Тренировки в кошмаре

Глава 93: Тренировки в кошмаре

Тридцать шесть часов. Два обречённых дня и одна безумная ночь. Убежище превратилось в гигантскую, лихорадочно работающую мастерскую, но мастерскую, где ковали не оружие, а абстракции. Воздух был насыщен запахом свежей земли, магических чернил и нервного пота. Всюду сновали люди с озабоченными лицами, но в их движениях не было суеты обречённых — была сосредоточенная, почти священная целеустремлённость. Они строили не последний рубеж, а первый камень чего-то нового. Или высекали себе эпитафию. Разница становилась призрачной.

В центре всего стоял Кайден. Вернее, не стоял — его носило по Убежищу, как лист в вихре. Каждые полчаса ему требовалось быть в новом месте: то в Садах Элианы, где он, сцепив зубы, отдавал крошечные, незначительные воспоминания (запах мокрой глины, ощущение первой царапины на коленке), чтобы усилить связь растений с «эмоциональным полем»; то на границе с Финнаном, где он позволял иллюзионисту «считать» образы из его собственной, уже изрядно потрёпанной памяти, чтобы сделать проекции живее; то в пещере с Сириусом, где они вдвоём вычерчивали на каменном полу умопомрачительно сложные диаграммы для ритуала связи.

Но самая трудная, самая мучительная работа происходила на заброшенной поляне в глубине леса, куда Кайден удалялся на «тренировки». Слово это было слишком мягким для того, что там творилось. Это были не тренировки. Это были попытки засунуть руку в пасть тигра и льва одновременно, чтобы заставить их пожать друг другу лапы.

Его окружали лишь Торвен (как наблюдатель с холодной головой), Элиана (как якорь) и Сириус (как живой измерительный прибор). Больше никого — слишком опасно.

— Снова, — хрипло сказал Кайден, вытирая кровь, сочившуюся из носа. Он сидел на корточках посреди очищенного от травы круга, его тело покрывали свежие, ещё розовые шрамы от предыдущей попытки. — На этот раз... попробуем создать зону. Небольшую. Где время замедляется, а жизнь... ускоряется.

Это противоречит базовым законам причинности в локальном континууме, — немедленно отозвался Абаддон. Энтропия и негэнтропия не могут доминировать в одной точке пространства-времени.
А КТО ПРОСИЛ СКУЧНЫЕ ЗАКОНЫ? ДАВАЙ СОЗДАДИМ НОВЫЕ! МЕСТО, ГДЕ ЦВЕТОК РАСПУСТИТСЯ И ОТПАДЁТ ЗА МИГ, НО ЭТОТ МИГ БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНОСТЬ! — завопил Карнос, и Кайден почувствовал, как его правая рука от локтя до кончиков пальцев начала гореть и чесаться, кожа пузырилась, собираясь трансформироваться.

— Нет! — рявкнул он, мысленно сжимая оба потока. — Не создавать новые законы. Обойти старые. Абаддон, ты замедляешь восприятие времени для всего, кроме биологических процессов. Карнос, ты ускоряешь метаболизм и деление клеток в этом же объёме. Не трогай законы физики. Трогай... процессы.

Наступила пауза. Кайден чувствовал, как две колоссальные силы в нём думают. Не споря. Анализируя предложение с своих позиций.
...Теоретически возможно. Если изолировать квантовые состояния сознания наблюдателей от прямого взаимодействия с ускоренными биологическими реакциями. Но для этого потребуется...
...ПЕРЕПИСАТЬ НЕСКОЛЬКО МОЛЕКУЛЯРНЫХ ЦЕПЕЙ! СДЕЛАТЬ ИХ БОЛЕЕ ПРОВОРНЫМИ! О, Я ЗНАЮ, КАК!

— Вместе, — прошептал Кайден, закрывая глаза. — Медленно. Очень медленно. Я... направляю.

