Деньги и богатство
Восточный дворец
— Яньчжэн, — голос наследной принцессы был холоден, — что ты на самом деле знал о деле с «Красных румян»?
Глядя на старшего сына, она вдруг почувствовала, что больше не понимает его.
— Матушка, — мягко ответил Сунь Яньчжэн, — сын и сам знал не всё. Мы с отцом каждый день вынуждены тратиться на улаживание дел при дворе. Одного жалованья на это не хватает, вот тётушка и сказала, что сможет помочь…
Взгляд наследной принцессы стал расфокусированным — объяснения явно не доходили до неё.
— Матушка, прибыль лавки и правда была немалой, но большую часть тётушка тратила на благотворительность, — Яньчжэн слегка наклонился. — Если вам это неприятно, я больше не буду брать у неё серебро. Я не хочу огорчать вас.
У наследной принцессы перехватило дыхание.
Если Синь Линь взойдёт на трон, Яньчжэн станет законным наследником. Неудивительно, что род Чан был готов вкладываться в Восточный дворец.
— В этот раз мы поможем семье Чан закрыть эту дыру, — с натянутой улыбкой сказала она, понимая, что сейчас нельзя портить отношения с этим родом. Иначе виновницей станет именно она.
— Мы с родом Чан и так одно целое, — спокойно добавил Яньчжэн. — Когда мне будет хорошо, Чаны тоже поднимутся.
Эти слова постепенно вернули наследную принцессу в реальность.
— Впредь о таких делах ты должен ставить меня в известность заранее.
— Да, матушка. В этот раз сын ошибся, — Яньчжэн облегчённо выдохнул. — Просто в этот раз двор Цинь взял верх. Особенно эта Сунь Шихуань — язык острый, с самого корня гнилая. Хорошо, что тогда её не взяли в Восточный дворец.
— Что случилось? — нахмурилась наследная принцесса.
Выслушав рассказ о том, как Сунь Юй и Сунь Шихуань унизили Сунь Сиянь, она помрачнела. Ещё недавно она гордилась этой дочерью, но теперь… сначала слова императора о «посредственных способностях», потом «Женские наставления». Сейчас она даже не решалась хвастаться Сиянь перед другими невестками.
— Они посмели так обращаться с Сиянь… — всё-таки дрогнула её решимость.
— Матушка, вы давно не навещали сестру, она очень переживает, — убеждённо сказал Яньчжэн. — Вы же знаете её характер.
— Я сейчас же пойду к ней, — вздохнула наследная принцесса и вышла.
Сунь Яньчжэн остался стоять, заложив руки за спину.
— Ваше высочество, не тревожьтесь, — тихо сказал слуга. — В сердце наследной принцессы по-прежнему есть место и для вас, и для княжны.
— Матушка с детства была избалована родом Чан и больше всего дорожит лицом, — холодно произнёс Яньчжэн. — Поэтому кое-какие вещи лучше, чтобы она не знала. Стоит ей пойти к Сиянь — и та обязательно её утешит.
Но мысль о том, что придётся вернуть уже проглоченные серебряные горы, заставила холод пробежать по его спине.
Дворец князя Цинь
— Столько золота… — у Баося глаза буквально светились. — Рабыня за всю жизнь столько не видела!
Даже сдержанная Инчунь невольно бросала взгляды на горы слитков.
— Это только прибыль «Красных румян», — Сунь Юй расплылся в улыбке. — А у нас ведь лавок куда больше. Тут целой комнаты не хватит!
Даже Сунь Шихуань почувствовала, как вспотели ладони.
Отец… правда настолько богат?
— Ты бы видел лица семьи Чан, — с наслаждением сказал Сунь Юй. — Словно я с них живьём мясо срезал.
Не только с них, — подумала Шихуань. Ещё и с Восточного дворца, и с императрицы.
— Отец, — мягко сказала она, — если они пользовались нашими деньгами и называли это добродетелью, что это за благодеяние?
Если же мы сами, на свои деньги, помогаем людям — вот это и есть истинная доброта.
— Ты хочешь сказать…
— Раз уж серебра у нас теперь много, — серьёзно продолжила Шихуань, — пусть отец доложит дедушке-императору: отныне всю годовую прибыль «Красных румян» мы будем жертвовать пострадавшим от бедствий.
Если бы в детстве мне встретился такой человек, я бы не голодала.
Сунь Юю будто ножом по сердцу резануло.
— Ты слишком добра, — хрипло сказал он. — Я сейчас же пойду во дворец.
Шихуань кивнула, глядя на золотые горы.
Помочь людям — правда.
Заработать расположение деда — тоже правда.
И расчистить путь к возвращению остальных лавок — тоже.
Она тихо усмехнулась.
Какая разница? Судят по делам, а не по мыслям.
Зал Цзычэнь
Сунь Юй расхваливал дочь так, словно она была небесной девой.
— Отец, вы бы знали… Ахуань всего лишь хотела помочь бедствующим. Когда-то никто не помог ей — потому она и натерпелась…
Он даже вытер глаза рукавом.
— Достойная внучка, — растрогался император Юанью. — У кого из богачей хватит сердца отдать весь годовой доход?
— Назначьте день, отец, — горячо сказал Сунь Юй. — Мы хоть сейчас готовы отдать золото.
Император рассмеялся:
— Редко вижу тебя таким щедрым.
— Если хоть один ребёнок будет сыт, как Ахуань сейчас, — отчеканил Сунь Юй, — я без колебаний отдам и половину состояния.
Император впервые посмотрел на старшего сына иначе.
Из всех его сыновей только этот действительно думал о народе.
— У Ци, — приказал он, — передай указ: все, кто захватил лавки князя Цинь, обязаны в течение трёх дней вернуть прибыль и сами лавки.
А людей для управления я тебе выделю.
— Благодарю… благодарю, отец.
Выходя, Сунь Юй всё ещё не верил происходящему.
Что это с отцом в последнее время?
Неужели копит силы, чтобы потом как следует меня отходить?