Не падайте в обморок!
— Ваше высочество шутит… Как дом Чан мог присвоить казённые деньги? — с застывшим лицом произнёс Чан Цин.
Рядом госпожа Чан отчаянно подавала знаки Сунь Яньчжэну.
Но Сунь Юй шагнул вперёд и встал между ними, словно каменная стена.
— Я похож на человека, который оговаривает других?
Он бросил на Чан Цина многозначительный взгляд.
— Я даже дал вам посмотреть расчёты. Или у вашего дома есть доходы, о которых мне неизвестно? Нашли золотую жилу? Или торгуете контрабандной солью?
С каждым его словом сердца супругов Чан поднимались всё выше — почти к горлу.
Госпожа Чан закатила глаза, собираясь упасть в обморок.
Сунь Юй мгновенно отпрыгнул назад и громко крикнул:
— Лекаря сюда! Быстро! Не дайте госпоже Чан потерять сознание!
Лекарь уже спешил к ним. Госпожа Чан оказалась в неловком положении: и упасть нельзя, и стоять тяжело.
— Я ведь говорил, у госпожи Чан слабое здоровье, потому и привёл врача, — с явным намёком произнёс Сунь Юй.
Лицо женщины покраснело от злости. Чан Цин, потемнев взглядом, обошёл Сунь Юя и обратился к Сунь Яньчжэну:
— Старший внук, вы лучше всех знаете, что дом Чан чист. Мы верны императору, небеса свидетели!
Сунь Яньчжэн хотел вступиться, но Сунь Юй резко изменился в лице:
— Чан Цин, я, что ли, слишком мягок с тобой? Это моё поручение, мои расчёты. Ты сомневаешься во мне?
У Чан Цина потемнело в глазах.
Если бы это был другой князь… Но это Цинь-ван!
В Великой Ци он был фигурой неудобной и опасной. Старший законный сын Первой императрицы — по рождению благородней некуда. А по нраву — вспыльчивый, способный убить без колебаний. Кто осмелится с таким столкнуться?
— Даю дому Чан три дня. Вернёте присвоенные деньги — и всё забудем. Нет — я приведу стражу и сравняю дом с землёй.
Сунь Юй лениво стряхнул с рукава воображаемую пыль.
— У меня дела. Не тратьте моё время.
Он развернулся и ушёл, уведя за собой Сунь Яньчжэна.
Позади остались Чан Цин, которого едва не стошнило кровью от злости, и растерянная госпожа Чан.
— Дядя, куда теперь? — сквозь зубы спросил Сунь Яньчжэн.
Если бы он знал, что это поручение — сплошное оскорбление влиятельных семей, ни за что бы не пошёл!
Нужно срочно предупредить отца.
— Дай подумать… Сунь, Цянь, Лю… Слишком много, — пробормотал Сунь Юй, бросив странный взгляд на племянника. — Яньчжэн, ты ведь не собираешься сбежать? Я рассчитывал, что ты разделишь со мной труд, а ты идёшь как немой болван — пользы никакой.
В голосе звучало откровенное пренебрежение.
— Наследный принц всегда хвалил твои способности. Сегодня что-то не заметно.
Сунь Яньчжэну казалось, что сердце кровоточит.
Дом Чан… их с отцом кошелёк!
— Дядя неправильно понял. Я пойду с вами к следующему дому.
Под широкими рукавами его кулаки сжались до белизны.
Сунь Юй же не заботился о его чувствах. Он хотел лишь поскорее закончить поручение.
И успеть забрать Ахуань из женской школы.
Вот что действительно важно.
Женская школа
Едва Сунь Шихуань пришла, как узнала: сегодня уроки музыки, шахмат, каллиграфии и живописи. Ученицы должны выбрать направление и отправиться к соответствующему наставнику.
Три класса собрались вместе. Четыре учителя стояли по углам зала. Больше всего девушек собралось у учителя музыки.
— Сестра, я отведу тебя к учителю музыки, — ласково предложила Сунь Сиянь.
— Хорошо, — без колебаний согласилась Сунь Шихуань.
Перед Сиянь расступались, словно по велению. Через несколько мгновений они уже стояли перед наставником.
Тот улыбнулся Сиянь, а при виде Шихуань улыбка стала сдержаннее.
— Княжна Фуань, отныне я буду обучать вас игре на гуцине.
— Благодарю, учитель, — Шихуань слегка поклонилась.
— Может, княжны устроят состязание? — раздался голос из толпы. — Нам будет интересно увидеть искусство королевских дочерей.
Зал наполнился смешками. Все прекрасно знали происхождение Сунь Шихуань.
— Княжна Фуань раньше не училась игре на гуцине! Это нечестно! — возмущённо крикнула Гу Минчжу.
— Я знаю, что сестра в последнее время занималась музыкой, — мягко сказала Сиянь. — Но состязание и правда неуместно. Так и быть, я сыграю для всех — просто ради удовольствия. Сестра может не участвовать.
В толпе послышались восхищённые вздохи.
— Нам повезло услышать игру княжны Сиянь!
— Она редко играет публично. Сегодня наши уши благословлены.
Шихуань украдкой взглянула на сестру.
— Я слышала, что твоя игра превосходна, — уголки её губ изогнулись. — Сегодня нас ждёт истинное наслаждение.
Сиянь едва скрывала довольство. Ей принесли особый гуцин — подарок наследного принца.
В изумрудном платье она выглядела утончённо. Ветер трепал прядь волос у виска. Все взгляды были прикованы к ней.
Пальцы коснулись струн.
И вдруг раздался голос Шихуань:
— У тебя выбилась прядь. Позволь поправить.
Она подошла ближе, аккуратно убрала локон за ухо и тихо, так, чтобы слышала только Сиянь, прошептала:
— Сегодня мой отец по императорскому указу проверяет дома. Первый — дом Чан.
Взгляд Сиянь застыл.
Пальцы дрогнули — и раздался резкий, фальшивый звук.
— Не бойся, — прошептала Шихуань с демонической мягкостью. — Не конфискация. Просто вернут в казну украденное.
В глазах Сиянь вспыхнула паника.
Когда-то она наслаждалась страхом в глазах Шихуань. Теперь всё изменилось.
Шихуань отступила назад.
— Сестра, можешь начинать.
Но Сиянь уже не слышала музыки.
Дом Чан был опорой Восточного дворца.
И теперь её сердце разрывали страх и тревога.
— Сестра, почему ты не играешь? — с улыбкой спросила Шихуань. — Мы все ждём твоей небесной мелодии.