Он представил себе сферу радиусом в пять метров вокруг себя. Внутри неё он мысленно разделил реальность на два слоя. Один слой — тонкая, невидимая плёнка, накинутая на всё, как покрывало. В этом слое он попросил Абаддона «увеличить вязкость» времени. Не само время, а его восприятие для любого сознания, попавшего внутрь. Чтобы мысли текли как мёд, а движения казались замедленной съёмкой.

Второй слой — сама материя внутри сферы, особенно живая. Туда он направил осторожный, дозированный поток энергии Карноса. Не мутацию. Ускорение. Как если бы подлить горючего в уже горящий костёр.

— Теперь... — выдохнул он. И отпустил контроль.

Сначала ничего не произошло. Потом воздух внутри круга замер. Не в смысле отсутствия ветра — ветра и так не было. Он стал... густым. Вязким. Свет, пробивавшийся сквозь листву, замедлил свой бег, растянулся в длинные, золотые нити, висящие в пространстве. Пылинки, обычно невидимые, застыли в воздухе, как звёзды в чёрном космосе.

А потом началось с травой. Трава под его ногами, обычная лесная трава, вдруг вздрогнула и рванула в рост. Она вытягивалась, толстела, выпускала метёлки со скоростью, которую глаз мог уловить — будто кто-то прокручивал запись ускоренно. За десять секунд она достигла высоты по пояс, её стебли стали толстыми, сочными, почти древесными. Потом на метёлках лопнули почки, высыпались семена, и те, едва коснувшись земли, тут же проросли, начав новый цикл. За двадцать секунд круг превратился в стену буйной, перезрелой, почти тропической растительности.

И тогда этот неистовый рост достиг пика и... рассыпался. Первой пожелтела и опала листва на вновь выросших стеблях. Потом сами стебли потемнели, сморщились, стали ломкими. И, наконец, вся эта биомасса, прожившая за полминуты целый сезон, с хрустом рассыпалась в труху. Не в пепел. В серую, мелкую пыль, которая медленно-медленно (потому что время восприятия было замедлено) осела на землю, оставив после себя голый, чёрный, мёртвый круг.

Всё это заняло меньше минуты в реальном времени. Но для Кайдена, чьё восприятие было искусственно растянуто, это длилось вечность. Он видел каждый этап роста и распада в мельчайших деталях. Видел, как клетки делились с бешеной скоростью, как они истощали ресурсы, как ДНК давала сбой от перенапряжения, как жизнь, подхлёстнутая до предела, сама себя пожирала. Это было и прекрасно, и ужасно одновременно.

Поле «застывшего становления» погасло. Воздух снова стал лёгким. Кайден стоял в центре круга смерти, его ноги по щиколотку утопали в тёплой ещё биологической пыли. Он дышал, и каждый вдох обжигал лёгкие.

— Успех? — хрипло спросил он, обращаясь к Сириусу.

Голем приблизился, его сенсоры зажужжали.
— Частично. В радиусе 5.3 метра достигнуто замедление субъективного восприятия времени на 870%. Ускорение биологических процессов — на 5000%. Эффект стабилен в течение 37 секунд. После — коллапс системы из-за исчерпания ресурсов и нарушения термодинамического баланса. Побочный эффект: полная стерилизация почвы в радиусе действия. Потребуется минимум пять лет для естественного восстановления микрофлоры.

— А цена? — спросила Элиана, её голос дрожал. Она смотрела не на круг, а на Кайдена.

Кайден зажмурился, прислушиваясь к себе. Что он потерял на этот раз? Память? Часть тела?
Сначала он ничего не почувствовал. Потом понял — он не чувствует... запаха. Вообще. Воздух, пыль, лес, даже собственный пот — всё стало абсолютно без запаха. Мир превратился в стерильную, безвкусную картинку.
— Обоняние, — сообщил он. — Полностью. На... сколько?

