Обижают Ахуань?
В соседней винной лавке Сунь Юй и Шэнь Цинпин пили уже изрядно.
Шэнь Цинпин мельком глянул в окно — и в тот же миг хмель как рукой сняло.
— Ван… это, кажется… наша княжна.
— Ахуань? — Сунь Юй подошёл к окну, яростно протёр глаза. — И правда она.
Лицо Шэнь Цинпина побледнело.
— Плохо дело. Княжну обижают.
Он торопливо дёрнул Сунь Юя за рукав.
— Ван, это любимая наложница вашего двоюродного брата из рода Сюй. Она давно привыкла творить бесчинства на улице.
— Посмели тронуть Ахуань? — Сунь Юй мгновенно взбесился. — Да вы что, решили, что я уже мёртв?!
Он закатал рукава и рванул наружу.
На улице зевак становилось всё больше.
Линь Цзяоэр стояла на коленях перед Сунь Шихуань — Баося прижала ей руки за спиной.
— Ты из какого дома, княжна? — Линь Цзяоэр задрала подбородок, изображая наглость со всем старанием. — Я — любимая наложница господина Сюя, министра обрядов!
— Да чтоб тебя…
Сунь Юй возник перед ней, словно из ниоткуда, и, не раздумывая, начал хлестать её по лицу — справа, слева, снова и снова.
Он никогда не считал себя благородным мужем и уж точно не придерживался правила «женщин не бьют».
Не прошло и половины благовонной палочки, как лицо Линь Цзяоэр распухло до неузнаваемости.
— Ты… мой господин тебя не пощадит… — лепетала она, губы опухли, речь стала невнятной.
— Твой господин? — Сунь Юй усмехнулся. — Пусть Сюй Цзинжо сам приползёт ко мне!
Толпа ахнула.
В Великом Ци все знали, насколько император благоволит дому Сюй: и Первая императрица, павшая, защищая государя, и нынешняя императрица — обе из этого рода. Даже другие князья не желали с ними ссориться.
А Циньский ван — ни капли лица не оставил.
Не успел появиться Сюй Цзинжо, как прибежал глава столичной администрации.
— Ваше высочество, — задыхаясь, поклонился он, — слуга, цзиньчжао-инь Чжао Ци, приветствует Циньского вана.
— Очень кстати. Эта женщина совершила нападение на улице, и жертва — княжеская внучка. Немедленно отправить в тюрьму Чжаоюй.
— Но… ван… она ведь наложница господина Сюя…
— Наложница — всего лишь игрушка.
— Я не игрушка! — взвизгнула Линь Цзяоэр. — Господин меня любит!
— Рот ей заткнуть. А то слишком много помоев льётся.
Администратор колебался — и тут толпа расступилась.
Появился глава императорской стражи, Шэнь Сяо, с отрядом. Люди в страхе попятились — имя Цзиньивэй заставляло плакать даже детей.
— Ван, — отрапортовал Шэнь Сяо, — по приказу императора мы забираем Линь Цзяоэр.
— В Чжаоюй? — насторожился Сунб Юй.
— В Чжаоюй.
Сунь Юй наконец успокоился и поспешно уступил дорогу.
— Отец.
Сунь Шихуань заговорила из-под полога повозки.
— Ахуань, ты цела? — Сунь Юй тут же подбежал.
— Я — да, — она бросила взгляд на след от плети на руке Баося. — Отец, если позже придёт двоюродный дядя, веди его прямо к дедушке-императору. Скажи, что та женщина пыталась изуродовать моё лицо.
Тех, кто смеет её тронуть, ждёт только смерть.
Когда Сюй Цзинжо примчался, было уже поздно.
Толпа разошлась, княжну сопроводили обратно во дворец Циньского вана, а Сунь Юй сидел, развалившись, словно хозяин положения.
— Ван… где Цзяоэр? — тревога на лице Сюя была неподдельной.
— Ты спрашиваешь меня, где Линь Цзяоэр? — лениво прищурился Сунь Юй. — Боюсь, она уже в Чжаоюй.
Сюй Цзинжо схватился за голову и закричал.
— Ван, прошу вас, пощадите её! Я сам её избаловал, но сердце у неё не злое!
— Пощадить? — Сунь Юй расхохотался и, схватив его за ухо, потащил прямо во дворец.
В Пурпурном дворце.
Выслушав всё, император Юанью схватил пресс-папье и швырнул его в Сюй Цзинжо. Лоб рассёкся, потекла кровь, но тот не осмелился вымолвить ни слова.
— Эту дрянь — забить до смерти.
— Нет! Ваше величество! — Сюй Цзинжо рухнул на колени, разбивая лоб о пол. — Я запру её в доме, не выпущу ни на шаг!
— Отец, — холодно сказал Сунь Юй, — плеть летела прямо в лицо Ахуань. Если бы Баося не заслонила её, княжна была бы обезображена.
Гнев императора вспыхнул, словно буря.
— Сюй Цзинжо, не слишком ли я был милостив к вашему дому?
— Ваше величество… слуга не смеет…
— Фан-эр может спасти род Сюй раз или два, но не вечно.
Он приблизился вплотную.
— Иди в Чжаоюй. Лично забей эту женщину. Если к восходу луны она будет жива — ты лишишься должности, а род Сюй будет изгнан из столицы.
Сюй Цзинжо выполз из зала, не чувствуя ног.
— Отец, почему ты сегодня так разгневался? — осторожно спросил Сунь Юй.
— Ахуань не пострадала? — в глазах императора мелькнула сложная тень.
— Ни царапины. Но для неё это первый выход в город — она, должно быть, сильно испугалась.
— Иди в мою сокровищницу. Выбери ей подарки.
Сунь Юй ушёл, сияя от радости, и не заметил холодного выражения лица за спиной.
— У Ци, — приказал император, — выясни: это было случайно… или нет.
В тюрьме Чжаоюй.
Сюй Цзинжо раз за разом опускал палку.
— Господин… спасите… — голос Линь Цзяоэр слабел.
Перед смертью она попыталась схватить его за руку.
— Это… госпожа сказала, что на Южной улице открылась лавка с вашими любимыми сладостями… я хотела купить вам…
Слова оборвались.
Сюй Цзинжо уронил палку, глаза налились кровью, и он, прижавшись к телу, разрыдался.
Цзиньчжао-инь Чжао Ци - Глава столичной администрации
Чжаоюй - императорская тюрьма
Шэнь Сяо - глава императорской стражи,