Я хочу остаться в классе В
Янь Цин нахмурилась.
Она управляла женской школой уже несколько десятилетий. Даже перед императрицей пользовалась определённым уважением. И вот теперь её публично ставит под сомнение княжна, которая ещё недавно скиталась вне дворца и лишь недавно была признана.
Лицо Янь Цин потемнело.
— Княжна, то, что вы ответили на вопросы, ещё не означает превосходства, — холодно произнесла она. — Учитываются и почерк, и способ изложения. Итоговая оценка — это совместное решение моё и наставниц.
Сунь Шихуань улыбнулась.
— «Продолжить утраченные учения древних мудрецов» — таков был мой образ женской школы до поступления сюда.
Она шагнула вперёд.
— Если, как вы говорите, оцениваются почерк и манера ответа, то почему, зная, что я впервые в школе и ещё не слушала ни одного урока, вы вынудили меня состязаться при всех?
Она говорила спокойно, но не отступала ни на шаг.
— Могу ли я понимать это так, что вы намеренно направили острие против меня? Ведь прежде в школе не было случая, чтобы новоприбывшую ученицу сразу выводили на публичное состязание.
— Ты!.. — Янь Цин вспыхнула, но оправдаться не смогла.
— Если госпожа настоятельница не даст мне удовлетворительного ответа, я отнесу эти свитки к бабушке-императрице и попрошу её рассудить, — голос Сунь Шихуань стал ледяным. — Если я уступаю по способностям — приму это. Но подобного унижения терпеть не стану.
С этими словами она повернулась и направилась к выходу.
— Постойте! — не выдержала Янь Цин.
Она понимала: если позволить княжне уйти сейчас — её собственная карьера может закончиться.
— Старшая сестра, к чему так сгущать краски? — мягко вмешалась Сунь Сиянь. — Это всего лишь обычное состязание, оно ни на что не влияет.
— Ты ошибаешься, — спокойно ответила Сунь Шихуань. — В учёбе нельзя относиться «обычно». Иначе всё знание — лишь наполовину наполненный кувшин.
Она стояла посреди зала, и Янь Цин впервые почувствовала, что теряет почву под ногами.
Наконец настоятельница пошла на уступки:
— Это наша недальновидность. Мы пересмотрели работы — у всех четырёх учениц одинаковые баллы.
Она даже первой захлопала в ладоши.
— Княжна одарена. Сегодня ей позволяется самой выбрать класс.
Под взглядами всех присутствующих Сунь Шихуань подошла к Гу Минчжу.
— Я выбираю класс В.
Янь Цин изумлённо распахнула глаза. Она была уверена, что княжна с радостью выберет класс А — и тогда можно будет поручить Фуюнь «надлежащим образом наставить» её.
— Княжна вправе выбрать и класс А, — поспешно добавила она.
— Госпожа Янь, — в голосе Сунь Шихуань не было ни тени уважения, — я сомневаюсь в самой необходимости этого состязания. Поскольку я его не признаю, то поступлю по настоящим правилам школы: новоприбывшие идут в класс В.
Янь Цин лишилась слов.
Когда толпа разошлась, Гу Минчжу смотрела на Сунь Шихуань сияющими глазами:
— Княжна… вы сейчас были… невероятны!
Сунь Шихуань усмехнулась:
— Они хотели устроить мне «показательное наказание». Не выйдет.
— Именно! — оживилась Минчжу. — Вы даже не представляете, сколько здесь учениц… пострадали. Стоит перейти ей дорогу — и всё, конец.
Она кивнула в сторону Сунь Сиянь.
— В школе строгая иерархия. Ученицы класса А могут притеснять В и Б, а наставницы закрывают глаза. Мы, класс В, — самый низший разряд.
Сунь Шихуань слегка повернула голову.
Она и не подозревала, что внутри школы царит такой беспорядок.
— И никто не осмелился возразить?
— Кто посмеет? — вздохнула Минчжу. — Госпожа Янь даже с императрицей чай пила. Только вы сегодня решились.
Однажды Минчжу возразила Янь Цин — и отец потом гонялся за ней с кнутом целый день.
— Ничего, — спокойно сказала Сунь Шихуань. — Со временем всё изменится.
Она направилась к классу В.
Если это логово тигров и волков — значит, тем более стоит войти внутрь.
Тем временем.
Сунь Юй вальяжно расположился в Министерстве финансов. Остальные чиновники жались по углам, не решаясь даже громко дышать.
Он ждал — но Сунь Ю так и не появился.
— Почему Сунь Ю не явился? — ковыряя в ухе, спросил он.
— Ваше высочество, господин Сунь в последние дни взял отпуск.
— Государственный чиновник — и отпуск? Безобразие. Санси, немедленно отправляйся в его дом. Если в нём ещё теплится жизнь — тащи сюда работать.
После этого он посмотрел на остальных:
— Я вас не съем. Подойдите и объясните, чем вообще занимается Министерство финансов.
Всё утро он слушал их длинные отчёты.
— Так что, казна пуста? — внезапно выпрямился он. — Насколько я помню, войн уже больше десяти лет не было. Народ живёт спокойно. Почему же казна не переполнена?
По его логике, денег должно быть столько, что можно горстями раздавать серебро беднякам.
— Это… такова реальность, ваше высочество…
Сунь Юй резко поднялся и хлопнул ладонью по столу.
— Значит, кто-то разворовал серебро Великой Ци! Точно так же, как бессовестные люди заняли мои лавки! Я немедленно иду к отцу-императору!
Не дожидаясь Сунь Ю, он поспешил во дворец Цзычэнь.
— Отец-император! Дело срочное!
Император Юанью вздохнул ещё до того, как сын вошёл.
— Что случилось? Разве ты не должен быть в Министерстве финансов?
— Отец, я считаю, что кто-то украл деньги из казны.
— Украл? — голос императора резко поднялся.
— То есть… присвоил.
Выслушав рассуждения сына, император неожиданно признал в них логику. Казна действительно пустела год от года, и такие подозрения у него возникали. Но стоило завести разговор — наследный принц, князья Чу и Ци уводили тему в сторону.
— Хорошо. Я поручаю расследование тебе. И дам в распоряжение часть гвардии Цзиньи.
— Отец-император, будьте спокойны. Если я сумел вернуть свои лавки, то и серебро в казну верну.
С гордо поднятой головой Сунь Юй покинул дворец и, вернувшись в резиденцию, обсудил план с Шэнь Цинпином.
— Ваше высочество, вы смелы. Только вошли в министерство — и сразу в эту мутную воду.
Сунь Юй усмехнулся:
— Я всё продумал. Сейчас при дворе у меня нет сторонников. Это лучший способ укрепиться. К тому же расследование точно не приведёт к нашим людям.
Шэнь Цинпин на мгновение замолчал.
Хитро. До крайности хитро.