След приводит к семье Чан!
Императорский дворец
Мэй Чжилинь с обречённым видом привёл Сунь Шихуань в Пурпурном дворце.
Сунь Юй, увидев дочь, тут же бросился к ней и обошёл вокруг, внимательно осматривая.
Убедившись, что она невредима, он наконец облегчённо выдохнул.
— Отец, со мной всё хорошо, — мягко сказала Сунь Шихуань. — Просто я скучала, потому что не видела вас.
— А обо мне ты не скучала? — раздался голос императора Юань-ю.
Сунь Юй неловко потёр нос. Впервые за долгое время он не стал огрызаться.
Император бросил на него взгляд. Эти дни из-за этого «несчастья» он каждый раз после утреннего двора злился, а затем ещё и терпел бесконечные расспросы сына. Он почти изнемог.
И вот наконец увидел любимую внучку — а в её глазах только этот негодник!
Императору стало досадно.
— Я наполовину скучала по отцу, наполовину по дедушке-императору, — Сунь Шихуань подбежала к нему. — Дедушка похудел… Всё из-за отца, заставил вас волноваться.
Лицо императора расцвело улыбкой.
Вот это — настоящее сокровище рода Сунь.
Он нежно сжал её руку. Увидев, как она слегка поморщилась, он вздохнул:
— Ах ты… даже не знаю, что с тобой делать.
— Неужели нельзя было поручить раздачу каши слугам?
Он, очевидно, знал всё.
— Я — принцесса императорской крови. В трудную минуту должна выйти вперёд, — спокойно ответила она. — Тогда народ поверит резиденции князя Цинь.
Император невольно восхитился.
— Сегодня я пришла просить разрешения, чтобы завтра господин Шэнь Сяо тайно сопровождал генерала Гу, — Сунь Шихуань опустилась на колени. — Он готов рисковать ради отца. Я боюсь, что с ним что-то случится.
Император внимательно посмотрел на неё:
— Встань. Я согласен.
Сунь Юй хотел что-то сказать, но не смог.
Он видел — по-настоящему похудела вовсе не его отец, а Ахуань.
Сунь Шихуань покачала головой:
— Отец не виноват, что раздавал кашу. Виноваты те, кто задумал зло.
— Дедушка, когда найдёте виновных — накажите их строго.
— Обязательно, — твёрдо ответил император.
Дом семьи Чан
Чан Цин ворочался в постели и не мог уснуть.
— Завтра Гу Чжэн выезжает. Мы всё подчистили?
— Всё, — ответила госпожа Чан. — В Великой Ци заражённые лошади были не только в Пинчжоу. Проверка всех мест займёт больше десяти дней. В Пинчжоу — сотни туш, закопанных в земле. Мы использовали лишь двух. И специально закопали туда же двух здоровых лошадей.
Чан Цин немного успокоился:
— А люди?
— Слуги из дома моих родителей. Не волнуйтесь. Даже если что-то пойдёт не так… я оставила семье Чан путь к отступлению.
— Какой?
— Второй и третий внуки Наследного принца недавно путешествовали по Пинчжоу. Заезжали и в дом моих родителей.
Глаза Чан Цина блеснули.
— Ты хочешь сказать…
— Если расследование дойдёт до нас, мы свяжем это с принцами. Тогда Восточный дворец будет вынужден защищать нас.
— Ты умна, — улыбнулся Чан Цин, обнимая жену.
Свет в комнате вскоре погас.
На следующий день
Шэнь Цинпин сопровождал Гу Чжэна за пределы столицы.
Шэнь Сяо тайно следовал за ними — никто не ожидал, что глава тайной стражи покинет императора.
— Хотя заражённые лошади есть во многих местах, госпожа велела сразу проверить Пинчжоу, — сказал Шэнь Цинпин. — И особенно семью Цюй — родню госпожи Чан.
— Слушаемся госпожу, — кивнул Гу Чжэн. Он тоже подозревал Чан.
Они направились прямо в Пинчжоу.
По дороге пережили опасное покушение.
— Генерал, вы проверяйте заражённых лошадей, а я займусь семьёй Цюй, — сказал Шэнь Цинпин, почти не отдыхая.
Гу Чжэн поклонился в сторону, где скрывался Шэнь Сяо:
— Благодарю за помощь.
— Это мой долг.
Шэнь Сяо сжал стрелу, снятую с тела убийцы. Ему предстояло выяснить, кто стоит за нападением.
Через день.
Гу Чжэн указал на две туши:
— Эти выглядят слишком крепкими для больных. Позовите судмедэксперта.
Выяснилось — это были здоровые лошади.
Более того, в яме нашли лопату отличной ковки.
Шэнь Цинпин усмехнулся:
— Такая вещь не по карману простолюдинам. К тому же у нескольких слуг семьи Цюй недавно внезапно появились деньги. Пойдём спросим?
Они ушли вместе.
В столице
Сунь Шихуань продолжала раздавать кашу.
Карета семьи Чан остановилась у ворот. Госпожа Чан вышла.
— Слышала, что госпожа лично раздаёт кашу. Это достойно восхищения. Позвольте мне помочь, чтобы вы меньше уставали.
Она выглядела воплощением добродетели.
— Госпожа Чан действительно благотворительница, — перешёптывались люди.
Сунь Шихуань улыбнулась:
— Прекрасно. Дорога в Пинчжоу опасна, а я так переживаю за генерала Гу…
Услышав «Пинчжоу», госпожа Чан резко побледнела.
— Какой Пинчжоу…?
— Разве родной дом вашей семьи Цюй не там? — с лёгкой улыбкой спросила Сунь Шихуань.
Госпожа Чан словно провалилась в ледяную бездну.