Дорога в никуда
Глава 2: Дорога в никуда
Песок. Он был повсюду. Впивался в кожу сквозь тонкую ткань робы, скрипел на зубах, забивался в потрескавшиеся губы. Серое небо Луминоса сменилось жёлто-рыжим адом Мёртвых Песков. Солнце, лишённое облачного фильтра, било в макушку, словно молот по наковальне.
Повозка с железной клеткой скрипела по укатанной дороге — единственной нитке жизни в этом море смерти. Внутри, кроме Кайдена, было ещё трое. Старик с пустыми глазами, который, как шепнул один из стражников, «потерял духа» после смерти сына, и навык его испарился, оставив лишь пустую скорлупу. Девушка, непрестанно чесавшая предплечье, где просвечивало бледное, но явное клеймо — знак нелегального контракта с духом песен. И парень лет двадцати, осуждённый за кражу магического катализатора. Он пытался шутить, но шутки застревали в сухом горле.
Стража состояла из четырёх человек. Двое на козлах, двое верхом по бокам. Их доспехи, некогда блестящие, были матовыми от пыли. Они не разговаривали между собой. Только один, помоложе, с лицом, обветренным до состояния старой кожи, иногда бросал на пленников взгляд, в котором смешивались брезгливость и скука.
«Эй, новичок, — хрипло окликнул его вор. — Слух идёт, ты на Церемонии устроил цирк. Пожиратель, да?» Он фыркнул. «Повезло. Меня бы за такой раритет в лабораторию засунули, а не в шахты. Хотя… шахты тоже неплохо. Один знакомый говорил, там можно найти арканум-жилы, если повезёт. Сожрёшь чистой маны — и ты король подземелья».
Кайден не ответил. Он сидел, прижавшись спиной к прутьям, и смотрел на свои руки. Тёмные линии на предплечьях не исчезли. Они были похожи на трещины, на просвечивающие сквозь кожу сосуды, заполненные не кровью, а чернильной тьмой. Когда он концентрировался, он чувствовал… пустоту. Чёрную дыру где-то под грудной клеткой. Не голод в привычном смысле. Скорее, тишину, которая хочет быть заполненной. Его навык. **[Пожиратель Бездны]**. D-rank. Бытовой. Для починки мебели и, видимо, поедания пыли.
*Зачем тогда Элиана? Зачем компас?*
Он украдкой сжал в кулаке холодный металл, спрятанный в рукаве. Компас, подаренный у дверей позора. Он чувствовал, как стрелка под стеклом не просто дрожит, а *бьётся*, как сердце пойманной птицы. Она упрямо тянулась на восток, туда, где песчаные дюны сливались с маревом.
«Не понимаю, — прошептал он сам себе, но старик с пустыми глазами вдруг повернул голову. Его взгляд на секунду прояснился, стал острым и пронзительным.**
«Они все чувствуют, мальчик, — проскрипел старик. — Пустые. Голодные. Особенно здесь». Он кивнул в сторону бескрайних песков. «Песчаная Буря сто лет назад не просто землю перемешала. Она… рану оставила. И из той раны иногда выползает всякая голодная нечисть».
Всадник со стороны клетки ударил прутом по решётке рядом с головой старика. «Заткнись, старый гриб! Не пугай падаль раньше времени!»
Старик смолк, и пустота снова наполнила его глаза.
День тянулся мучительно долго. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая песок в цвет запёкшейся крови. Стражники свернули с дороги к одинокому каменному останцу — стандартному месту для ночлега конвоев. Здесь был колодец (полузасыпанный, но живой), навес и кольцо для костра, выложенное из чёрных от сажи камней.
Пленников выгнали из клетки, приковали наручниками с короткой цепью к железному кольцу, вбитому в скалу. Стража начала разбивать лагерь. Младший, тот самый, что смотрел с брезгливостью, принялся растапливать призматический кристалл — дешёвый артефакт, дающий ровный, холодный свет и слабое тепло.
Кайден сидел, прислонившись к камню, и наблюдал, как краски сходят с мира. Пустыня ночью была не чёрной, а сине-фиолетовой, бездонной. И тихой. Слишком тихой. Даже скрип песка под сапогами стражников казался кощунственно громким.