Временная потеря. Ориентировочно: один час, — прозвучал в голове голос Абаддона. Он звучал... заинтересованно. Интересный феномен. Нервные окончания, отвечающие за обоняние, не повреждены. Они... «заархивированы». Изолированы от процесса восприятия. Эффект обратим по истечении времени стабилизации новой конфигурации.

ЖАЛЬ! МОЖНО БЫЛО СДЕЛАТЬ НОС ЧУВСТВИТЕЛЬНЕЕ! ЧТОБЫ ТЫ ЧУВСТВОВАЛ ЗАПАХ РОСТА КАЖДОЙ ТРАВИНКИ!
— Спасибо, не надо, — буркнул Кайден, потирая переносицу. Он посмотрел на свой правый локоть — там, где обычно при активации Карноса лезла чешуя или щупальца, кожа была лишь слегка покрасневшей. Минимальная мутация. Прогресс. — Значит, можно. Можно создавать гибридные эффекты. Но цена... управляема? Временна?
— Пока что — да, — сказал Сириус. — Но с каждым применением нагрузка на твою духовную и физиологическую структуру будет возрастать. Риск необратимых изменений или полного распада личности увеличивается на 3.7% с каждым удачным экспериментом.

— Примем к сведению, — отмахнулся Кайден. У него не было выбора. Ему нужно было оружие для завтрашнего «разговора». Не оружие разрушения. Оружие демонстрации. Он должен был показать им не свою силу, а... альтернативу их силе. — Следующее. Попробуем создать поле, где магия теряет... агрессивную направленность. Где любое заклинание, любой выплеск энергии перенаправляется не на цель, а на... созидание чего-то маленького, безобидного.

— Кайден, — тихо сказала Элиана. — Ты уже на грани. Отдохни.
Он посмотрел на неё. Без запаха её голос казался каким-то плоским, неполным. Но в её глазах он видел всё — и боль, и любовь, и страх, и надежду. Это было важнее любого аромата.
— Нет времени отдыхать, — сказал он, но голос его смягчился. — Но... давай сделаем перерыв. На пять минут.

Он подошёл к краю круга, где она стояла, и просто обнял её. Прижался лицом к её волосам. Не чувствовал их запаха. Но чувствовал их текстуру, их тепло. Чувствовал, как бьётся её сердце. Этого было достаточно.

Торвен наблюдал за ними, молча куря свою трубку. Потом сплюнул.
— Чёрт возьми, мальчик. Ты либо гений, либо идиот. Или и то, и другое. Я прожил полвека, видел всякое. Но то, что ты пытаешься сделать... это даже не магия высшего порядка. Это... богословие на практике. Ты лезешь в самые основы мироздания с парой пинцетов и просишь их быть поласковее.
— А что предлагаешь? — спросил Кайден, не отпуская Элиану.
— Предлагаю выпить. Но, вижу, и на это времени нет. — Торвен вздохнул. — Ладно. Продолжаем мучить реальность. Только, ради всего святого, если почувствуешь, что твоя голова вот-вот лопнет, как тот арбуз на прошлой неделе, — дай знать. Я хоть успею отойти подальше.

Кайден слабо улыбнулся. Он отпустил Элиану, кивнул Сириусу.
— Следующий эксперимент. На этот раз... попробуем поговорить с лесом. Не через Элиану. Через меня. Вернее, через них. Пусть Абаддон «прочитает» память камней. Пусть Карнос «почувствует» сок, бегущий по древесным жилам. А я... попробую перевести.

Он подошёл к краю поляны, к старому, покрытому мхом валуну, и положил на него обе ладони — левую на холодный камень, правую на грубую кору ближайшего дерева. Закрыл глаза.

— Ну, «партнёры»... — прошептал он. — Давайте послушаем. Тихо. Без драки. Просто... послушаем, о чём они говорят.

И снова два потока, ледяной и огненный, полились из него. Но на этот раз не наружу, а внутрь — в камень, в дерево. Не чтобы поглотить или изменить. Чтобы... ощутить.

И мир для Кайдена взорвался.