Что делать, если дочь слишком прилипчивая?
Во дворе дворца Циньского вана.
Сунь Шихуань сосредоточенно отрабатывала приёмы.
Удары были резкими и стремительными — резкий контраст с её худым, на вид хрупким телом.
Худой — да.
Слабой — нет.
Стоявший неподалёку Сунь Юй застыл, приоткрыв рот, и невольно отступил на несколько шагов назад.
В следующий миг кулак Сунь Шихуань остановился всего в расстоянии ладони от его носа.
Дыхание Сунь Юя стало осторожным. Он сглотнул.
Кажется… я её не обижал?
Сунь Шихуань внимательно посмотрела на него, спокойно убрала руку и спросила:
— Отец, я вас не задела?
Пять дней, проведённых в дворце Циньского вана, позволили ей в общих чертах разобраться в положении дел.
Пустующие дворы были заставлены бочками с вином.
У кабинета — сорная трава по колено.
Известные столичные труппы наведывались сюда раз в десять–пятнадцать дней…
А ещё — слуги. Полный двор служанок и слуг, и никто толком не знает, на кого они работают.
Огромный дворец — словно решето.
У самого Циньского вана из по-настоящему надёжных людей — лишь одна нянька и старый управляющий.
Она видела счета: на поверхности всё чисто, но реальные потери пугали.
Её отец…
Повесой он был вполне заслуженно.
— Не… не задела, — Сунь Юй почесал нос. — Ахуань, я сейчас собираюсь выйти. Хочешь чего-нибудь поесть? Я всё принесу.
Говоря это, он уже направлялся к выходу, словно мечтая исчезнуть в следующую секунду.
— Подождите.
Голос Сунь Шихуань прозвучал ровно.
Сунь Юй замер и сердито зыркнул на старого управляющего.
Он ведь собирался, как и предыдущие четыре дня, просто уйти.
Но этот старик настоял — мол, девочка несчастная, каждый день ждёт его во дворе.
Ага. Несчастная.
Чуть кулаком на тот свет не отправила.
— Отец собирается на петушиные бои? — невозмутимо спросила Сунь Шихуань, принимая полотенце от няньки и вытирая пот. — Или на бои сверчков? А может, возьмёте вино из дворца и пойдёте пить в Павильон Лиуъюнь?
Сунь Юй взвился, будто ему на хвост наступили.
Нянька его сдала!
Нянька и управляющий переглянулись, сделав вид, что не замечают убийственных взглядов Сунь Юя.
Хотя княжна была здесь всего несколько дней, они уже видели: у неё есть расчёт, и её судьба тесно связана с судьбой князя.
Если она сумеет удержать его — они будут только рады.
Поэтому они рассказали ей всё: и о делах дворца, и о счетах, и… о маршрутах князя.
Лицо Сунь Юя покраснело, но возразить было нечего.
Сунь Шихуань медленно опустила голову.
Когда же снова подняла взгляд — глаза уже покраснели:
— Отец… неужели сверчки для вас важнее, чем Ахуань?
Сунь Юй запаниковал.
Нет, старик тут ни при чём.
Ребёнок и правда слишком скучает по нему.
— Как такое возможно! — он выпрямился и ударил себя в грудь. — Ахуань важнее сверчков в тысячу раз. Я никогда не вру!
Слёзы покатились по маленькому лицу. Сунь Шихуань сжимала платок, выглядя до боли жалкой:
— Я вам не верю… Вчера я хотела посмотреть на ваших сверчков, но нянька меня остановила. Сказала, вы приказали никому к ним не прикасаться.
Проклятье.
Он действительно отдавал такой приказ.
Сунь Юй суетливо вытирал ей слёзы, видя, как они вот-вот потекут ручьём.
Стиснув зубы, он решился:
— Люди! Выбросить всех сверчков из дворца!
— Ахуань, не плачь. Сверчки для меня — пустяк.
Он говорил это, выдавливая улыбку, а сердце кровью обливалось.
Это ведь были его верные «собеседники», скрашивавшие досуг!
Но Сунь Шихуань, всхлипнув, продолжила:
— Не только сверчки… ещё петушиные бои… и вино…
Смертный приговор.
Эти слова всплыли в голове Сунь Юя, и сердце у него задрожало.
— Я знаю… — она тянула его за рукав, вытирая о него слёзы и сопли. — Вы не приходили ко мне эти дни именно из-за этого… Наследный принц и наследная принцесса меня не любят… А вы тоже?
— Я просто ребёнок, которого никто не любит…
Сунь Юю стало стыдно.
Родные родители её не любили, десять лет она скиталась, а теперь, попав в его дворец, он несколько дней даже не заглянул к ней.
Непростительно.
Впервые он задумался, что его развлечения — это не самое главное.
— Люди! — сквозь зубы приказал он. — Всех моих бойцовых петухов зарезать. Сегодня сварите для княжны суп — пусть подкрепится.
— И вино… слишком глаза мозолит. Всё вынести из дворца!
Нянька и управляющий стояли в полном оцепенении.
Сунь Юй, согнувшись, изо всех сил уговаривал ребёнка:
— Не плачь, не плачь… глаза распухнут…
Сунь Шихуань поплакала ещё немного, затем жалобно сказала, что хочет спать.
Нянька с величайшей осторожностью сняла с неё обувь — так бережно, будто служила живому божеству.
Сунь Юй сидел у кровати, пока дыхание девочки не стало ровным, поправил одеяло и лишь тогда вышел.
— Нянька, — обеспокоенно сказал он, — у Ахуань глаза всё ещё были красные… Не будет ли больно, когда проснётся?
— Дочери ведь из воды сделаны, — спокойно ответила нянька, хотя внутри ликовала. — А наша княжна — тем более.
Да хранит вас первая императрица.
Наш князь наконец-то ступает на правильный путь.
Император бранил его бессчётное количество раз — без толку.
А тут одна детская истерика — и петухи уже в котле.
Княжна — настоящее чудо.
— Всё в моей Ахуань хорошо… — вздохнул Сунь Юй, — только слишком уж она ко мне липнет.
Четыре дня не видел — и уже в слёзы.
Слишком привязчивая дочь — тоже беда.
И что дальше делать?
Не таскать же её за собой повсюду?
Дом Инчунь, Павильон Лиуъюнь, Петушиные ряды Вэньцзи…
— Тьфу!
Сунь Юй замотал головой.
Что за гадкие места.
Ахуань туда нельзя.
У него всего одна дочь.
Её нельзя испортить такими местами.
Снаружи Сунь Юй то хмурился, то становился серьёзен — выражения сменяли друг друга одно за другим.
Внутри комнаты.
Сунь Шихуань медленно открыла глаза.
Взгляд был ясным и спокойным — ни следа сонливости.
Сегодняшнее наверняка уже разошлось по всем тайным каналам.
Интересно, смогут ли Восточный дворец и наследная императрица усидеть на месте?
Уголки губ Сунь Шихуань приподнялись.
Открытых и скрытых ударов она не боялась.
Сегодня был лишь первый шаг.
Сунь Шихуань (宋时欢) - главная героиня. Титулы: княжны Фуань (福安郡主)/старшая законноя дочерь дворца Циньского вана (秦王府嫡长女). Ахуань ласкательно имя гг
Князь Цинь Сунь Юй (秦王 宋裕) - новый папаша гг