Совет изгоев

Глава 34: Совет изгоев

Шум пришёл не сверху, не со стороны входа в пещеру. Он пришёл снизу. Сначала это был глухой, скребущий звук, будто что-то большое и тяжёлое тащили по камням в одном из нижних ответвлений подземного храма. Потом — приглушённые голоса. Не крики, а напряжённый, быстрый шёпот.

Лира вскочила с места у входа, как пружина. В мгновение ока её человеческая форма слилась, сменившись низкой, приземистой фигурой чёрной пантеры. Золотые глаза в темноте горели, как два уголька. Она зарычала, предупреждающе и низко.

Финнан замер с книгой в руках, его лицо стало маской напряжённого ожидания. Он тихо отложил фолиант и потянулся к поясу, где среди ярких лоскутов его шутовского наряда пряталось несколько острых, нешутовских лезвий.

Элиана бросилась к Кайдену, но он уже сам поднимался, опираясь на локоть. Боль в груди рванула его, но была уже знакомой, почти привычной. Он махнул ей рукой: «В порядке».

— Кто? — прошептал он, глядя на Финнана.
— Не знаю, — так же тихо ответил клоун. — Это храм. У него могло быть много потайных ходов. И много… почитателей. Или обитателей.

Звуки приближались. Теперь можно было различить шаги — несколько пар ног. И запах. Лира в форме пантеры вздернула нос, её ноздри задрожали. Она издала короткий, недоуменный звук — не рык, а скорее вопросительное фырканье.

— Люди… — прошептала она, возвращаясь в человеческий облик. Её нос всё ещё морщился. — Но… странные. Пахнут химией. Травой. Страхом. И… магией. Сломанной магией.

Дверь в дальнем конце залы — не та, через которую вошли они, а другая, почти скрытая за свисающими корнями и паутиной, — дрогнула. Потом её медленно, со скрипом, отодвинули в сторону.

В проёме стояли трое.

Первый был стариком. Очень старым. Его кожа напоминала пергамент, натянутый на острые скулы, а волосы, некогда, видимо, тёмные, были седыми и редкими. Он был одет в заплатанный, когда-то дорогой халат алхимика, испачканный разноцветными пятнами и подпалинами. Его глаза, глубоко посаженные, были невероятно острыми и живыми. В одной руке он держал посох из чёрного дерева, на верхушке которого был закреплён потускневший хрустальный шар. От него пахло лекарствами, травами и чем-то… ядовитым.

Второй была девушкой. Лет семнадцати, не больше. Худая, почти костлявая, с бледным лицом и огромными, тёмными глазами, в которых застыл немой ужас. Она была закутана в простой серый плащ, слишком большой для неё. Её пальцы, длинные и тонкие, судорожно перебирали край ткани. Но самое странное — её голова была обрита наголо, и на коже черепа виднелись едва зажившие шрамы в виде аккуратных, геометрических линий — следы хирургических разрезов.

Третий — мужчина лет сорока, плотного телосложения, с лицом, изборождённым шрамами не от скальпеля, а от кулаков и мечей. Он был одет в потрёпанную, но добротную кожаную куртку, под которой угадывалась старая, починенная кольчуга. На поясе висел меч в простых ножнах. Его взгляд был жёстким, оценивающим, в нём читалась усталость и горькая решимость. От него пахло потом, сталью и… печалью.

Они стояли, глядя на группу Кайдена, а группа Кайдена смотрела на них. Тишина повисла густая, как желе.

Старик-алхимик первым нарушил её. Он прищурил свои острые глаза, осматривая залу, потом остановил взгляд на Кайдене, лежащем на подстилке.
— Так, — произнёс он хриплым, но звонким голосом. — Новые жильцы. И один из них… на особой диете. — Он ткнул посохом в сторону Кайдена. — Чувствуется… диссонанс. Очень интересный диссонанс. Два контрапункта, звучащих в одной тональности, но в разных регистрах. Смертельно опасно. И смертельно интересно.

