило их. И это нечто, судя по всему, тоже хотело вырваться.

Кайден сделал шаг к краю разлома. Элиана, будто чувствуя это издалека, не была здесь, чтобы остановить его. Но её слова звучали в его памяти: «Вернись. Даже если вернётся только тень».

Он обернулся к своим спутникам.
— Сириус, начни сканирование артефактов, определи стабильные точки для изъятия. Каин, подготовь защитные амулеты на случай, если извлечение вызовет ответную реакцию. Моргана... изучай границу. Понимай, как энергия перетекает отсюда в наш мир. А я... — он посмотрел на зеркальную поверхность, — я попробую поговорить. Не с эхом. С самим Разломом. Или с тем, что за ним.

— Это самоубийство, — коротко сказал Каин.
— Возможно, — согласился Кайден. — Но это единственный способ понять, с чем мы имеем дело. Чтобы не строить стабилизатор для шторма, не зная природы ветра.

И прежде чем кто-либо успел его остановить, он протянул руку и коснулся поверхности зеркала.

Мира не стало.