Прорыв тишины

Утро пришло серое, мокрое и недружелюбное. Дождь стих, оставив после себя густой, ледяной туман, закутавший холмы как саван. Кайден проснулся от костной ломоты и непривычной тишины в голове. Не полной — где-то на самом дне сознания шевелилось слабое, похожее на скрип ржавой двери присутствие Абаддона. Карнос продолжал спать.

Они собрались молча. Грета без лишних слов сунула им в руки узелки с чёрствыми лепёшками и кусками вяленого, странного на вид грибного мяса.
— Дорога дальняя. Жевать будете, — бросила она. — И держитесь подальше от дорог. Слухами земля полнится — Каин расставил посты на всех трактах.

Борк так и не обернулся, продолжая смотреть в тлеющие угли. Его молчание было красноречивее любых слов.

Они выскользнули из дома, растворившись в тумане, как призраки. Лира шла впереди, её звериные чувства были единственным компасом в этой белой мгле. Финнан брел за ней, кутаясь в свой всё ещё влажный плащ и ворча что-то невнятное о «климате, созданном специально, чтобы испортить настроение». Кайден шёл рядом с Элианой, внимательно следя за её шагами. Цвет в её щеках не вернулся, но в глазах был тот самый упрямый огонь, что и вчера.

Шли часами. Туман не рассеивался, а лишь менял плотность, превращаясь то в молочную стену, то в рваные, скользящие клочья. Видимость редко превышала десяток шагов. Это было одновременно и благословение, и проклятие. Их не видели, но и они не видели угроз.

Примерно в полдень туман наконец поредел, открыв вид на унылый, холмистый пейзаж, покрытый пожухлой осенней травой и редкими, корявыми деревьями. Вдали, на севере, синела зубчатая полоска леса — их цель. Но между ними и лесом лежала широкая, открытая долина, пересечённая грязной, разбитой дорогой.

— Великий Северный Тракт, — мрачно констатировал Финнан. — Главная артерия из Луминоса на север. Именно здесь Каин и будет ждать.

— Нет другого пути? — спросила Элиана, её голос звучал устало.

— Есть. Добавить два дня к пути, обходя долину по горам, — указал Финнан на восток, где высились мрачные, покрытые тучами скалы. — Но в наших условиях и с нашим запасом еды… сомнительно.

Кайден изучал местность. Дорога казалась пустынной. Но это могло быть обманчиво. Он вспомнил уроки Торвена: «Лучшая засада — та, которую не видно».
— Лира, — обратился он. — Чувствуешь что-нибудь? Живое?

Лира закрыла глаза, принюхалась, прислушалась. Через минуту она открыла их, и в них было беспокойство.
— Да. Много. Запахи людей. Лошадей. Стального масла. Они не на дороге. Они… в земле. В укрытиях вдоль обочины. И… — она сморщила нос, — …пахнет горелым. И серой. Драконы.

ДРАКОНЫ! — в его голове, сквозь туман восстановления, прорвался слабый, но яростный всплеск. Карнос? Нет, это было скорее эхо, рефлекс. Но даже эхо было наполнено дикой, хищной радостью.

Подтверждаю анализ, — тонкий голос Абаддона прозвучал чётче. Засада. Логично. Каин предполагает, что вы будете избегать открытых пространств, но вынуждены пересечь долину в самом узком месте. Здесь оно.

— Сколько? — спросил Кайден, не уточняя, к кому обращается.

— Людей… больше двадцати. И два… нет, три источника тепла крупнее. Большие ящеры, — ответила Лира. — Они в полукилометре впереди, за тем пригорком, где дорога делает поворот.

Финнан свистнул.
— Целая засадная группа. Каин не шутит. Он хочет взять тебя живым или мёртвым, но хочет взять сам.

Кайден сжал кулаки. Его собственная сила была на нуле. Боги едва дышали. У его спутников не было ресурсов для прямого боя. Пройти незамеченным через три десятка бойцов и трёх драконов? Невозможно.

— Назад? В горы? — предложила Элиана, но в её голосе звучало отчаяние. Они оба знали, что это путь к голодной и холодной смерти.

— Нет, — тихо сказал Кайден. Он смотрел на дорогу, на пригорок. Его ум, отточенный годами выживания, лихорадочно искал решение. И оно пришло. Безумное. Отчаянное. Основанное на единственном, что у него сейчас было в избытке. — Мы пойдём вперёд. Но не как жертвы. Как… предвестники.