Девушка с обритой головой вздрогнула от его голоса и прижалась к стене, словно пытаясь слиться с камнем. Её огромные глаза были прикованы не к Кайдену, а к Финнану. Вернее, к его рукам, к тем лезвиям, которые он так и не достал.

Бывший стражник шагнул вперёд, заслонив её собой.
— Мы не ищем неприятностей, — сказал он низким, глуховатым голосом. — Мы сами их бегаем. Услышали шум сверху, решили проверить. Это наше… убежище. Одно из.

— «Ваше» убежище? — Финнан приподнял бровь. — Простите, но я нашёл это место шесть лет назад. И с тех пор ничьих табличек «занято» не видел.

— Потому что мы не оставляем табличек, — парировал стражник. — Мы оставляем ловушки. Которые вы, видимо, обошли. Умело.

Напряжение слегка спало. Это были не враги. По крайней мере, не явные.

— Садитесь, — сказал Финнан, наконец убирая руку от пояса. Он махнул рукой к свободному месту у алтаря. — Похоже, у нас много тем для разговора. Я — Финнан. Заблудший Клоун, бывший студент Академии, нынешний изгой. Это — Лира, Элиана Вердант и… Кайден.

Он сделал небольшую паузу, не зная, как представить Кайдена. «Носитель двух богов» звучало бы как приглашение на костёр.

— Кайден Грей, — тихо сказал сам Кайден, пытаясь сесть ровнее. — Беглый преступник по версии Академии.

Старик алхимик грубо рассмеялся.
— А, так вы тоже оттуда! Знакомые все лица! — Он подошёл ближе, не обращая внимания на предостерегающий взгляд стражника, и пристально уставился на Кайдена. — Грей, говоришь? Не слыхал. Но аура… о, аура! Она кричит! Мальчик, что ты такое натворил? Контракты с чем? С духом землетрясений? С призраком угасшей звезды?

Кайден промолчал. Слишком много говорить было опасно.

— Оставь его, Игнатий, — сказал стражник. — Видишь же, человек еле держится. — Он повернулся к Финнану. — Меня зовут Боргар. Бывший капитан городской стражи Луминоса. А это — Игнатий Зеркальный Путь, алхимик, лишённый лицензии за «неэтичные опыты с духами яда». А девушку… зовут Сера. Она… сбежала из лабораторий Академии.

При этих словах Сера съёжилась ещё больше. Её пальцы впились в плащ так, что костяшки побелели.

— Лабораторий? — переспросила Элиана, и в её голосе прозвучала тревога. — Каких лабораторий?
— Телепатических исследований, — тихо, почти шёпотом сказала сама Сера. Её голос был высоким, хрупким, как стекло. — Они… они искали способ усилить контракты. Через прямое воздействие на душу. Через боль. Через… вживление артефактов в мозг. — Она дрожащей рукой коснулась шрамов на голове.

Финнан скривился.
— Слыхал слухи. Думал, страшилки для непослушных студентов.
— Не страшилки, — мрачно сказал Боргар. — Я видел отчёты. И видел… что стало с теми, кого вернули. Они были как пустые куклы. Сера сбежала, когда поняла, что следующая операция сделает её… овощем. Я помог ей. За что и был уличён в «сочувствии к аномалиям» и изгнан.

— А я, — кряхтя, опустился на ящик Игнатий, — просто хотел узнать, можно ли заключить контракт с духом абсолютного яда, чтобы потом создать от него универсальное противоядие. Благородная цель! Но нет, эти ханжи из Совета заявили, что это «кощунство над природой смерти». Болваны! Смерть — величайший алхимик! Она превращает живое в неживое, сложное в простое! Я лишь хотел изучить её инструменты!

Так, в полумраке подземного храма, завязался странный разговор. Разговор изгоев. Каждый рассказал свою историю. Каждую — коротко, скупо, но за скупыми словами стояли годы страха, боли, предательства.

И когда очередь дошла до них, Финнан, посовещавшись взглядом с Элианой, рассказал свою версию. О предательстве Каина, об изгнании Кайдена, о его возвращении, о битве с драконом, о преследовании Академией. Он умолчал о богах. Сказал лишь, что Кайден — уникальный контрактник с двумя противоположными духами, и что этот союз нестабилен и опасен.

