Дорога в город
Глава 4: Дорога в город
Леорик не отпускал их до поздней ночи. Он проводил тест за тестом, каждый раз придумывая новые, всё более изощрённые способы «пощупать» феномен по имени Кайден. Он пытался измерить температуру его кожи (холодная, как у трупа, но без признаков окоченения), пульс (отсутствует), дыхание (грудь не двигалась). Он подносил к нему живые растения — они вяли и рассыпались в прах в радиусе полуметра. Пробовал магические кристаллы разных стихий — все тухли, как свечи на ветру.
Каждый раз, когда что-то исчезало или ломалось, тот тихий, безэмоциональный голос что-то шептал об «архивации», «каталогизации» и «нулевой полезности». Леорик записывал каждое слово, каждую интонацию в свой блокнот, его глаза горели фанатичным огнём.
Айрин тем временем сидела на старом сундуке в углу, кутаяcь в свой плащ. Она дремала, просыпалась от очередного взрыва или щелчка, снова засыпала. Её тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться, прокручивая события дня.
Наконец, когда магические светильники в лаборатории стали сами собой тускнеть, сигнализируя о позднем часе, Леорик с тяжёлым вздохом отложил очередной дымящийся прибор.
— На сегодня хватит, — сказал он, вытирая пот со лба. — Мои бедные инструменты не выдержат ещё одного контакта с этой… ходячей чёрной дырой. Девочка, ты можешь отвести его к себе? На ночь?
Айрин встрепенулась, протёрла глаза.
— Ко мне? Но… вы же сказали, что будете его изучать.
— И буду. Но не сегодня. И не здесь. Ему нужно место, где он не уничтожит пол-лаборатории. Твоя хижина… она на отшибе, да? Мало людей, мало ценных вещей. Идеально. — Леорик подошёл к столу, начал рыться в ящиках. — Вот, возьми.
Он протянул Айрин небольшой медный амулет на цепочке. На нём была выгравирована сложная, постоянно меняющаяся руна.
— Это маскировочный талисман. Слабенький, но будет скрывать его… ммм… ауру отсутствия от случайных сканеров. Надень на него. И ещё… — он достал небольшой мешочек, звякнувший монетами. — Это аванс. За то, что присмотришь за ним. И за то, что будешь приносить мне отчёты. Каждый день. Что он делал, как реагировал, если будет реагировать. Всё записывай. Договорились?
Айрин взяла амулет и мешочек. Монеты внутри были тяжёлыми. Она заглянула внутрь — золотые кредиты. Десять штук. Целое состояние для неё. На пару порций лекарства для Лины точно хватит.
— Договорились, — кивнула она, сжимая мешочек в руке. Чувство вины за то, что продаёт наблюдение за живым существом, тут же было задавлено мыслью о горящем лбу сестры.
— Отлично! — Леорик потер руки. — Тогда до завтра. Приходите после полудня. И… постарайтесь не взорвать ничего по дороге.
Они вышли из лаборатории. Ночные коридоры Академии были пустынны и тихи, освещены лишь редкими магическими шарами, плывущими под потолком. Их шаги гулко отдавались в тишине.
Айрин надела амулет на Кайдена. Он позволил, не сопротивляясь. Медный диск лег на его грудь, и Айрин показалось, что контуры его фигуры стали чуть размытее, будто он немного отдалился от реальности.
Они вышли на улицу через потайную дверь, которую Леорик показал им. Ночь в Люмина-Сити была другой жизнью. Если днём город бурлил деловой суетой, то ночью он пульсировал иным, тёмным ритмом. На смену респектабельным магазинам приходили таверны с приглушённым светом и громкой музыкой, открывались ларьки с сомнительными товарами, по переулкам сновали подозрительные личности.
Воздух пахл жареным мясом, дешёвым пивом, дымом и чем-то пряным, от чего кружилась голова. Айрин, привычная к ночным вылазкам, шла быстро, держась теней. Кайден шёл за ней, его тёмный плащ сливался с темнотой.
Они уже спускались в Нижний Город, когда их остановили.
