Сначала — свести с ума
Через несколько дней.
Сунь Шихуань, опираясь на руку няньки, уже могла понемногу выходить из комнаты и медленно ходить.
— няньки, — тихо сказала она, — я хочу посмотреть, как цветы в усадьбе распустились.
Сунь Шихуань глубоко выдохнула.
В прошлой жизни она была заперта в комнате, почти не видя света.
Теперь же за окном стояла весна: солнечно и ясно, лёгкий ветерок время от времени касался щёк, напоминая, что она всё ещё жива.
Спасибо небесам.
— Княжна, идите медленно, — с улыбкой ответила мамушка. — У озера в заднем дворе цветы сейчас самые красивые. Старуха вас поддержит.
Думая о том, что вот-вот должно произойти, няня невольно вспотела в ладонях.
Позади шли Инчунь и Баося, не обращая внимания на чужие взгляды, доносившиеся из тени.
В центре озера вода переливалась под солнечными лучами.
Но Сунь Шихуань вдруг сделала шаг назад, и улыбка на её лице постепенно исчезла.
— Княжна, что случилось? — Баося поспешно поддержала её за талию, встревоженно спросив.
— Ничего.
Сунь Шихуань натянуто улыбнулась, затем неожиданно наклонилась и коснулась воды.
Капля скользнула по кончикам пальцев.
— Не холодная… — пробормотала она.
— Сегодня солнце пригревает, — няня поспешно вытерла её пальцы платком. — Озеро тоже прогрелось, вот княжна и не чувствует холода.
Но в прошлой жизни, когда её столкнули в воду, она была ледяной.
Холодной до потери сознания.
Сунь Шихуань была уверена: в этот раз её отравили люди Восточного дворца.
В прошлой жизни они мучили её и довели до страшной смерти, а теперь снова подложили подлый яд. Одна мысль о том, что у них с ней течёт одна кровь, вызывала отвращение.
Грязно.
Сунь Шихуань выровняла дыхание и слегка сжала тыльную сторону ладони мамушки.
В следующий миг — она рухнула на землю.
Крики раздались почти одновременно: испуганные возгласы, визг Инчунь и Баося.
Вся усадьба Циньского вана мгновенно превратилась в настоящий улей.
Сунь Юй гнал коня во весь опор.
Едва вернувшись в княжескую усадьбу, он швырнул в сторону купленные сладости и бросился к двору Сунь Шихуань.
— Ахуань!
Увидев няню с покрасневшими глазами у дверей, Сунь Юй едва не сорвался:
— Что с Ахуань?! Я немедленно еду во дворец за Мэй Чжилинем!
— Ван, прошу, погодите… — няня с трудом выдавила слова. — Инчунь осмотрела пульс княжны. Она лишь переутомилась сегодня, опасности нет.
— Правда? — Сунь Юй всё ещё не мог успокоиться. — Готовьте коня, я всё равно поеду во дворец.
— Ни в коем случае! — няня, понимая, что иначе его не удержать, опустилась на колени. — Ван, если вы пригласите Мэй-тайи… репутация княжны…
Сунь Юй ничего не понимал. Он попытался идти вперёд, но мамушка вцепилась в его ноги. Ван был на грани взрыва.
— Княжна действительно в порядке. Если не верите — войдите и посмотрите сами.
— Отпусти!
Как только няня разжала руки, Сунь Юй шагнул в комнату.
Дверь закрылась, отрезав все любопытные взгляды снаружи.
— Ахуань…
Он подошёл к кровати — и застыл, широко раскрыв глаза.
— Ты… Разве не говорили, что с Ахуань что-то случилось?
На постели сидела Сунь Шихуань, бодрая и живая, с яркими, сияющими глазами. Ни следа слабости.
— Что происходит? Ахуань, ты правда в порядке?
— Отец, со мной всё хорошо, — она моргнула. — Сыграешь со мной одну сцену?
— Сцену?.. — разум Сунь Юя окончательно отказывался работать.
Но главное — с ней всё было хорошо. Он наконец выдохнул.
— В усадьбе слишком много слуг, — Сунь Шихуань надула губы. — Мне это не нравится. И сердца у них злые. Я хочу найти способ выгнать их всех.
Сунь Юй редкo терял дар речи, но сейчас именно это и произошло.
— Я могу просто приказать очистить усадьбу, — он щёлкнул её по лбу. — Зачем тебе было изображать обморок?
— Если ты просто прикажешь, разве не скажут, что Циньский ван ведёт себя безрассудно? — Сунь Шихуань нахмурилась, говоря серьёзно. — Так нельзя.
— Ты так сильно их не любишь?
— Ван, — почтительно заговорила Инчунь, — пока вас нет в усадьбе, нам даже цветы в двор княжны добавить трудно. Питание слишком скромное. А иногда меня и Баося вовсе притесняют.
— Что?!
Лицо Сунь Юя похолодело.
— Ахуань, как ты хочешь поступить?
— Отец, мы сделаем вот так… и вот так…
Она тихо изложила план.
— Это… правда сработает? — неуверенно спросил Сунь Юй.
— Отец, просто доверься мне.
Чайная.
Шэнь Цинпин мрачно смотрел на чашку перед собой.
— Ван, это место нам совсем не подходит. Может, пойдём в винную лавку напротив?
— Я собираюсь полностью очистить усадьбу.
Шэнь Цинпин вздрогнул.
— Ван, ты наконец-то прозрел!
— Готов поставить голову: каждый раз, когда мы выбираемся повеселиться, кто-то из твоих людей доносит! Моих людей я знаю как облупленных. А мне каждый раз потом от отца плетьми достаётся! Их давно пора выгнать!
— Мм.
Сунь Юй сделал глоток чая и едва не выплюнул.
Горько.
Вино всё-таки лучше.
— Но что тебя наконец убедило? — не унимался Шэнь Цинпин. — Я тебе об этом годами твердил!
— Ах Хуань не нравится, что в усадьбе так много людей.
Сунь Юй встал.
— Пойдём. Нам здесь не место.
— Только из-за княжны Фуань? — Шэнь Цинпин был возмущён. — Мы с тобой с детства вместе, а теперь я хуже какой-то внезапно появившейся дочери?
— Если Ахуань не нравится — разве это не важно?
Сунь Юй бросил на него взгляд.
— К тому же она не хочет, чтобы я сам чистил усадьбу. Боится за репутацию. Так что в эти дни мне придётся сотрудничать и почаще бывать вне дома.
— Ты вдруг начал заботиться о репутации? — Шэнь Цинпин выглядел так, будто услышал нелепицу.
— Мне всё равно. Но Ахуань — нет.
Кубок вина опустел, и на лице Сунь Юя появилась редкая ухмылка.
Ему нравилось, что Ахуань заботится о его имени.
Ахуань сказала:
если хочешь уничтожить — сначала сведи с ума.
— Ладно-ладно, у тебя теперь в голове одна княжна Фуань, — рассмеялся Шэнь Цинпин. — Когда ты уже позволишь мне с ней познакомиться?
— Когда ты дочитаешь исторические хроники — тогда и пойдёшь.
При упоминании хроник в комнате повисла неловкая тишина.
Два человека, одинаково не любящие читать, переглянулись — и молча подняли стаканы.
Звон