Этого было достаточно. Эти люди понимали опасность и нестабильность лучше кого бы то ни было.

— Итак, — подвёл итог Боргар, когда истории закончились. — У нас здесь собрался весь цвет аутсайдеров Луминоса. Учёный-еретик, живой инструмент пыток, предатель-стражник, иллюзионист-разоблачитель, дочь опального графа, зверолюд-рабыня и… парень с двумя духами в одной голове, за которым охотится личная гвардия Каина и, возможно, сам Инквизиториат. — Он тяжело вздохнул. — Весело.

— Вы не первые, — сказал Игнатий, потирая руки. — В городе сейчас чистка. Валтор использует «Крестовый поход» как предлог, чтобы избавиться от всех неугодных. Не только контрактников-аномалий. Любых инакомыслящих. Лавки закрывают, семьи арестовывают. Страх витает в воздухе гуще смога. Многие бегут. Некоторые находят дорогу сюда. Через старые катакомбы, через коллекторы. Этот храм… он как перевалочный пункт. Одни остаются на день-два, другие… задерживаются.

— Сколько вас? — спросил Финнан.
— Сейчас? В разных уголках этих пещер — человек двадцать, наверное, — ответил Боргар. — Разные. Ремесленники, чьи контракты сочли «непатриотичными». Крестьяне, у которых на поле выросла аномальная культура. Даже пара бывших мелких чиновников, которые отказались фальсифицировать отчёты. Все, кого система решила выплюнуть.

Кайден слушал, и в его груди что-то сжималось. Не от боли. От странного чувства… общности. Он не был один. Он был частью чего-то большего. Целого мира отверженных, которые, как и он, просто хотели жить. Не по чужим правилам. По своим.

— И что вы делаете? — спросила Элиана. — Просто прячетесь?
— Пока — да, — кивнул Боргар. — Собираем информацию через тех, кто ещё может войти в город. Делимся припасами. Помогаем новичкам освоиться. Но этого мало. Рано или поздно Академия прочешет и эти катакомбы. Или голод заставит нас выйти. Нужно… что-то большее.

Он посмотрел прямо на Кайдена.
— А ты… ты стал легендой ещё до того, как мы тебя увидели. «Парень, который в одиночку бросил вызов Каину и его дракону». «Тот, кого Инквизитор Сириус не смог взять с первого раза». Для многих из нас ты… символ. Доказательство, что против системы можно не просто выживать. Можно дать ей сдачи.

Кайден почувствовал, как на него смотрят все глаза в зале. Не только этой троицы. Элиана, Финнан, Лира — все ждали, что он скажет. В его груди, рядом с тлеющим угольком Карноса, что-то дрогнуло — горячее, яростное, готовое согласиться. А у виска холодный камень Абаддона молча оценивал риски.

Он не был лидером. Он был просто парнем из трущоб, который устал от пинков. Но сейчас, глядя в эти глаза — полные страха, но и надежды — он понимал: у него больше нет выбора. Его личная война перестала быть личной. Он стал знаменем. И знамя нельзя просто спрятать.

— Я… не символ, — тихо сказал он. — Я просто хочу защитить своих. И найти место, где такие, как мы, могут жить, не оглядываясь.

— Вот и всё! — воскликнул Игнатий, стукнув посохом о камень. — «Место, где можно жить»! Прекрасная формулировка! Не «победить Академию». Не «свергнуть Валтора». Просто — ЖИТЬ. Это цель, которая объединит всех. И наименее безумная из возможных.

— Для этого нужно это место найти, — практично сказал Финнан. — И защитить. У нас нет армии. Нет крепости.
— Но есть вы, — сказал Боргар, снова глядя на Кайдена. — И твоя… уникальная ситуация. Она пугает их. А страх — это оружие. И есть мы. Разведчики, учёные, воины, те, кто знает город изнутри. Вместе мы — не просто кучка беглецов. Вместе мы — зародыш чего-то нового.

