Клоун, который видит правду

Таверна «Тихий дух» гудела, как потревоженный улей. Дым трубок смешивался с запахом прокисшего пива и жареного мяса. В углу, за столиком, наполовину скрытым тенью, Кайден сжимал кубок с водой так, что костяшки пальцев побелели. Под маскировкой из грязного плаща и накладной бороды его лицо было каменной маской, но внутри всё кричало.

Здесь слишком много людей. Слишком много глаз.

ОЧЕНЬ МНОГО МЯСА! ШУМЯЩЕГО, ТЁПЛОГО, ИСПУГАННОГО! – голос Карноса прорвался сквозь привычный гул в голове, словно кто-то крикнул в самое ухо. ПОЧУВСТВУЙ ИХ СТРАХ! ОН КИСЛО-СЛАДКИЙ, КАК ЗАПАХ ГНИЮЩИХ ФРУКТОВ ПЕРЕД ГРОЗОЙ!

Кайден едва сдержал вздрагивание. Он мысленно вжался в себя, стараясь не слушать. Но это было как игнорировать землетрясение. Справа от него, под тем же столом, Лира в своём потрёпанном плаще с капюшоном едва заметно замерла. Не нужно было видеть её лицо – Кайден чувствовал внезапное напряжение в её позе, резкий, звериный испуг, пролетевший по их невидимой связи. Её инстинкты, те самые, что выводили их через Мёртвые Пески, теперь били тревогу тихим, непрерывным гулом.

Спокойно, – приказал он себе, глотая безвкусную воду. Мы просто слушаем. Ищем информацию. И уходим.

На низкой сцене у дальней стены шло представление. Тот самый клоун – Финнан Заблудший, как его называли. Рыжие, почти огненные волосы торчали в разные стороны, лицо было покрыто трещиноватым гримом с печальной улыбкой. Он не жонглировал и не показывал фокусы с голубями. Он просто стоял и… говорил. А вокруг него воздух мерцал. Он рассказывал историю о жадном градоначальнике, и на его плече материализовалась крошечная, прозрачная фигурка в бархатных одеждах, которая тут же начала красть у зрителей несуществующие монеты. Народ хохотал, но смех был нервным, с примесью чего-то острого – страха? Признания?

Он не просто иллюзионист, – холодно констатировал внутренний голос, не Карносов, а другой, ледяной и безэмоциональный. Он взаимодействует с восприятием. Меняет паттерны в их сознании. Опасность не в силе, а в точности.

Абаддон. Он говорил редко, но всегда по делу.

КАКОЙ СКУЧНЫЙ АНАЛИЗ! – возмутился Карнос. ОН ТВОРИТ! ПУСТЬ И МЕЛКО, ПУСТЬ ИЗ ОБМАНА! НО ЭТО ТВОРЕНИЕ! СЖЕЧЬ БЫ ЭТУ КОНУРУ ДО ТЛА И УВИДЕТЬ, КАКИЕ ФОРМЫ РОДЯТСЯ В ПЛАМЕНИ…

Замолчи, – мысленно прошипел Кайден, чувствуя, как по правой руке под одеждой пробегает мурашек, а на левой ладони шрам-глаз слабо заныл, будто в ответ на сосредоточенность Абаддона. Два бога. Две вечности в его черепе. Иногда ему казалось, что его голову вот-вот разорвёт пополам.

Именно в этот момент, когда внутренний хаos достиг пика, шёпот прорезал шум таверны, как лезвие по горлу. Он прозвучал так близко, что Кайден почувствовал слабое дуновение на своей щеке, хотя пространство перед ним было пусто.

— Ваши маскировки кричат, знаете ли. Так громко, что аж в ушах звенит. Бедные, надорванные вещи.

Голос был молодой, насмешливый, но с металлическим подтоном усталости. Кайден не дрогнул. Не повернул головы. Но его взгляд, сканирующий зал, на секунду зацепился за отражение в полированном кувшине на столе. Прямо за его спиной, будто вырастая из самой тени, стояла фигура в пёстром, потёртом камзоле. Финнан. Но как? Секунду назад он был на сцене!

