Первый босс — Гоблин-шаман

Глава 20: Первый босс — Гоблин-шаман

---

Лес встретил их прохладной, влажной тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц и шелестом листьев под ногами. Воздух пах сырой землёй, хвоей и гниющими листьями – простыми, сильными запахами, которые не стирались в памяти, а врезались в неё.

Айрин двигалась бесшумно, как тень, постоянно сканируя местность – то прислушиваясь, то замирая, чтобы проверить следы на земле. Кайден шёл за ней, стараясь повторять её движения, но ему, с его непривычкой к лесу и постоянным внутренним диалогом, было тяжело. Каждый хруст ветки под его ногой казался ему пушечным выстрелом.

«Биомасса окружающей среды высокая. Много шумных, неупорядоченных данных. Деревья, насекомые, гниение – всё в процессе постоянного изменения. Неэффективно.» – заметил Абаддон, словно составляя отчёт.

«ЗАПАХ! ШУМ! ЖИЗНЬ! ЧУВСТВУЙ ЭТО! ВДОХНИ! ТЫ ЧАСТЬ ЭТОГО!» – немедленно отозвался Карнос, и Кайден почувствовал, как его пальцы слегка покалывают, словно в них пробежал ток. Он сжал кулаки, подавляя импульс.

– Всё в порядке? – обернулась Айрин, заметив его напряжение.
– Да, – коротко ответил он. – Просто… лес.

Она кивнула, понимающе.
– Первый раз всегда странно. Держись ближе. Ручей уже недалеко.

Через полчаса ходьбы они вышли к берегу неширокого, но бурного потока – Рыдающего ручья, названного так из-за характерного звука воды, бьющейся о камни. На противоположном берегу, в склоне холма, зиял чёрный провал пещеры. Вход был нешироким, заваленным костями мелких животных и обрывками грязной ткани. Оттуда тянуло запахом немытого тела, дыма и чего-то кислого.

– Вот и дом родной, – пробормотала Айрин, снимая лук со спины. – Стандартная тактика. Гоблины – трусливы, но злобны в стае. Обычно у входа – дозорные. Внутри – основное логово, с самками, детёнышами и вожаком. А ещё… – она принюхалась, – ...пахнет пригоревшими травами. Возможно, есть шаман.

Она повернулась к Кайдену.
– План такой. Я пройду вперёд, постараюсь бесшумно убрать дозорных. Ты ждёшь здесь, у этого валуна. Если услышишь крик или увидишь, что ко мне бежит больше трёх – можешь… – она запнулась, подбирая слова, – ...можешь сделать то, что делал с разбойниками. Только постарайся не разрушить вход в пещеру, ладно? Нам ещё нужно забрать трофеи для подтверждения квеста.

Кайден кивнул, прячась за указанным валуном. Его задача была простой: наблюдать и не мешать. Он мог с этим справиться.

Айрин, как призрак, исчезла в кустах. Через пару минут с той стороны пещеры донёсся короткий, приглушённый хрип и звук падения тела. Ещё через минуту – второй. Тишина. Потом Айрин показалась у входа и сделала ему знак: «чисто».

Он подошёл. У входа лежали два жалких, тощих создания с зелёной кожей и глупыми, оскаленными мордами. У обоих в горле торчали стрелы. Быстро, чисто, профессионально.

– Идём, – прошептала Айрин и скользнула внутрь пещеры.

Внутри было темно, сыро и тесно. Туннель вёл вниз, петляя между камней. Айрин шла впереди, в её руке засветился маленький световой кристалл – ещё одно приобретение на деньги от арканита. Свет выхватывал из мрака наскальные рисунки углём (примитивные сцены охоты), груды мусора и костей.

Вскоре они услышали голоса – визгливые, каркающие звуки гоблинской речи. И увидели свет костра. Туннель расширился в пещеру размером с небольшой зал. В центре горел костёр, вокруг него копошились десятка полтора гоблинов. Одни жарили на палках куски мяса (происхождение которого Кайден предпочёл не уточнять), другие дрались, третьи просто сидели, чесались и что-то громко обсуждали. В глубине пещеры, на своеобразном «троне» из камней и костей, восседал более крупный гоблин с ожерельем из зубов и костяным жезлом в руке. Шаман.

– Стандартная семейка, – прошептала Айрин, прижавшись к стене у входа. – Шаман – приоритетная цель. Он может насовать неприятностей. Я сниму его первым, потом вожака, потом начну расчистку. Ты… – она посмотрела на Кайдена, – ...остаёшься здесь. На всякий случай.

Она прицелилась. Лук натянулся. Стрела, смазанная чем-то тёмным, была направлена в грудь шамана.

И в этот момент один из гоблинов у костра, обернувшись, чтобы схватить кусок мяса, увидел их.