В пещере воцарилась тишина, но теперь она была другой — не пустой, а наполненной. Наполненной возможностью.

— Значит, — медленно сказал Кайден, поднимаясь на ноги. Боль пронзила его, но он её игнорировал, — нам нужно собрать всех. Не просто прятаться по углам. Встретиться. Поговорить. Решить, что делать дальше.

— Совет, — сказала Элиана. — Нужно собрать Совет всех, кто здесь скрывается. Выслушать каждого.
— Совет Изгоев, — кивнул Финнан, и в его глазах блеснул огонёк. — Звучит… достойно.

Боргар улыбнулся — впервые за весь разговор. Улыбка была жёсткой, но искренней.
— Я предупрежу остальных. Через день. Здесь, в этой зале. Соберёмся.

Игнатий потирал руки, его глаза бегали от Кайдена к его растениям, которые Элиана продолжала лелеять.
— О, какое поле для исследований! Биологическая стабилизация через флористический резонанс! И субъект с двойным контрактом! Я должен всё записать!

Сера, девушка-телепат, всё это время молчавшая, вдруг подняла глаза. Она смотрела не на Кайдена, а сквозь него. Её огромные глаза стали пустыми, стеклянными.
— Они… говорят о тебе, — прошептала она. Её голос был эхом из глубокого колодца. — В городе. Валтор. Каин. Сириус. Ты… ты нарушил тишину. Ты заставил их бояться. Теперь они не остановятся. Они идут. Уже идут.

Она вдруг вскрикнула, схватилась за голову и сжалась в комок, задрожав. Боргар тут же был рядом, обнял её за плечи.
— Всё, Сера, достаточно. Не надо больше.

Она уткнулась лицом в его куртку, её плечи тряслись от беззвучных рыданий.

Предупреждение было произнесено. Угроза — подтверждена. Но странным образом это не вызвало паники. Было чувство… ясности. Враг был назван. Путь — определён.

— Через день, — повторил Кайден, глядя на Боргара. — Мы будем готовы.

Трое новых знакомых ушли тем же путём, каким пришли, растворившись в темноте бокового туннеля.

В зале снова остались только они четверо. Но теперь пространство казалось меньше. Оно было наполнено не только их присутствием, но и призраками двадцати других душ, которые ждали в темноте пещер. Ждали решения. Ждали надежды.

— Ну что ж, — вздохнул Финнан, разминая плечи. — Похоже, мы только что вступили в политику. Самая грязная её разновидность — политика выживания.

Элиана подошла к Кайдену, положила руку ему на плечо.
— Ты уверен? Это большая ответственность.
— У меня уже есть ответственность за вас троих, — сказал Кайден, глядя на неё, потом на Финнана и Лиру. — Что изменится, если их станет двадцать? Или сто? — Он попытался улыбнуться, получилось криво. — Кроме того, у нас теперь есть алхимик, телепат и бывший капитан стражи. Неплохая команда.

Лира, стоявшая всё время в стороне, внезапно сказала:
— Они пахнут правдой. Страхом — да. Но не ложью. Они наши.

Это, пожалуй, было самой важной рецензией.

Кайден снова лёг, глядя в тёмный свод. Внутри него два бога молча наблюдали за развитием событий. Он чувствовал их присутствие — холодное любопытство Абаддона и горячее, одобрительное возбуждение Карноса. Им нравилось это. Нравилось, что их носитель становится центром чего-то большего. Это открывало новые возможности… и новые риски.

Но сейчас это не имело значения. Имело значение только то, что через день в этой каменной зале соберутся люди. Сломанные, испуганные, но живые. И им нужно будет что-то сказать. Не как бог или пророк. Как один из них. Как человек, который тоже боится, но который решил перестать бегать.

Он закрыл глаза, слушая, как Финнан начинает строить планы по обороне входа, как Элиана шепчет что-то своим растениям, как Лира тихо двигается у входа, прислушиваясь к звукам пещеры.

Он был не один. И это меняло всё.