Иллюзия. Вся его перформанс на сцене – must have been an illusion.

О! ЛОВКАЧ! – обрадовался Карнос. ХИТРЕЦ!

Наблюдай, – сухо парировал Абаддон.

Финнан, не дожидаясь приглашения, скользнул на свободную табуретку за их столом. Вблизи его грим выглядел ещё более трагичным – белила потрескались у глаз, будто клоун плакал. Но глаза… глаза были разного цвета. Левый – зелёный, как лесная лужайка, правый – холодно-голубой, как лёд. И в них не было ни капли веселья.

— Видите ли, — продолжал он тихо, будто делился секретом, — моя маленькая… особенность. Она чувствует фальшь. А вы оба – ходячие, дышащие крики лжи. Вы – не те, за кого себя выдаёте. Ваши одежды врут. Ваши позы врут. Даже ваш страх – он неправильный. Не тот страх, что должен быть у двух простых путников в плохой таверне. Он… глубже. Старее.

Лира издала едва слышный предупредительный рык, скорее чувствуемый, чем слышимый. Её рука под плащом, наверное, уже обрела когти.

— Спокойно, дикарка, — Финнан улыбнулся, но улыбка не дошла до разноцветных глаз. — Я не стражник. Не шпион Академии. Если бы был, вы бы уже горели в их подвалах, а я – пил за ваш счёт на полученную премию.

— Что вам нужно? — выдавил Кайден. Его собственный голос прозвучал чужим, низким и грубым под маской усталого путника.

— Вам, — просто сказал Финнан. Он вытащил из кармана смятый платок и начал стирать с лица белила, обнажая бледную кожу и веснушки. Без грима он выглядел моложе и… обыденнее. И от этого – опаснее. — Вернее, от вас. У вас есть цель в этом городе. Нехорошая цель. Опасная. А у меня… есть доступ.

— К чему? — спросила Лира, её голос был шелестом сухих листьев.

— К темным углам, милая. К старым камням, которые помнят больше, чем нынешние хозяева. К дырам в стенах и в законах. — Он наклонился ближе, и Кайден уловил запах – чернил, пота и чего-то сладковато-горького, как миндаль. Яд? Или просто дешёвый одеколон? — Я ненавижу это место. Ненавижу их блестящие мантии и их чистые, правильные контракты. Они изгнали меня. За то, что моя правда оказалась… неудобной. Так что я предлагаю сделку.

НЕ ДОВЕРЯЙ! – зарокотал Карнос, но уже с интересом. НО… ИНТЕРЕСНО!

Информация о нём недостаточна. Риск, – анализировал Абаддон.

— Какую сделку? — Кайден держал лицо непроницаемым, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Каждый подобный разговор, каждый шаг вперёд был потенциальной ловушкой. Каждый незнакомец – потенциальным Каином.

— Мои услуги проводника. Моё знание потайных ходов в особняк Вердантов. Того самого, где вашу подружку держат под замком, — Финнан выпалил это так небрежно, что у Кайдена перехватило дыхание. Как он мог знать? — В обмен на… зрелище.

— Зрелище? — переспросила Лира, настороженно.

— Да. — Глаза Финнана вспыхнули. В них мелькнула та самая безумная искра, которая была на сцене. — Я устал от мелкого обмана для пьяной толпы. Я хочу увидеть настоящее. То, что вы собираетесь сделать. Ту бурю, что вы принесёте в их аккуратный, прогнивший мир. Я хочу быть там. Видеть их лица, когда их порядок рухнет. Это моя плата. Впечатление. История, которую я смогу рассказать… или пронести с собой в могилу.

Наступила пауза. Шум таверны отодвинулся, стал фоновым гулом. Кайден смотрел в разноцветные глаза бывшего клоуна и искал ложь. Искал хитрость, страх, алчность. Но находил только изнурённую, иссохшую жажду. Жажду чего-то настоящего, даже если это настоящее – конец всему.