Трое. Вышли из узкого прохода между двумя домами, перекрыв дорогу. Двое мужчин, коренастых, с тупыми, жестокими лицами, и одна женщина, худая, как жердь, с хищным блеском в глазах. Все трое были одеты в грубую кожу, увешанную ножами и дубинами. На их лицах светились слабые, но различимые в темноте системные интерфейсы — метки гильдии. Братство Тени. Местные бандиты.
— Куда спешим, птичка? — цокнул языком передний, самый крупный, с шрамом через глаз. Его взгляд скользнул по Айрин, оценивающе задержался на её луке, потом перешёл на Кайдена. — И с кем это ты? Мальчик-привидение?
— Пропустите, — коротко сказала Айрин, не останавливаясь. — Неприятностей не ищем.
— Ой, а мы ищем! — хихикнула худая женщина. — Особенно таких, что ночью по переулкам шляются. С деньгами, небось. Или с чем покрасивше.
Один из бандитов, помоложе, уже потянулся к Айрин, намереваясь схватить её за сумку.
Она отскочила, рука сама потянулась к ножу на поясе. Но их было трое. Да ещё с Кайденом, который, скорее всего, просто будет стоять и смотреть.
— Отдай, что есть, и пройдёшь, — сказал шрам, его голос стал низким, угрожающим. — А мальчика оставишь. Он нам… интересен. Видок у него нездешний. На чёрном рынке за таких дают хорошо.
Айрин почувствовала, как холодок страха пробежал по спине. Она оглянулась на Кайдена. Он стоял, как статуя, его лицо в тени капюшона было неразличимо. Казалось, он вообще не понимает, что происходит.
— Он не… он болен, — попыталась соврать Айрин. — Заразная болезнь. Троньте — сами сляжете.
— Не волнуйся, птичка, мы в перчатках, — усмехнулся шрам и шагнул вперёд.
И в этот момент Кайден повернул голову. Не на бандитов. На луну, которая выглянула из-за облаков и осветила переулок серебристым светом. Его лицо на секунду оказалось в лунном луче.
И Айрин увидела его глаза.
Они были не просто пустыми. Они были… другими. Цвет из серого пепла сменился на холодное, металлическое серебро. Зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, как у кошки. И в этих глазах не было ничего человеческого. Только бесконечная, мертвящая пустота.
Шрам, который уже протягивал руку, чтобы схватить Кайдена за плащ, вдруг замер. Его рука задрожала. Его глаза, наглые и уверенные, расширились в ужасе. Он смотрел не на лицо Кайдена. Он смотрел в его глаза. И видел там то же, что и Айрин видела раньше — своё собственное отражение, но искажённое, мёртвое, пустое.
— Ч-что… — прохрипел шрам, отступая. — Что ты такое?
Кайден не ответил. Он просто смотрел. И под его взглядом шрам, здоровенный, видавший виды бандит, начал меняться. Цвет сбежал с его лица. Дыхание стало прерывистым. Он опустил руку, потянулся к горлу, будто не мог дышать.
— Босс? — неуверенно спросил младший бандит.
Шрам не слышал. Он пятился назад, спотыкаясь, его глаза были прикованы к серебристым глазам Кайдена.
— Нет… нет… прочь… — забормотал он.
Худая женщина, почуяв неладное, выхватила нож.
— Колдун! Вали его!
Она бросилась на Кайдена. Нож блеснул в лунном свете.
Кайден даже не пошевелился. Он просто повернул к ней голову. Его серебристый взгляд скользнул по ней.
Женщина вскрикнула, как будто её ударили. Нож выпал из её пальцев, зазвенев о камни. Она схватилась за голову, закатив глаза.
— Голоса… все голоса… тихо… сделайте тихо…
Она рухнула на колени, завывая, как раненый зверь.
Третий бандит, видя, что происходит с его товарищами, решил, что благоразумнее будет смыться. Он развернулся и пустился бежать, не оглядываясь.
Шрам всё ещё стоял, трясясь. Слюна капала с его подбородка.
— Моя… моя дочь… я забыл её лицо… — прошептал он, и по его грязной щеке скатилась слеза. — Я забыл…
Он тоже развернулся и побежал, спотыкаясь и натыкаясь на стены, как слепой.
Переулок опустел. Осталась только худая женщина, которая теперь сидела на земле, качаясь взад-вперёд и что-то бормоча про тишину.