— Что? — не понял Финнан.

— Каин ждёт меня. Меня одного. Он хочет лично меня поймать. Значит… мы дадим ему меня увидеть. Но не того, кого он ждёт.

Он повернулся к Финнану.
— Твои лучшие иллюзии. Можешь создать… тень? Призрак? Нечто большое, пугающее, но не настоящее? Чтобы отвлечь драконов и основную часть отряда?

Финнан нахмурился.
— Могу. Но иллюзия — она для восприятия. Драконы могут почуять подвох. Их разум не совсем человеческий.

— А если помочь их разуму… забыть, как отличить правду от лжи? На мгновение? — Кайден посмотрел внутрь себя, на ту слабую искру, что была Абаддоном. — Всего на мгновение. Чтобы твоя иллюзия ударила в полную силу.

…Риск… — донёсся голос. …Моя сила едва тлеет… хватит, возможно, на одну вспышку… на площадь… но не надолго…
— Хватит ли, чтобы охватить драконов?
…Да… но после… я снова погружусь в сон… возможно, надолго…

Это была ставка. Отдать последние силы едва очнувшегося бога ради кратковременного отвлечения. Но альтернатива — смерть или плен.

— Делай, — мысленно приказал Кайден. — Когда я дам сигнал.

Он повернулся к Элиане и Лире.
— Как только драконы и люди будут отвлечены призраком, вы бежите через дорогу. Прямиком в лес. Не оглядывайтесь.
— А ты? — спросила Элиана, её глаза расширились от ужаса.
— Я буду тем призраком. Вернее, его источником. Мне нужно быть видимым, чтобы иллюзия сработала. Я отвлеку их, а потом… попробую уйти другим путём.
— Это самоубийство! — резко сказала Лира.
— Это шанс, — парировал Кайден. — Они не убьют меня сразу. Каин захочет поговорить. Это даст вам время.

Он видел в их глазах протест. Видел страх. Но видел и понимание. Другого выбора не было.

Финнан, тем временем, уже сидел на земле, закрыв глаза, его пальцы выписывали в воздухе сложные узоры. Его лицо покрылось испариной, даже в этом холоде.
— Готовлю… нечто эпичное… «Тень Ужаса из Глубин»… должно сработать… если твой холодный друг сделает своё дело…

Кайден кивнул. Он подошёл к краю их укрытия, за кустами, и посмотрел на пригорок. Он представил себя выходящим на открытое пространство. Один. Мишень.

— Теперь, — мысленно сказал он Абаддону.

И внутри него что-то щёлкнуло. Как будто лопнула крошечная, ледяная капсула. Холод разлился по его жилам, но не давая силы, а забирая последнее тепло. Это была не сила. Это была вспышка. Импульс.

Он не видел его эффекта. Но Лира ахнула:
— Драконы… они замерли. Головы опустили. Как будто… одурели.

— Идёт! — прошипел Финнан, и из его сложенных рук вырвался сгусток искажённого света и тени. Он помчался вперёд, над землёй, и начал расти, превращаясь в гигантскую, бесформенную тень с множеством щупалец и светящимися пустотами вместо глаз — пародию на их недавнего подземного Стража, помноженную на фантазию клоуна.

Тень с рёвом, которое было слышно только в мозгах наблюдателей, накрыла пригорок.

Начался хаос. С пригорка донёсся крик ужаса, затем команды, затем рык драконов — но не яростный, а растерянный, испуганный. Из укрытий повыскакивали люди, началась беспорядочная стрельба магическими зарядами в несуществующего монстра.

— Бегите! — крикнул Кайден Элиане и Лире, толкая их вперёд.

Они метнулись через открытое пространство, низко пригнувшись, пользуясь суматохой. Кайден смотрел, как они достигают дороги, перебегают её и исчезают в высокой траве с другой стороны. Хорошо.

Теперь его очередь.

Он сделал шаг из-за кустов и пошёл прямо к пригорку. Не бежал. Шёл. Его фигура, высокая и одинокая в сером свете дня, должна была быть заметна.

И её заметили. Один из стражников, оторвав взгляд от иллюзорного чудовища, указал на него.
— Он! Настоящий! Здесь!

Внимание засады дрогнуло, разделилось. Часть продолжала палить в иллюзию, часть разворачивалась к нему.

