Сунь Шихуань берёт всё под контроль

В этот момент во дворец Цзычэнь прибыл Мэй Чжилинь.

— Господин Мэй, прошу, осмотрите моего отца.

Мэй Чжилинь окинул зал взглядом и, будто смирившись с неизбежным, взял Сунь Юя за пульс. Спустя несколько мгновений его брови сошлись. Он надавил на несколько точек на теле князя — и каждый раз Сунь Юй невольно вскрикивал от боли.

Затем лекарь проверил пульс Чу-вана и Ци-вана и медленно произнёс:

— Государь, у князей Чу и Ци ранения на виду — в основном поверхностные. А вот у князя Цинь повреждены поясница и спина. Есть внутренние травмы.

Сунь Шихуань почувствовала, как сердце болезненно сжалось, но вместе с тем испытала облегчение. По словам Люси она и так понимала, что отец пострадал сильнее остальных, потому и осмелилась просить дедушку-императора вызвать придворного лекаря.

Лицо Юанью потемнело ещё больше.

— Отец-император, мы… мы немного выпили, потому и были не в себе… — спина Чу-вана уже покрылась холодным потом. Он рассчитывал, что на этот раз Сунь Юй не отделается лёгким испугом. Кто же знал, что всё сорвётся из-за какой-то девчонки.

— Не в себе? — взгляд императора стал ледяным. — Но оговорить князя Цинь у вас ума хватило?

Чу-ван и Ци-ван обмякли и опустились на пол.

— Разве я когда-либо вас обделял? Вы на глазах у людей устроили заговор против старшего брата, опозорили императорский дом, а затем ещё и подали жалобу на него. Прекрасный расчёт. Вот уж не знал, что мои сыновья так «талантливы».

— Отец-император, пощадите!

— Каждому по тридцать ударов. Месяц домашнего ареста. Год без жалованья, — устало махнул рукой Юанью. — Благодарите, что я не передаю дело в Управление императорского рода. Сидите в своих резиденциях и размышляйте.

— Отец-император, пощадите! — кричали они, когда их уводили. С детства они втроём смотрели, как розгами наказывают Сунь Юя. Теперь всё обернулось иначе.

— Во время наказания заткните им рты, — холодно добавил император. — И если кто-нибудь осмелится просить за них — добавьте ещё десять ударов.

Мэй Чжилинь, почувствовав перемену ветра, поспешил удалиться.

Наследный принц заметил, каким взглядом император смотрит на Сунь Шихуань, и сердце его тревожно ёкнуло: плохо… Отец наверняка разглядел её сходство.

— Ахуань, — заговорил он с притворной заботой, — даже если ты веришь князю Цинь, нельзя самовольно врываться в дом чиновника и избивать его сына. Если это станет известно — что будет с твоей репутацией?

Слова звучали мягко, но в них сквозило обвинение.

Сунь Шихуань опустилась на колени.

— Дедушка-император, слуга отца прибежал в резиденцию и рассказал мне обо всём. Я испугалась, что на отца повесят обвинение в непочтительности, потому и решилась на крайний шаг. Прошу наказания.

— Встань, — Юань-ю подошёл и сам поднял её.

— Напротив, я рад увидеть иную Ахуань. Ты осмелилась вступиться за отца — это истинная преданность.

Император, прошедший путь от кровавых сражений до трона, ценил в своих потомках не мягкость, а характер.

— Если бы не ты, этот негодник сегодня действительно мог бы погибнуть под лавиной обвинений.

— Отец, — вновь вмешался наследник, — даже если вы не наказываете её, нельзя поощрять подобное. Один раз — ещё можно. Но если повторится…

Сунь Шихуань подняла на него тёмный, тяжёлый взгляд — и у наследника по спине пробежал холодок.

— Если бы не дедушка-император и отец, я бы вовсе не хотела оставаться здесь. В том полуразрушенном храме, где я жила раньше, крыша протекала — но там было легче, чем сейчас.

— Ахуань, что ты говоришь! — не выдержал император.

Она опустила голову, и глаза её быстро наполнились слезами.

— Здесь я никому не нужна. Да, я ворвалась в дом Сунь. Но наследный принц, зная, что на то были причины, всё равно продолжает меня упрекать. Ему я не нравлюсь.

Лицо принца застыло.

— Как я могу тебя не любить…

Но Сунь Шихуань не собиралась отступать. Она должна была показать императору всё.

— В день моего рождения меня отвергли в Восточном дворце.
— Отец заступился за меня и сам был наказан. Я прикрыла его и пролежала в постели больше месяца.
— В резиденции князя Цинь слуги издеваются надо мной.
— Наложница дома Сюй едва не изуродовала меня плетью.
— Лавки нашего дома захватили чужие люди.
— По дороге на цветочный приём лошадь понесла.
— Когда я стала учиться играть на гуцине, дяди насмехались, а отца едва не обвинили в непочтительности.
— А несколько часов назад… в форму для женской школы подложили мягкие иглы. Если бы служанка не заметила, я бы не смогла писать полмесяца.

Слёзы катились по её щекам.

— Дедушка-император… почему всё это происходит именно с нами?

— Иглы?! — в голосе Юань-ю смешались боль и ярость.

Лишь теперь он ясно увидел, в каком положении находится дом князя Цинь. В его глазах Сунь Юй всегда был лишь упрямым и беспечным сыном. Он и представить не мог, что тому приходится жить в осаде.

— Я увидела эти иглы и испугалась, — тихо сказала Шихуань. — А потом услышала, что отец подрался… Я не знала, что делать.

На самом деле она тогда была холодна и решительна — за считанные мгновения приняла решение ворваться в дом Сунь. Но сейчас это знала только она.

— Если я виновата в самовольном вторжении, — продолжила девочка, — отправьте меня в монастырь Хуанцзюэ, как сказал наследный принц.

— По крайней мере там… не будет ни плетей, ни игл.

Дыхание императора дрогнуло.

Смотря на лицо Сунь Шихуань, он словно видел бывшую Императрицу — и в этом взгляде ему слышался немой упрёк за то, что столько лет он не сумел защитить их ребёнка.