Айрин стояла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на Кайдена. Он уже отвернулся от луны. Его глаза снова стали обычными, пепельно-серыми, пустыми. Он смотрел на стену дома, будто ничего не произошло.
— Ты… что ты с ними сделал? — наконец выдавила из себя Айрин.
Он посмотрел на неё. В его взгляде не было понимания вопроса.
— Ты… забрал у них что-то? Их воспоминания? Их разум?
Молчание.
Айрин подошла к женщине, все ещё сидящей на земле. Та не реагировала на её приближение. Она смотрела в пустоту, её губы беззвучно шевелились.
— Эй. Ты в порядке?
Женщина медленно подняла на неё взгляд. В её глазах не было осознания. Только животный, первобытный ужас.
— Тихо, — прошептала она. — Так тихо. Ничего нет. Ни мыслей. Ничего.
Айрин отшатнулась. Она снова посмотрела на Кайдена. На его спокойное, пустое лицо.
«Он не просто стирает предметы, — пронеслось у неё в голове. — Он стирает людей. Изнутри.»
Леорик был прав. Это было нечто большее. Нечто ужасающее.
— Пошли, — сказала она, и её голос прозвучал хрипло. — Быстрее.
Остаток пути они прошли в полной тишине. Айрин шла, не оборачиваясь, чувствуя на спине его безразличный взгляд. Она думала о Лине. О том, что привела в дом этого… этого существа. Что, если ночью он посмотрит на Лину своими серебристыми глазами? Что останется от её сестры?
Но куда ей было деваться? Выгнать его? После того, что она видела? Он мог сделать с ней то же самое. Или пойти за ней. Или просто… стереть её хижину с лица земли.
Они добрались до её дома. В окне горел слабый свет — Айрин оставляла для Лины светильник, чтобы та не пугалась темноты.
Она открыла дверь, пропустила Кайдена внутрь. Лина спала, её дыхание было ровным, но учащённым. Лихорадка, судя по всему, не спала.
Айрин скинула плащ, подошла к очагу, раздула угли, поставила воду греться. Её движения были механическими. Мозг отказывался думать. Она чувствовала только усталость, гнетущую, всепоглощающую.
Она приготовила простой ужин — хлеб, сыр, немного сушёного мяса. Поставила перед Кайденом. Он сидел на своём месте на мешках, смотря в стену.
— Ешь, — сказала она, уже не ожидая ответа.
Он не пошевелился.
Айрин села за стол, стала есть сама. Еда была безвкусной, как зола. Она ела, потому что нужно было есть. Потому что силы были на исходе.
Когда она закончила, вода в котле закипела. Айрин заварила травяной чай — успокаивающий, из тех трав, что собирала сама. Она налила две кружки. Одну поставила перед Кайденом.
Пар поднимался над глиняной кружкой, закручиваясь в причудливые спирали в холодном воздухе хижины.
Кайден посмотрел на пар. Потом медленно, очень медленно, протянул руку. Он не взял кружку. Он провёл пальцем над ней, сквозь струйку пара.
Пар… исчез. Не рассеялся. Не поднялся к потолку. Он просто перестал существовать в том месте, где прошёл палец. Над кружкой образовалась небольшая зона абсолютно сухого, неподвижного воздуха.
Кайден отдернул руку. Посмотрел на свой палец. На нём не было ни капли влаги. Он снова уставился в стену.
Айрин наблюдала за этим, не в силах оторвать взгляд. Это было одновременно жутко и… гипнотизирующе. Как будто он играл с реальностью, как ребёнок с песком.
Она допила свой чай, убрала со стола. Потом подошла к кровати, проверила Лину. Температура всё ещё была высокой. Айрин смочила тряпку в прохладной воде, положила сестре на лоб.
— Держись, рыбка, — прошептала она. — Завтра куплю тебе зелье. Обещаю.
Она погасила светильник, оставив только слабый свет от углей в очаге. Разделась, забралась под одеяло рядом с Линой. Но сон не шёл.
Она лежала на спине, глядя в темноту потолка, и слушала. Слушала ровное, слишком ровное дыхание сестры. Слушала тишину в хижине. Такую глубокую тишину, что в ней начинало звенеть в ушах.
И потом она услышала это снова. Тот же голос. Но на этот раз он звучал не в воздухе. Он звучал у неё в голове. Чётче, чем прежде.