И тогда из-за пригорка взмыла в небо огненная фигура. Дракон. Не большой, но стремительный. И на его спине, в алом плаще, сидел Каин. Его лицо, обычно надменное, было искажено яростью. Он увидел Кайдена.

— КАЙДЕН! — его голос пронёсся над полем, заглушая шум. — Твои фокусы кончились! СДАВАЙСЯ!

Кайден не ответил. Он развернулся и бросился бежать. Не к лесу, куда ушли девушки. Он побежал вдоль дороги, на восток, к скалам. Отводя погоню от них.

За ним рванули всадники. Над головой с рёвом пронёсся дракон Каина, выжигая траву перед ним струёй пламени. Кайден едва увернулся, чувствуя жар, обжигающий спину даже сквозь одежду. Пирофобия, древний страх, сковал его на мгновение ледяным ужасом. Но он заставил ноги двигаться.

Он добежал до первых каменных осыпей у подножия скал и начал карабкаться вверх. Камни сыпались из-под ног, руки царапались о острые края. Сзади скакали кони, люди спешивались, начиная преследование пешком. А над ним кружил дракон, выискивая момент для точного удара.

Мысли лихорадочно метались. Уйти. Нужно просто уйти. В скалах есть шанс.

И тогда, на самом краю сознания, он услышал это. Не голос. Ощущение. Тепло. Дикое, яростное, живое тепло, пробивающееся сквозь лёд истощения. Карнос. Он не проснулся. Но его инстинкты, его самая глубинная суть, откликнулась на угрозу. На драконий огонь.

Из глубины Кайдена, помимо его воли, вырвался порыв. Не сила. Желание. Примитивное, животное желание защититься. Чтобы огонь не жёг. Чтобы кожа стала крепче.

И его тело откликнулось. На его правой руке, на предплечье, кожа вдруг потемнела, стала грубой, покрылась мелкими, плотными чешуйками, которые задымились при следующем скользящем ударе драконьего пламени. Боль была адской, но это была боль от изменения, а не от горения. Огонь отскакивал, не причиняя серьёзного вреда.

Мутация. Карнос, даже во сне, пытался его защитить. Ценой куска человечности.

Кайден взобрался на уступ, оказавшись на узкой карнизе над обрывом. Пути вперёд не было. Только отвесная скала вверх и обрыв вниз. Он обернулся.

На краю осыпи, запыхавшись, стоял Каин. Без дракона — тот слишком велик для скал. За Каином поднимались ещё несколько стражников.

— Конец дороги, отброс, — сказал Каин, его голос был хриплым от злости и усилий. — Ты насолил мне в последний раз. Отдайся — и я, может быть, просто отрублю тебе руки и ноги, вместо того чтобы сжечь заживо.

Кайден стоял, прислонившись к скале, чувствуя, как трясутся от напряжения ноги. Он смотрел на лицо бывшего друга — на красивую, искажённую ненавистью маску. И в этот момент он не чувствовал страха. Только усталость. И холод.

— Ты всё ещё боишься, Каин, — тихо сказал он. — Боишься, что я, грязь из трущоб, оказался чем-то большим, чем ты. И это съедает тебя изнутри.

Каин вздрогнул, как от пощёчины. Его глаза сузились.
— Я НИЧЕГО не боюсь! Я — избранный! Я — будущее Академии! А ты — ошибка, которую нужно стереть!

Он поднял руку. На его ладони вспыхнул сложный огненный символ — призыв. Не дракона. Кого-то другого. Из воздуха рядом с ним начало вытягиваться что-то из света и пламени, принимая форму огромной, хищной птицы с перьями из чистого огня. Феникс. Меньше дракона, но быстрее, смертоноснее в ближнем бою.

— Кончай его, Эмбер! — скомандовал Каин.

Феникс с пронзительным, похожим на звон хрусталя криком рванул к Кайдену.

У Кайдена не было сил уворачиваться. Не было сил защищаться. Он стоял и смотрел, как к нему летит живое пламя. И в этот последний миг его мысли были не о богах, не о силе. Они были о тёплой руке Элианы в его ладони. О насмешливом взгляде Финнана. О преданном молчании Лиры. О вкусе грибной похлёбки в холодном доме.