Он сломлен, но не согнут. Опасен своей отчаянностью, – прошелестела мысль, похожая на его собственную, но уже отягощённая холодной логикой Абаддона.

— Почему мы должны тебе доверять? — спросил Кайден наконец.

— Потому что у вас нет выбора, — честно сказал Финнан. — Плакаты с твоим лицом, друг мой, висят на каждом углу. «Кайден Грей. Опасный преступник. Контракт с внеклассовыми сущностями. Враг государства». Охранники у ворот особняка – не просто стражники. Это инквизиторы с печатями подавления. Вы вдвоём, даже с вашими… сокровищами, — он многозначительно посмотрел на скрытые под одеждой шрамы Кайдена, — не проберётесь. А я знаю путь, по которому не ходят даже крысы. Путь, который помнят только камни.

Сердце Кайдена упало, застряло гдеьто в районе желудка, холодным комом. Инквизиторы. Печати подавления. То самое оружие, созданное для таких, как он. Сириус, возможно, уже предупредил их.

НУ И ЧТО? – загремел Карнос, наполняя его грудь безумной отвагой. ПУСТЬ ПРИДУТ! МЫ РАЗОРВЁМ ИХ ПЕЧАТИ ВМЕСТЕ С ИХ ТЕЛАМИ! МЫ ПОКАЖЕМ ИМ ИСТИННУЮ ПЛОТЬ!

Безрассудство. Печать подавления – это системная аномалия. Она может заблокировать канал. Оставить тебя беспомощным, – охладил его Абаддон.

— И если это ловушка? — спросила Лира, её голос был тихим, но в нём вибрировала готовая к прыжку пантера.

— Тогда вы убьёте меня первым, — парировал Финнан, пожимая плечами. — И, полагаю, сделаете это достаточно эффектно, чтобы я не пожалел о своём выборе. Я играю на вашем поле. Рискую своей шкурой. Это и есть моя гарантия.

Кайден закрыл глаза на секунду. Перед ним проплыли образы: Элиана в её комнате, с тёмными кругами под глазами. Каин с его драконом. Торвен, говорящий: «Это ловушка, мальчик». И его собственный голос: «Я знаю».

Он открыл глаза.

— Хорошо. Сделка.

ДА! – торжествующе воскликнул Карнос.

Отметь его паттерны поведения. В случае измены – стирание приоритетно, – поручил Абаддон.

Финнан улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась его глаз, сделав их на мгновение почти человеческими.

— Отлично. Тогда слушайте. Мы остаёмся здесь до полуночи. Пьём, смеёмся, будто старые друзья. Потом выходим через заднюю дверь. Улицы патрулируют, но я знаю их график. Следуйте за мной. И… — он снова наклонился, и его шёпот стал едва различим, — готовьтесь. Там, куда мы пойдём, стены иногда шепчут. И не все шёпоты – дружелюбны.

Он откинулся на спинку табуретки, снова приняв вид беззаботного пьяницы, и крикнул в сторону бармена: — Эй, Громовержец! Три кружки твоего самого крепкого мрака! Мои друзья хотят забыть этот день!

Кайден взял в руки новую, только что принесённую кружку с тёмной, пахнущей дрожжами и горечью жидкостью. Он не собирался пить. Он просто смотрел на своё отражение в тёмной поверхности. На человека с седеющими висками и глазами, в которых иногда мелькали отблески не принадлежащих этому миру звёзд и пламени. Он делал ещё один шаг вперёд. Ещё глубже в тёмные воды.

А где-то в глубине сознания, в пространстве между ледяной тишиной и ревущим пламенем, рождалась новая мысль, страшная и неизбежная: чтобы спасти одно светлое воспоминание, ему, возможно, придётся отдать ещё одно. И он уже боялся спросить себя – какое именно на этот раз?