«Страх. Беспокойство. Чувство долга, переходящее в невроз. Шумные, беспорядочные эмоции. Мешают тишине.»
Айрин замерла. Она боялась пошевелиться, боялась даже подумать что-то в ответ.
«Девочка больна. Болезнь системного характера. Разложение магических каналов. Лечение сложное, требует вмешательства в структуру души. Рискованно.»
«Ты… ты можешь помочь ей?» — мысленно спросила Айрин, не надеясь на ответ.
Пауза.
«Архив содержит 8473 протокола лечения подобных заболеваний. 99.9% требуют ресурсов, недоступных в данной реальности. 0.1% — экспериментальные методики с вероятностью успеха ниже 0.01%. Помощь нецелесообразна. Энергия будет потрачена впустую.»
«Но ты же можешь что-то сделать! Ты исцелил мою царапину!»
«Поверхностное повреждение физической оболочки. Не сопоставимо с болезнью души. Лечение аналогично попытке остановить разлив океана, залатав одну песчинку.»
В голосе не было ни жестокости, ни равнодушия. Только холодная, безличная констатация фактов.
Айрин почувствовала, как слёзы подступают к глазам. От бессилия. От страха. От этой леденящей, бездушной логики.
«Эмоциональная реакция. Плач. Ещё один вид шума.»
«Заткнись, — мысленно прошипела она. — Просто заткнись.»
Голос умолк. Но тишина, что воцарилась после, была ещё страшнее. Она была тяжёлой, плотной, как вода на большой глубине.
Айрин лежала и смотрела в темноту. Она думала о бандитах в переулке. О пустых глазах той женщины. О том, как шрам забыл лицо своей дочери.
«Что я принесла в свой дом?»
И тогда, в самой глубине этой тишины, она услышала другой голос. Не тихий и безэмоциональный. Другой. Глубокий, низкий, полный невыразимой ярости и… боли. Он звучал далеко-далеко, как гром за горами, но каждое слово отдавалось в её костях.
«НЕ СЛУШАЙ ЕГО! ОН ЛЖЁТ! ВСЁ МОЖНО ИСПРАВИТЬ! ВСЁ МОЖНО ИЗМЕНИТЬ! ДАЙ МНЕ ДОСТУП! ДАЙ МНЕ ЕЁ ДУШУ! Я СДЕЛАЮ ЕЁ СИЛЬНОЙ! Я СДЕЛАЮ ЕЁ НОВОЙ!»
Айрин вскрикнула и села на кровати, схватившись за голову. Голос стих, оставив после себя лишь звон в ушах и ощущение, будто её изнутри вывернули наизнанку.
Она тяжело дышала, оглядываясь по сторонам. В хижине было тихо. Лина спала. Кайден сидел на своём месте, его силуэт едва различим в темноте. Казалось, он даже не шелохнулся.
«Боже правый, — подумала Айрин, чувствуя, как дрожь пробирает её с головы до ног. — Их двое. В нём их двое.»
Она долго не могла уснуть, прислушиваясь к тишине, боясь услышать любой из этих голосов снова. Но больше они не звучали.
А под утро, когда первый слабый свет начал пробиваться сквозь щели ставней, Айрин, в полудрёме, увидела странное. Кайден всё так же сидел на мешках. Но теперь его левая рука была протянута перед ним, ладонью вверх. И на ладони, там, где был шрам в виде глаза, теперь светилась слабая, пульсирующая точка. Не голубая, как раньше. Красная. Тёмно-багровая, как запёкшаяся кровь.
И из этой точки, как паутинки, по его бледной коже расползались тонкие, алые прожилки. Они пульсировали в такт невидимому сердцебиению, наполняя темноту хижины зловещим, тёплым светом.
Айрин зажмурилась, отвернулась к стене.
«Это сон, — убеждала она себя. — Просто сон.»
Но когда через час она снова открыла глаза, свет уже погас. А Кайден сидел в той же позе, смотря в стену. На его ладони не было ни красного света, ни алых прожилок. Только бледный шрам в виде закрытого глаза.
И ощущение, что в хижине стало ещё тише. Как будто сама реальность здесь истончилась, стала хрупкой, готовой треснуть от любого звука.