И тогда внутри него что-то… сдвинулось. Не Абаддон. Не Карнос. Что-то третье. То самое, что он чувствовал утром — тонкая, едва уловимая паутина связей. Она натянулась, затрепетала. И из неё, из самой глубины его уставшей, израненной души, вырвался отчаянный, беззвучный крик. Крик не о помощи. Крик воли. Воли жить. Воли защитить то немногое, что у него осталось.

И мир ответил.

Не магией. Не силой. Пространство перед Кайденом… вздрогнуло. Воздух заколебался, как вода в стакане от сильного звука. И феникс, уже почти вонзившийся в него когтями из пламени, вдруг отклонился в сторону, будто наткнувшись на невидимую, упругую стену. Он пронёсся в сантиметре от Кайдена, опалив ему лицо жаром, и врезался в скалу позади с оглушительным грохотом, рассыпаясь искрами.

Каин замер с открытым ртом. Стражи отшатнулись.

Кайден стоял, тяжело дыша, не понимая, что произошло. Его собственная воля? Остаточный эффект Абаддона? Случайность?

А потом он почувствовал. Под ногами. Лёгкую, едва уловимую вибрацию. Не от удара. От… движения. Глубоко в скале.

И из расщелины у его ног, прямо из камня, пробился тонкий, хрупкий на вид росток. Не зелёный. Серебристый, мерцающий, как лунный свет. Он вытянулся за секунду, превратившись в гибкую, колючую лозу, и обвил запястье Кайдена. Не сковывая. Как будто поддерживая.

И в его голове, поверх глухого гула истощения, прозвучал тихий, незнакомый, но до боли родной шёпот. Шёпот земли. Шёпот камня. Шёпот жизни, которая отказывалась умирать.

Это была не сила богов. Это был ответ мира на его крик. На его связь с ним. С Элианой, чья сила говорила с землёй. С его собственной, выстраданной волей к жизни.

Каин опомнился. Его лицо побагровело от ярости.
— ЧТО ЭТО ЕЩЁ ТАКОЕ?! — завопил он. — ДОБИВАЙТЕ ЕГО!

Но было уже поздно. Камень под ногами Кайдена снова дрогнул. На этот раз сильнее. Из всех расщелин вокруг полезли серебристые ростки, сплетаясь в сеть, образуя подобие живой, мерцающей лестницы, ведущей вверх, по отвесной скале.

Кайден не думал. Он схватился за ближайшую лозу и начал карабкаться. Растения держали его, подтягивали, вели вверх с неестественной скоростью.

Снизу полетели магические заряды, стрелы. Но серебристые лозы, казалось, предвосхищали удары, изгибаясь, образуя щиты, принимая удар на себя и рассыпаясь мерцающей пылью, чтобы тут же вырасти вновь.

Каин, в бешенстве, попытался взлететь на фениксе, но в узком пространстве скал птица была неуклюжей. Одна из лоз рванулась вверх, как кнут, и обвила шею феникса, заставив того с криком отступить.

Через минуту Кайден был на вершине скалы. Серебристая лоза, державшая его, мягко опустила его на ноги и рассыпалась, оставив на его запястье лишь тонкий, светящийся след, похожий на шрам от прикосновения.

Он стоял наверху, смотря вниз, на крошечные фигурки Каина и его людей. Расстояние и скалы теперь были его союзниками.

Каин смотрел наверх. Даже с этого расстояния Кайден видел бешеную, беспомощную ярость в его позе. Он что-то крикнул, но ветер унёс слова.

Кайден развернулся и побежал. Не на север, к лесу, куда ушли девушки. На восток, вглубь гор. Он должен был окончательно сбить погоню со следа, уверить Каина, что он один.

Он бежал, пока в груди не начало жечь, а в глазах не потемнело. Наконец, он свалился за огромный валун, в скрытую от взоров расщелину, и позволил себе потерять сознание, доверившись камням и смутному обещанию, прозвучавшему в том шёпоте: «Отдохни. Ты не один».

А внизу, у скал, Каин в бессильной ярости рубил мечом серебристые остатки лоз, которые уже начинали увядать, теряя свой свет. Его мечты о триумфальной поимке рассыпались, как и эти странные растения. И в его сердце, помимо ненависти, впервые закрался холодный, липкий страх. Страх перед тем, что его враг был не просто аномалией. Он был чем-то, с чем не справлялись учебники. Чем-то, что сам мир, казалось, защищал.