Именно в этой тишине он это и почувствовал.
Сначала — лёгкую вибрацию в груди. Тот самый «голод» под рёбрами дрогнул, словно уловил запах. Потом воздух над песками в сотне метров от останца замерцал, исказился, как над раскалённым металлом.
«Эй, — пробормотал вор, цепляясь за свои наручники. — Вы видите?»
Из искажённого воздуха *выпало* существо. Оно было низким, приземистым, с кожей цвета песка и солью. Его форма была нестабильной — контуры дрожали, словно его отпечаток на реальности был нечётким. Но видны были длинные, костлявые руки-копалки и безликая, гладкая голова с единственной вертикальной щелью посередине.
«Пожиратель памяти! — закричал один из стражников, хватаясь за меч. — Чёрт, как он так близко подобрался?!»
Существо издало звук — не рык и не скрежет, а что-то вроде всасывающего шума, будто из комнаты быстро выкачали воздух. Оно поплыло по песку, не оставляя следов, прямо к лагерю.
Стража пришла в движение. Двое метнули копья, усиленные элементальной магией. Одно прошло навылет, не вызвав у существа ни малейшей реакции. Второе… коснулось его, и наконечник стал серым, рассыпался в пыль ещё в полёте.
«Магия не работает! — заорал старший. — Он жрёт заклинания! Клинки в руки!»
Но существо было уже рядом. Один из всадников бросился на него с мечом. Клинок блеснул в свете кристалла — и превратился в горсть ржавой стружки, едва коснувшись тела твари. Длинная рука-копалка метнулась вперёд, легко, как нож в масло, вошла в грудь стражника сквозь доспех. Не было крови. Стражник просто замер, его глаза стали стеклянными, пустыми. Потом он рухнул, и из его открытого рта потянулся серебристый туман, который тварь жадно втянула в свою щель.
Оно *съело* его память. Его душу. Всё, что делало его человеком.
Паника, дикая и животная, охватила всех. Оставшиеся трое стражников отступали. Девушка с клеймом забилась в истерике. Вор рвал цепь, крича что-то нечленораздельное.
Кайден не мог отвести глаз. Он видел, как тварь поворачивается к ним, к прикованным пленникам. Голод в его собственной груди взревел. Не страх. Не отвращение. *Голод*. Тот же, что и у этого существа, но… направленный вовнутрь. На него.
И в этот миг младший стражник, тот самый, что зажигал кристалл, в ужасе отступил прямо к их кольцу. В его руке был жезл — простой артефакт, испускающий ослепляющую вспышку. Он судорожно нажал на рукоять.
Яркий свет ударил в тварь. На секунду она замерла, её контуры стали чётче. И Кайден *увидел*. Внутри этого дрожащего силуэта пульсировало ядро — сгусток искажённой, чужеродной магии. Источник её голода.
Его собственный голод рванулся навстречу.
Кайден не думал. Он действовал на чистом инстинкте выживания. Он вскочил, натянув цепь до предела, и *простёр руку*. Не к твари. К стражнику с жезлом. К тому потоку маны, что вырывался из артефакта.
Тёмные линии на его предплечьях вспыхнули холодным, безжизненным сиянием. Чёрные чернила поползли вверх по венам, к кончикам пальцев.
И началось *поглощение*.
Это было не похоже на дыхание или питьё. Это было как если бы его самого вывернули наизнанку и подставили под водопад из ледяной, колющей энергии. Мана из жезла, предназначенная для вспышки, ринулась в него. Не в тело, а в ту самую чёрную дыру под грудной клеткой. Он чувствовал, как она вливается, заполняет пустоту, обжигает изнутри ледяным огнём.
Жезл в руке стражника потух с шипением. Сам стражник вскрикнул, отшвырнув обожжённый артефакт.
Но Кайден уже не смотрел на него. Его взгляд, теперь отдававший лёгким серым отсветом, был прикован к твари. Его «голод», подпитанный украденной маной, *нацелился*. Он инстинктивно понял, что может сделать. Он снова протянул руку — на этот раз ладонью к Пожирателю памяти.