Кружка в его руке была холодной, но правая ладонь под перчаткой горела. Шрам-спираль пульсировал в такт шумному дыханию таверны, будто вторя Карносовой жажде действия. Кайден поставил кружку, не пригубив. Вкус этого дешёвого пойла он уже не чувствовал – одна из первых мелких потерь, отданных Абаддону за спасение от песчаных тварей. Теперь он пил только воду. Без вкуса, без запаха. Просто жидкость, утоляющая физиологическую потребность. Ещё один кусочек человечности, растворившийся в бездне.

Рядом Лира сделала вид, что пьёт, но Кайден видел, как её горло не сглотнуло ни капли. Её звериные чутья, обострённые до предела, сканировали зал. Он чувствовал её напряжение как тонкую, дрожащую струну, натянутую между ними.

— Расслабься, — проворчал Финнан, делая большой глоток из своей кружки и морщась. — Боги, это отвратительно. Прям как лекции старого Валтора. — Он бросил взгляд на Кайдена. — Ты слишком собран. Слишком… острый. Ты режешь глазами воздух. Так не пойдёт. Те, кого мы можем встретить позже, чувствуют страх, да. Но ещё лучше они чувствуют намерение. Агрессию. Ты прямо фонарь в ночи.

Он прав, – прошелестел холодный голос Абаддона. Твоя психическая сигнатура нестабильна из-за конфликта внутри. Её легко засечь.

А ЗАЧЕМ ПРЯТАТЬСЯ? – возмутился Карнос. ПУСТЬ ВИДЯТ! ПУСТЬ ТРЯСУТСЯ!

— Я не умею по-другому, — хрипло сказал Кайден Финнану. Это была правда. Все годы в приюте, затем выживание в пустыне, постоянная готовность к удару в спину – они отточили его до состояния вечно занесённого клинка. Расслабиться означало умереть.

— Научись, — коротко бросил Финнан. Он снова стёр платком полоску грима с виска. — Или умри красиво. Впрочем, судя по ауре, тебя и красиво-то не похоронить. От тебя пахнет… — он принюхался, и его разноцветные глаза сузились, – …пеплом и пустотой. И чем-то ещё. Кислотным, живым. Интересная смесь.

В его словах не было страха. Был голод. Голод алхимика, нашедшего новый, невероятный реагент.

— Не смей, — тихо, но так, что воздух вокруг стола похолодел на градус, прошипела Лира. Её капюшон слегка сдвинулся, и в щели мелькнул жёлтый, вертикальный зрачок. – Не смей смотреть на него, как на диковинку.

Финнан поднял руки в шутливой защите.

— Мир, дикарка. Просто констатация факта. Я видел много контрактников. От одержимых духами болот до призывателей элементалей. Но такое… Такое в книгах не описано. – Он отпил ещё, и на этот раз его лицо стало серьёзным. – Ладно. Раз уж мы партнёры на эту ночь, давай я расскажу тебе, с чем ты столкнёшься. Помимо стражников и инквизиторов.

Он нарисовал пальцем на липком столе грубую карту.

— Особняк Вердантов построен на старых фундаментах. Ещё до Академии, до нынешнего Луминоса, здесь было что-то другое. Древнее. Возможно, даже не человеческое. Там, внизу, есть уровень – не подвал, а скорее… прослойка. Место, где реальность тонка. Ваш компас, – он кивнул на незаметный выступ под плащом Кайдена, – наверняка щёлкнул, когда вы подошли к городу.

Кайден не ответил, но его левая рука непроизвольно дёрнулась к груди, где лежал Компас Разорванной Реальности. Да, он вибрировал. Слабый, но настойчивый зуд у самого сердца.

— Эти катакомбы, – продолжал Финнан, – они не просто туннели. Они помнят. И иногда… отвечают. Там есть эхо. Остатки ритуалов, обрывки заклинаний, отпечатки событий. Пройти можно. Я делал это пару раз. Но нужно знать, где не смотреть. Где не дышать слишком громко. И главное – где не думать о определённых вещах.

— О чём? – спросил Кайден, хотя часть его уже знала ответ.

