Распустили слухи, будто она — плохой ребёнок
— Как сейчас здоровье Ахуань? — мягко спросила Императрица Сюй и перевела взгляд на госпожу Чан. — Это и есть княжна Фуань.
Услышав это, госпожа Чан тут же поднялась, глаза её наполнились слезами:
— Бедное дитя… столько лет ты страдала.
— Благодарю за заботу, бабушка-императрица, — спокойно ответила Сунь Шихуань. — Моё здоровье уже значительно лучше. Также благодарю госпожу Чан за беспокойство.
Одно это обращение — «госпожа Чан» — сразу же провело чёткую границу между ней и родом Чан.
Улыбка на лице Чан едва заметно застыла.
Императрица была права: этот ребёнок намеренно отдаляется от Восточного дворца.
Род Чан веками был знатным, их богатство и влияние пережили несколько династий.
И вот теперь… ими откровенно пренебрегли.
Диковинное дело.
— Ахуань, есть один вопрос, — заговорил Император Юанью, пересказав слухи. — Что ты об этом думаешь?
Сунь Шихуань не ответила сразу.
Она повернула голову и посмотрела на Сунь Юя, расплывшись в широкой улыбке.
— Значит, отец только что за меня заступался? — уточнила она.
Вот почему он чуть крышу не снёс своим криком.
— Этого и близко не было, — нахмурился Сунь Юй. — Ты должна лежать и восстанавливаться, зачем ты вообще сюда пришла?
Он бросил взгляд на У Ци:
— Принесите княжне мягкую кушетку.
— Я так и знала, что отец ко мне лучше всех относится, — довольно сказала она.
Императрица Сюй и Наследная принцесса переглянулись.
Характер Сунь Юя всегда был вспыльчивым — его легко было спровоцировать, и этим они не раз пользовались.
Но стоило Сунь Шихуань сказать пару слов — и его будто по голове погладили.
— Кхм, — Император Юанью нарочно кашлянул, напоминая о своём существовании.
— Дедушка-император, — Сунь Шихуань наклонила голову. — Есть одна вещь, которую внучка не понимает.
— Если на меня клевещут плохие люди, почему не их заставляют предъявить доказательства, а меня — доказывать свою невиновность?
— Отец прав. Нужно сначала поймать тех, кто распускает слухи.
— Если у них есть доказательства — я приму наказание.
Если нет — наказывать следует их.
Она перевела взгляд на госпожу Чан.
В её глазах мелькнула тёмная, скрытая тень.
В прошлой жизни Сунь Шихуань тоже считала госпожу Чан самым добрым человеком на свете.
Но когда Сунь Сиянь издевалась над ней, а Сунь Яньчжэн сжимал её горло, она протянула руку за помощью —
и услышала лишь смех:
«Дракон рождает девять сыновей — и все они разные.
Одного положено носить на руках, другого — топтать в грязи.
А тот, кто в грязи, должен знать своё место».
Тогда она и поняла, насколько гнилой была эта «доброта».
— В словах Ахуань есть резон, — Император Юанью одобрительно закивал.
— Если кто-то обвиняет мою внучку, пусть сперва объяснит — на каком основании.
— Когда я стояла за дверью, — продолжила Сунь Шихуань, — я слышала, как госпожа Чан говорила, что можно найти людей, знакомых со мной, или учителей.
Её взгляд был тёмным и пристальным.
Госпоже Чан вдруг стало не по себе.
Почему от этого ребёнка веет чем-то… недобрым?
— Д-да… — натянуто улыбнулась Чан. — Я просто хотела поскорее унять слухи ради княжны.
— Но у меня нет близких знакомых, — Сунь Шихуань всхлипнула. —
А учителя я лишь тайком слушала — он даже не знает, как я выгляжу.
Выражение лиц и госпожи Чан, и Императрицы Сюй заметно треснуло.
Тогда кто же те «свидетели», которых они так старательно готовили?
— Ахуань, — строго сказала Наследная принцесса, — как может быть, чтобы у человека не было знакомых? Не лги.
— Неужели все эти годы ты жила совсем одна?
— Бабушка вырастила меня до семи лет… а потом умерла.
— Но у неё ведь были дети или соседи, — тут же подхватила госпожа Чан. — Они точно знают княжну. Нужно лишь найти их.
— Почему же госпожа Чан так настаивает, чтобы я сама доказывала свою невиновность?
Сунь Шихуань резко перешла в наступление.
Даже у Императора Юанью от удивления дёрнулись брови.
— К-княжна… — госпожа Чан потеряла дар речи.
— Вы будто бы заботитесь обо мне, — Сунь Шихуань тихо рассмеялась. — Но на деле всё время подталкиваете меня к самодоказательству.
— А если эти «знакомые» тоже меня оговорят?
— Тогда я хоть в Жёлтую реку прыгай — всё равно не отмоюсь.
— Так вы хотите мне помочь… или навредить?
— Я… я ни в коем случае не желала вам зла!
Госпожа Чан рухнула на колени, лицо её побелело.
— Ахуань, — опомнился Император Юанью, — ты, должно быть, ошиблась.
— Госпожа Чан — известная благодетельница столицы.
Он жестом велел ей встать:
— Как она может вредить тебе?
— Дедушка-император, это внучка была неосторожна в словах.
Сунь Шихуань снова посмотрела на Чан невинным взглядом:
— Раз госпожа Чан такая добрая, пусть она найдёт тех, кто распространяет слухи, и допросит их как следует.
— Пусть вернёт мне доброе имя.
— Госпожа Чан, вы согласны? — Император всё ещё не сомневался.
— Я… я согласна…
Сердце Чан рухнуло в бездну.
Именно она по приказу Императрицы подкупила людей, близких к княжне,
именно дом Чан и распространил эти слухи.
А теперь ей велят найти их источник.
— Дедушка-император, — добавила Сунь Шихуань, — мне неловко так утруждать госпожу Чан.
— Отец всё ещё ранен. Не могли бы вы отправить кого-нибудь ей в помощь?
Лицо госпожи Чан стало почти мертвенно-бледным.
Если бы княжне не было всего десять лет,
я бы решила, что она знает о нашем заговоре… и мстит.
— У Ци, — распорядился Император, — отправь с ней двух человек.
— Моей внучке никто не смеет клеветать безнаказанно.
Этой фразой он ясно дал понять:
он стоит на стороне Сунь Шихуань.
Императрица Сюй глубоко вдохнула:
— Государь, может, всё же стоит отправить Ахуань обратно в княжеский дворец?
— Так люди хотя бы поймут, что её не наказывали.
Нужно хотя бы убрать её из дворца Цзычэнь.
— Нет, — резко сказал Сунь Юй. —
— Старик Мэй ясно сказал: Ахуань нельзя трясти.
— Если с ней что-то случится — кто вернёт мне дочь?
— Верно, — поддержал Император. — Кто вернёт мне внучку?
— Не обращайте внимания на пустые слухи, — отмахнулся он.
Императрица Сюй с трудом сохранила внешнее достоинство.
Но, вернувшись в Куньнин-гун, она внезапно выплюнула полный рот крови —
её буквально стошнило от злости.
Как в Куньнин-гун поднялся переполох — говорить пока не будем.
Сунь Шихуань посмотрела на принесённую кушетку и сморщила нос:
— Странно… почему от неё пахнет отцом?
Сунь Юй застыл.
— Ахуань, — натянуто сказал он, —
— как у вещей из дворца Цзычэнь может быть запах этого вана?
Это вообще нос у ребёнка или что?
Почему он у неё такой чуткий?