Он издал пронзительный, предостерегающий визг.

Всё замерло на долю секунды. Потом пещера взорвалась хаосом. Гоблины, с визгом хватая своё жалкое оружие – заострённые палки, каменные топоры – бросились к входу.

Айрин выстрелила. Стрела впилась шаману в плечо, а не в грудь – он дёрнулся в последний момент. Шаман взревел от боли и ярости, вскочил с трона и начал что-то быстро выкрикивать на своём гортанном языке, размахивая жезлом.

– Чёрт! – выругалась Айрин, выпуская ещё две стрелы в ближайших гоблинов. Двое упали, но остальные уже были в нескольких шагах, их глаза сверкали в свете костра дикой злобой.

Кайден стоял, как вкопанный. Его инструкция была «оставаться». Но Айрин была в опасности. Их было слишком много.

– Кайден, назад! – крикнула Айрин, отступая в узкий туннель, чтобы гоблины не могли окружить её. Она работала луком с убийственной эффективностью, но гоблины, подстёгиваемые рёвом шамана, лезли напролом, не боясь смерти.

И тут шаман закончил свой ритуал. Он ткнул жезлом в сторону входа, и из его наконечника вырвался комок бледно-зелёного, коптящего пламени. Не настоящий огонь, а нечто магическое, липкое и вонючее. Оно полетело не в Айрин, а в сам проход, пытаясь отрезать им путь к отступлению.

Айрин отпрыгнула, но клочок зелёного пламени зацепил край её плаща. Ткань не загорелась, а начала… разлагаться. Тлеть, издавая едкий дым и расползаясь чёрными пятнами.

– Кислотный огонь! – крикнула она, срывая плащ и швыряя его под ноги наступающим гоблинам. Те, наступив на тлеющую ткань, завизжали от боли – кислота разъедала их босые ступни.

Но это была лишь временная задержка. Шаман готовил новый выстрел, теперь целясь прямо в неё. А отрезанный кислотным барьером проход сужал её манёвр.

Мысль в голове Кайдена пронеслась со скоростью молнии: Она в опасности. Много врагов. Шаман – источник магии, угрозы. Приказ: «можешь сделать то, что делал с разбойниками».

Но как? Броситься в толпу? Его физически разорвут. Нужно что-то на расстоянии. Что-то из его «арсенала».

Внутри проснулись оба голоса. Холодный, аналитический:
«Приоритетная цель – шаман. Источник неупорядоченной магической энергии. Нейтрализовать. Используй принцип упрощения. Лиши его инструмента.»

И горячий, жаждущий действия:
«СТОЛЬКО ЖИЗНИ! ПРИМИТИВНОЙ, НО ЖИЗНИ! РАЗОРВИ ИХ! ПЕРЕМЕШАЙ! ПУСТЬ ИХ ПЛОТЬ ЗАЦВЕТЁТ НОВЫМИ ФОРМАМИ!»

Кайден отшвырнул оба совета. Не время для философии. Нужно действие. Простое, прямое. Как с разбойниками. Он сфокусировался не на голосах, а на своём желании – ЗАЩИТИТЬ. Защитить Айрин, которая рисковала для него, которая купила ему камень возврата, которая улыбалась ему утром.

Он вышел из-за укрытия и шагнул вперёд, навстречу толпе гоблинов. Не бежал. Шёл. Его тёмный плащ развевался, пустота в глазах сменилась ледяной, сфокусированной решимостью.

Гоблины, увидев нового противника, часть потока переключились на него. С визгом они бросились вперёд, занося свои жалкие топоры.

Кайден поднял руку. Не для жеста. Он просто протянул её вперёд, ладонью к набегающей орде. Он не думал о «принципе упрощения» или «принципе изменения». Он думал об одном: «Хватит. Прекратите.»

И его воля, усиленная дремлющими внутри силами, вырвалась наружу.

Не лучом света. Не волной энергии. Это было тоньше. Это было как… снятие напряжения. Как если бы натянутую струну внезапно отпустили.

Аура Кайдена, обычно пассивная и сжатая, на миг расширилась. Невидимым, беззвучным пульсом.

Гоблины, бежавшие в первых рядах, вдруг… остановились. Не потому что их кто-то сбил с ног. Они просто замерли. Их визг оборвался. Дикая злоба в их глазах погасла, сменившись пустым, безразличным недоумением. Они огляделись, словно забыли, зачем сюда бежали, кто эти люди перед ними. Потом, один за другим, они просто… бросили оружие. Повернулись и побрели обратно в глубину пещеры, к костру, с видом глубоко уставших, безразличных существ.

Это было не подавление воли. Это было изъятие цели. Абаддон, откликнувшись на его желание «прекратить», аккуратно «вырезал» из их примитивного сознания агрессию, цель атаки, сам смысл боя. Оставив только инертную оболочку.