— О том, что ты больше всего боишься потерять, – прямо сказал Финнан. Его голубой глаз казался пронзительно острым. – Или о том, что сильнее всего хочешь. Эти стены… они как зеркала для души. Искажённые, кривые, но зеркала. Одна неправильная мысль – и они могут её материализовать. Не по-настоящему, нет. Но иллюзия будет настолько совершенной, что сердце может не выдержать. Я видел, как один вор, желавший несметных сокровищ, сошёл с ума, гоняясь за золотым отблеском, который всегда ускользал на шаг впереди.

В груди Кайдена похолодело. Его самые сильные страхи? Пожар. Предательство. Полная потеря себя. Его самое сильное желание? Спасти Элиану. Остаться человеком. Иметь дом.

ХА! ИСПЫТАНИЕ! – завопил Карнос с дикой радостью. ПУСТЬ ОНИ ПОКАЖУТ ТЕБЕ ТВОИ СТРАХИ! МЫ ИХ ПЕРЕЖУЁМ И СДЕЛАЕМ СИЛОЙ!

Эмоциональная уязвимость неприемлема. Необходим психический щит. Я могу создать барьер из забвения для твоих глубинных страхов, – предложил Абаддон, и его голос прозвучал почти… услужливо? Нет, просто логично. Заблудившийся в своих кошмарах носитель бесполезен.

— Ты можешь провести нас так, чтобы… избежать этого? – спросила Лира. В её голосе прозвучало нечто новое – не страх за себя, а беспокойство за него. Она понимала. Понимала, какие демоны ждут его в тех тёмных коридорах.

— Могу, – кивнул Финнан. – Но это будет медленнее. И тише. И… потребует твоей помощи, девочка. Твоя связь с диким, с природным – она другая. Чище. Возможно, сможет успокоить старые камни. Или хотя бы предупредить, где они самые «живые».

Лира молча кивнула, принимая вызов.

— А что с инквизиторами? – вернулся к главному Кайден. – Ты сказал, они уже там.

— Скорее всего, да. Но они будут на верхних уровнях. Охранять саму Элиану, ждать, когда ты явишься через парадный вход. Они не любят спускаться вниз. Для них катакомбы – место нечистое, неподконтрольное. Их печати могут работать там некорректно. – Финнан усмехнулся. – Ирония, да? Их же собственное оружие делает их уязвимыми в единственном месте, откуда можно подобраться.

Логично. Система подавления требует стабильной реальности для работы. Аномальные зоны нарушают её, – прокомментировал Абаддон.

Внезапно общий гул таверны стих. На сцене, где должен был быть Финнан, теперь стоял кто-то другой – худой мужчина в мантии с эмблемой Академии. Городской глашатай. В руках у него был свиток.

— Тише! Тише, граждане! Оглашаю указ Совета Академии!

Кайден почувствовал, как всё внутри него сжалось в ледяной комок. Финнан замер, его пальцы сжали кружку. Лира стала совершенно неподвижной, словно затаившаяся кошка.

— В связи с продолжающейся угрозой со стороны аномальных контрактников и преступных элементов, с сего дня и до дальнейшего уведомления вводится комендантский час! После полуночи нахождение на улицах без специального пропуска строго запрещено! Патрули усилены! Любое подозрительное поведение должно быть немедленно доложено стражникам! Воздаяние за содействие – щедрое! Воздаяние за укрывательство – суровое!

Глашатай развернул свиток дальше, и его голос стал ещё громче, металлически-злым:

— Особый приказ касается розыска особо опасного преступника, Кайдена Грея! За информацию, ведущую к его поимке, назначена награда! Тысяча золотых галей! И… полное прощение одного прошлого преступления для информатора!

В таверне повисло гробовое молчание, а затем взорвалось гулом голосов. Тысяча галей! Состояние! И прощение! Кайден видел, как взгляды людей начали метаться по залу, оценивающе, жадно. Его плащ и борода вдруг показались ему тончайшей паутинкой.