Из его ладони, из центра, где сходились чернильные линии, вырвался не луч, не импульс. Просто… исчезновение. Маленькая точка абсолютного ничто.
Она коснулась твари.
Существо замерло. Его дрожащие контуры стали резкими, застывшими. Затем, беззвучно, оно начало *рассыпаться*. Не в пепел, а в серую, невыразимую пыль, которая тут же рассеялась в ночном воздухе. В последний миг Кайден снова увидел то ядро — сгусток чужой магии. И перед тем как исчезнуть, оно дрогнуло и *потёк* к нему по невидимому каналу, вливаясь в ту же бездонную пустоту.
В голове что-то *щёлкнуло*. Новое знание, холодное и чужое, осело на дне сознания.
**[Усвоена аномальная мановая сигнатура: «Рассеяние». Эффективность против духов/сущностей низкого ранга, питающихся нематериальными субстанциями. Пассивное усиление сопротивления ментальным эффектам.]**
Тишина. Глухая, оглушающая. Трое оставшихся стражников смотрели на него с открытыми ртами. На него, а не на то место, где секунду назад был монстр.
Старший стражник первый пришёл в себя. Он поднял свой меч, но рука его дрожала. «Что… что ты сделал, ублюдок?»
Кайден смотрел на свою ладонь. Чернильные линии медленно тускнели, возвращаясь под кожу. Внутри всё горело холодом. Он чувствовал прилив силы — чужой, леденящей, но силы. И одновременно — пустоту. Теперь он понял. Его навык поглощал. Но каждый раз, поглощая, он оставлял после себя ещё большее чувство опустошённости. Как если бы он выпивал солёную воду — утоляя жажду на секунду, чтобы через мгновение хотеть пить втройне.
«Я…» — его голос сорвался. Он кашлянул, и из горла пахнуло озоном и старым пергаментом.
В этот момент девушка с клеймом на руке закричала, указывая в пустыню. «Ещё! Их много!»
На горизонте, в синеве ночи, мерцали ещё несколько искажённых пятен. Они плыли к останцу.
Паника вернулась, удесятерённая. Стражники бросились к лошадям. «В город! Нужен отряд очистителей!» — орал старший.
Про пленников они забыли. Про кольцо, прикованное к скале, тоже. Один из стражников вскочил на коня и, проносясь мимо, отрубил мечом цепь, соединявшую наручники с кольцом, не глядя. Они умчались в темноту, оставив у подножия останца труп своего товарища и четырёх прикованных друг к другу людей.
Кайден стоял, глядя на удаляющиеся огоньки факелов. Звон в ушах постепенно стихал. Холод внутри улёгся, осев тяжёлым, чужим камнем на дне души.
«Ну что, Пожиратель, — хрипло сказал вор, дёргая свою цепь, пристёгнутую к тому же кольцу наручников, что и у Кайдена. — Продолжение шоу? Или сбежим, пока они не вернулись с подкреплением?»
Кайден молча опустился на песок. Он достал из рукава компас. Стрелка, которая до этого билась как сумасшедшая, теперь замерла, уверенно и непреложно указывая на восток. Туда, где ночь была самой чёрной.
Шрам Мира.
Он сжал компас в кулаке. Боль в запястьях, где жила тень его проклятого дара, пульсировала в такт странному, новому ритму в его груди. Ритму, состоящему из голода и обретённого, украденного знания.
Он больше не был просто пассажиром в повозке, везущем в никуда. Теперь у него было направление. И монстр внутри, который только что показал свои клыки.
«Мы идём на восток, — тихо сказал Кайден, и его голос в ночной пустыне прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Пока они не вернулись».
Он посмотрел на своих случайных товарищей по цепям — на вора, на безумную девушку, на старика с пустыми глазами. На труп стражника, из которого ушло всё человеческое.
Дорога в никуда только что сделала свой первый резкий поворот. И он, Кайден Грей, D-ранговый неудачник, сделал первый шаг по ней. Не в шахты. К чему-то, что, согласно дрожащей стрелке, было гораздо, гораздо страшнее.