Но это сработало только на ближайших. Шаман, защищённый своей собственной, пусть и убогой, магической волей, не поддался. Он увидел, как его орда рассыпалась, и взревел с новой силой. Его жезл вспыхнул ярко-зелёным, и на этот раз он выстрелил не комком, а целой струёй кислотного пламени – прямо в Кайдена.

Кайден увидел летящую на него зелёную смерть. Мысли не было. Был только рефлекс. Инстинкт, в котором слились и его собственная воля к жизни, и древний, яростный протест Карноса против любой попытки его уничтожить.

Он не стал уворачиваться. Он протянул другую руку – левую, со шрамом-глазом – навстречу потоку.

Пламя ударило ему в ладонь.

И… не сожгло. Не разъело. Оно впиталось. Исчезло. Бесследно. Как вода в сухую губку.

Но плата была мгновенной. Кайден почувствовал, как что-то уходит. Не память на этот раз. Ощущение. Простое, базовое ощущение – тепло огня. Того самого, что согревал у очага в приюте, что горел в факелах, что жил в каждом костре. Он помнил, что огонь – тёплый. Но само чувство этого тепла, его уютная, живая суть – стёрлась. Заменённая пустым знанием факта.

Цена. За защиту. За поглощение угрозы.

Шаман замер, его тупое лицо исказилось чистым, животным страхом. Его магия… исчезла. Просто так.

В этот момент стрела Айрин, наконец, нашла свою цель. Она пробила горло шамана сзади, когда тот пялился на Кайдена. Гоблин захрипел, упал на колени, потом грузно рухнул.

С гибелью шамана и «успокоением» части орды бой закончился. Оставшиеся гоблины, видя мёртвого вожака и магию, пали перед непостижимым ужасом (Кайденом), с визгом бросились в дальние туннелы, подальше от этого места.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и тяжёлым дыханием Айрин.

Она медленно опустила лук, её глаза были прикованы к Кайдену. К его руке, которую он всё ещё держал перед собой. К его лицу.
– Ты… ты поймал заклинание. Рукой.

Кайден опустил руку. Он чувствовал странную, тяжёлую усталость. И пустоту там, где раньше жило воспоминание о тепле.
– Да, – просто сказал он.

Айрин подошла ближе, осторожно, как к дикому зверю.
– И они… они просто ушли. Без боя. Что ты сделал?

– Я… попросил их остановиться, – ответил Кайден, и сам понял, насколько это звучало безумно.

Айрин какое-то время молчала, глядя на него. Потом неожиданно рассмеялась. Коротко, нервно.
– Боги. Леорик был прав. Ты… ты не маг. Ты что-то другое.

Она вытерла лоб, её руки слегка дрожали от адреналина.
– Ладно. Задание выполнено. Шаман мёртв, логово разогнано. Нужно собрать трофеи – уши шамана и вожака, жезл… и можно выбираться.

Она принялась за работу быстро и профессионально, стараясь не смотреть на результаты своей стрельбы. Кайден оставался на месте, наблюдая за ней. Он чувствовал, как внутри затихшие голоса начинают шевелиться, обмениваться впечатлениями. Абаддон был удовлетворён «эффективной нейтрализацией угрозы с минимальными затратами». Карнос – слегка разочарован отсутствием «творческого подхода», но доволен самим фактом действия.

Когда Айрин закончила, она подошла к нему и положила руку ему на плечо.
– Спасибо. Ты спас мне… ну, как минимум, пару недель лечения от кислотных ожогов. И, возможно, жизнь.

Он посмотрел на её руку. На тёплое, живое прикосновение. Он кивнул.
– Мы… команда.

Слова вышли неуверенно, но Айрин улыбнулась.
– Да, команда. Теперь пошли домой. Мне нужно отнести отчёт в гильдию, а тебе… – она посмотрела на его руку, – ...отдохнуть. Ты выглядишь… опустошённым.

Они вышли из пещеры в прохладный лесной воздух. Обратный путь Кайден проделал почти в отключке, его ноги несли сами. В голове гудело от усталости и потери. Он защитил друга. Заплатил за это ещё одним кусочком себя. И понял главное: его сила – это не дар и не проклятие. Это сделка. Вечная, изматывающая сделка с самим собой и с теми, кто в нём живёт.

Но когда они вышли на опушку, и вдали показались стены Академии, а Айрин обернулась и сказала: «Справились», – он почувствовал не гордость, а что-то более важное. Принадлежность. Он был не просто аномалией. Он был частью чего-то. Маленького, хрупкого, но настоящего.

И ради этого, возможно, стоило торговаться с безднами. Даже если платой был вкус хлеба, запах дождя или тепло огня.