— Вот черти, — беззвучно выругался Финнан. — Они не теряют времени. Полночи, говорил я? Теперь у нас есть максимум час, пока эти жадные рожи не начнут друг друга резать в надежде выслужиться.

Он резко встал.

— Пора. Сейчас. Через кухню.

Но было уже поздно. Бармен, огромный мужчина с лицом, изборождённым шрамами, смотрел прямо на их стол. А потом медленно, слишком медленно, начал вытирать руки о фартук. И его глаза встретились с глазами Финнана. В них не было жадности. Было холодное, профессиональное понимание. И решение.

Финнан выдохнул.

— Громовержец. Старый друг. Не надо.

— Тысяча галей, Финни, — хрипло сказал бармен. — И прощение. У меня… семья. Долги. – Он сделал шаг из-за стойки. – Прости.

Всё произошло за секунды. Лира уже рванулась с места, её плащ слетел, обнажив гибкую, готовую к прыжку фигуру. Финнан швырнул свою кружку в сторону бармена, не чтобы попасть, а чтобы создать помеху. Кайден встал, откинув стул, и мир вокруг замедлился.

Оценка угрозы: один бармен, потенциально вооружён. Остальные посетители – пока в замешательстве. Выход через кухню – 15 метров. Препятствия: столы, люди.

ДОСТАТОЧНО! ПРИШЛО ВРЕМЯ! ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ! Я РАЗОРВУ ЭТУ КОНУРУ НА АТОМЫ! – ревел Карнос.

Нет. Чрезмерно. Шум привлечёт патруль. Нужно быстро и тихо, – парировал Абаддон.

Но бармен был не один. Из тени за печью вышли ещё двое – здоровенные грузчики, сжимавшие в руках увесистые дубинки. Их глаза блестели от обещанного золота.

— Держи их! — рявкнул бармен.

Первый грузчик бросился на Лиру. Она не стала уворачиваться. Она встретила его. Её движение было слишком быстрым для человеческого глаза – сцепление, рывок, и здоровяк с воем полетел через стол, гремя посудой. Но второй был уже рядом с Кайденом, занося дубинку.

Мысли пронеслись вихрем. Нельзя использовать силу богов. Цена. Шум. Но…

Вспышка памяти. Торвен в Руинах: «Твоё тело – тоже оружие. Не забывай основ».

Кайден уклонился от удара не назад, а внутрь, под руку противника. Его собственная правая рука, всё ещё горящая от внутреннего напряжения, взметнулась вверх. Не кулаком. Основанием ладони. Жёстко, точно, в горло. Хруст хряща был приглушённым, но отчётливым. Грузчик захрипел, выпустил дубинку, схватился за горло. Кайден, не останавливаясь, подхватил падающую дубинку и развернулся.

Бармен уже был рядом, в руках у него сверкнул длинный, тонкий нож – не кухонный, а боевой. Его глаза были полны решимости и отчаяния одновременно.

— Прости, мальчик. Мне нужно.

Кайден встретил его взгляд. И в этот момент, на долю секунды, он позволил… не Карносу, нет. Он позволил тому, что эти боги сделали с ним, просочиться наружу. Не силе, а сути. Холоду забвения и жару безумной жизни, смешанным в один ужасающий коктейль.

Глаза бармена округлились. Нож в его руке дрогнул. Он отшатнулся, будто увидев не человека, а разверзшуюся под ногами бездну.

— Ч-что ты… — он не договорил.

Этого мгновения хватило Финнану. Он что-то выкрикнул – не слово, а странный, вибрирующий звук. И свет в таверне погас. Не просто погас – он исчез, поглощённый густой, непроглядной тьмой, которая казалась осязаемой, давящей. В темноте поднялись крики, ругань, звон разбитой посуды.

— За мной! Быстро! — шипел Финнан прямо у уха Кайдена.

Кайден потянулся в темноте, нащупал руку Лиры – туго сжатую, с выпущенными наполовину когтями. Он потянул её за собой, вслепую следуя за силуэтом Финнана, который, казалось, видел в этой магической тьме как днём.

