Беда! Сунь Юя подвергли совместному обвинению
Дом семьи Чан
— Что?! Дворец князя Циня строит амбары и ставит бесплатные раздачи каши?
Лежащая в постели госпожа Чан исказилась от ярости. Даже служанка невольно отступила на шаг.
— Да… — дрожащим голосом ответила та. — Они заменили нашу жидкую белую кашу на мясную. Теперь все говорят… что именно князь Цинь — настоящий благодетель.
И ещё — восхваляют его, унижая семью Чан.
— Да как этот бездельник смеет называться добродетелем?! — голос госпожи Чан сорвался на визг.
Её с таким трудом выстроенная репутация рушилась на глазах. Для неё это было хуже смерти.
В глазах вспыхнула тень убийственного намерения.
— Столько лет я создавала имя… и всё досталось другому. Если я это проглочу — мне больше не поднять головы в Великой Ци.
— Отведите меня к господину.
Передний двор
Чан Цин ломал голову над пропавшим серебром. Увидев бледную жену, нахмурился:
— Почему ты не отдыхаешь?
Она опустилась перед ним на колени.
— У меня есть способ спасти семью.
— Какой?
— Убрать князя Циня.
Чан Цин побледнел, огляделся по сторонам:
— Ты с ума сошла? Днём, при людях, такое говорить?!
— Если князь Цинь укрепится при дворе — нам конец, — спокойно сказала она. — Лучше рискнуть, чем ждать смерти.
— Есть наследный принц. Всё не так безнадёжно.
Она горько усмехнулась:
— Раньше Восточный дворец помогал нам серебром. А теперь? Наследный принц избегает нас, а наследный внук лично сопровождал князя при разбирательстве с нами.
Чан Цин долго молчал.
— Говори план.
Дворец князя Циня
Всего за месяц Сунь Юй увеличил поступления в казну в несколько раз.
Император Юанью был доволен, не раз хвалил его на утренних аудиенциях и даже намекал, что позволит развивать собственное влияние при дворе.
А вне дворца народ постепенно забывал о его прежней репутации повесы.
— Теперь все называют меня достойным князем! — довольно заявил Сунь Юй, внезапно появившись перед Сунь Шихуань так близко, что у неё дрогнула рука и капля туши упала на бумагу.
— Отец… вы повторяли это уже восемьсот раз.
— Слов мало! Надо лично послушать, как меня хвалят! Пойдём к раздаче каши!
Шихуань только вздохнула. Ладно уж. Пусть порадуется.
У раздачи каши
Очередь тянулась длинной вереницей. Люди ждали миску горячей мясной каши с радостью на лицах.
Получившие её не скупились на похвалы князю.
Сунь Юй едва сдерживал улыбку, но делал вид, что сохраняет достоинство.
— Видишь, Ахуань?
— Народ вас хвалит, отец. Скоро ваша слава превзойдёт Восточный дворец.
Вот это попало в самое сердце, но в следующий миг всё перевернулось.
Грязный мальчишка закричал:
— Не ешьте! Ван У умер после этой каши!
Люди замерли.
— Что ты несёшь? — прикрикнул мужчина. — Я несколько дней ел — и ничего!
Он схватился за живот — и упал. Через секунды — мёртв.
Миски посыпались на землю. Толпа взорвалась. Навесы разнесли, слуг избили.
Лицо Сунь Юя стало каменным.
— Ахуань, возвращайся во дворец.
— Отец, это подозрительно. Отправьте жетон во дворец — пусть позовут императорского врача Мэй для проверки. И будьте осторожны.
Она ждала его всю ночь.
Он не вернулся.
Утренний двор
На следующий день атмосфера была гнетущей.
Императорский врач установил: в мясо подмешали конину, заражённую поветрием. От неё и умерли люди.
Император Юанью сидел на троне, вращая нефритовое кольцо на большом пальце.
— Есть ли доклады?
Один за другим чиновники выходили вперёд.
— Прошу привлечь князя Циня за безнравственность!
— За погоню за славой ценой жизней!
— За халатность!
Все обвинения — против одного человека.
Если присмотреться — большинство были теми, у кого Сунь Юй недавно взыскивал долги.
Впервые со времён основания государства — совместная травля всеми чиновниками.
Евнух У Ци почувствовал, как по спине пробежал холод.
Император вращал кольцо всё быстрее.
— Мы требуем заключить князя в императорскую тюрьму и строго наказать!
Император усмехнулся.
— Кто из вас расследовал, как заражённая конина попала в кашу?
Тишина.
— Ни один?
Его голос стал ледяным.
— Не разобравшись, вы уже требуете наказания. Кого? Его? Или вас — бесполезных дармоедов, занимающих места?