Они пробирались между опрокинутыми столами, спотыкаясь о тела охваченных паникой людей, проскочили в дверь за стойкой, вонючее, задымлённое пространство кухни. Поварёнок с перекошенным от страха лицом прижался к стене, не пытаясь остановить.

Задняя дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Они выскочили в узкий, грязный переулок, заваленный мусором. Финнан, не останавливаясь, рванул налево.

— Бежим! Тьма держится недолго!

Они бежали. Кайден чувствовал, как его лёгкие горят, а сердце колотится, выбивая яростный ритм. Не от физической нагрузки. От адреналина, от ярости, от страха, который он подавлял. От близкой, вкусной возможности призвать хоть что-то, что разорвёт всех этих жадных, мелких людей на куски.

ПОЧЕМУ ТЫ СДЕРЖИВАЕШЬСЯ? – не унимался Карнос, его голос сливался со стуком сердца. ОНИ ХОТЕЛИ ПРОДАТЬ ТЕБЯ ЗА МОНЕТЫ! КАК ТВОЙ БЫВШИЙ ДРУГ! УНИЧТОЖЬ ИХ!

Бегство – оптимальная тактика. Цель – Элиана. Не мщение, – как мантру, повторял Абаддон, но и в его ледяном тоне чувствовалось… нетерпение? Желание действовать?

Финнан свернул в ещё более узкую щель между домами, потом спустился по полуразрушенной лестнице в какое-то подземное русло, пахнущее плесенью и сточными водами. Только там, в полной, природной темноте, он остановился, прислонившись к мокрой стене и тяжело дыша.

— Черт… черт побери… — он вытер лицо. Грим теперь был полностью смыт потом и грязью. – Я думал, у нас есть время. Они действуют быстрее, чем я предполагал.

Лира, стоя вполоборота, вслушивалась в тишину. Её зрачки расширились, поглощая скудный свет.

— За нами не идут. Пока.

Кайден опёрся руками о колени, пытаясь отдышаться. В груди всё горело. И не только от бега. Там, внутри, бушевала буря. Гнев Карноса и холодное, расчётливое раздражение Абаддона. Они требовали выхода. Требовали платы за его страх, за его унижение.

— Ты… — начал Финнан, глядя на него пристально в полумраке. – Ты еле сдержался там. Я видел твоё лицо, когда бармен подошёл. Это было… нечеловеческое. – Он сделал паузу. – Именно такой истории я и ждал. Но, чёрт возьми, быть её частью – гораздо страшнее, чем я думал.

Кайден выпрямился. В темноте его глаза, казалось, слабо отсвечивали – один тусклым серебром, другой – тёмным багрянцем.

— Веди дальше, — хрипло сказал он. В его голосе не было просьбы. Это был приказ.

Финнан сглотнул, кивнул.

— Хорошо. Путь до катакомб ещё есть. Но теперь нам нужно быть тенью теней. Они будут искать. – Он посмотрел на Кайдена, и в его разноцветных глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. Или на ужасное понимание. – И, Кайден… готовься. Там, внизу, тебе будет тяжелее всех. Потому что стены покажут тебе не только страх. Они покажут тебе… кем ты становишься. И кем ты никогда уже не будешь.

Он развернулся и пошёл вперёд, в сырую, гниющую тьму тоннеля.

Кайден последовал за ним. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, которая росла внутри него с каждым потерянным воспоминанием, с каждым новым шрамом на душе и теле. Он шёл спасать Элиану. Но с каждым мгновением он всё больше понимал, что, возможно, уже слишком поздно спасать того Кайдена Грея, который когда-то мечтал просто выжить. Того, кто помнил вкус шоколада и тепло материнских рук.

Тот Кайден остался где-то там, в серой пыли Мёртвых Песков. А по этим тёмным туннелям шло что-то другое. Нечто с божественным огнём в крови и вечной зимой в душе.

И где-то впереди, в каменных глубинах, старые стены уже начинали шептать, готовясь показать ему его отражение.